Поцелованная тьмой

Тот, кто видел тьму, имеет больше света,
чтобы дать его другим

Впервые я открыл дверь в своё сердце для той, что внесла в него свет и покой. Впервые позволил себе такую роскошь, как любовь... Чёртова любовь, которая выбила из меня весь стержень, крепко укоренившийся, как мне казалось, за двадцать семь лет. Однако я сильно ошибался. Эта маленькая принцесса разрушила весь мой мир, в который я начинал верить. Любовь всей моей жизни предала меня. Чёрт побери эту ничтожную землю — она действительно предала.
Душа отказывается в это верить. Лола... она бы никогда не предала меня, мою любовь. Но слова этого ублюдка... он даже не отрицал её соучастия в подставе. Даже она не отрицала. Принцесса могла бы подбежать ко мне, сказать хоть одно слово — я бы поверил. Но вместо этого она стояла, как вкопанная, с широко раскрытыми глазами, в которых я был бессилен. Я читал в них страх. Лола боялась меня. Будто я уличил её в чём-то запретном. Она защищала ту, из-за которой погибла младшая принцесса. Мой мир рухнул в тот миг, когда Лола сбежала вместе с этим ублюдком Латифом. Пока я сражался с предателями, она бежала... бежала от того, кому доверила свои душу и сердце. Я ведь тоже отдал ей свои. А она... она их растоптала. Убила меня. И я знал, чёрт возьми, знал, что эта девочка станет моей погибелью. Я предчувствовал. И, мать вашу, не ошибся.
Я хочу убить всех. Всех. И дойти до неё. Смогу ли... убить и её? Как же, чёрт побери, как? Она владеет мной. Один её невинный взгляд способен поставить меня на колени. Одна её слеза вызывает извержение ядовитого вулкана внутри меня. Её голос... этот сумасшедше красивый голос действует на меня, как чистейший морфий. Она — мой наркотик. Персональный. Как же сильно я люблю её. И как же сильно жажду её. Проклятие, но я пленён ею до последней капли крови.
— Босс, Асад скрылся. Мы нигде не можем его найти... — Маттео прерывает мои мысли.
Я сижу в комнате Лолы. Вглядываюсь в неубранную постель. Её запах всё ещё витает здесь, едва уловимый, но достаточно крепкий, чтобы разорвать меня изнутри. Он терзает мои нервы, приносит странное удовольствие.
— Прикажи солдатам прочесать дворец и весь округ. Этот ублюдок не мог далеко уйти. Если нужно — пусть ищут под землёй, — он кивает и уходит. Я следую за ним.
На первом этаже замечаю Адриано. Приближаюсь.
— Ты узнал, куда она делась?
Если он меня сейчас не удовлетворит — убью на месте.
— Да, Босс. Она уже в Ливане. С сёстрами. Латиф, сын президента Ливана, увёз их туда.
Я усмехаюсь её глупости. Принцесса могла бы выбрать место получше. Там мне проще всего до неё добраться. Даже разочаровывает. Но радует другое — мне и полдня не понадобится, чтобы забрать своего ангела.
— Готовь самолёт. Мы вылетаем, — говорю ровным голосом. Всем им кажется, что я равнодушен к происходящему. Пусть так. Мои чувства принадлежат только ей. И лишь она имеет право их видеть.
— Босс... что с государством? Вы займёте территорию? — Маттео возвращается с, возможно, самым интересным вопросом.
А ведь я ждал этого момента долгие годы. Если сейчас меня провозгласят правителем арабских стран — я стану владеть всем миром. Абсолютная власть. Всё, о чём мечтал... А теперь? Пыль. Пустота. К чёрту эту власть. Мне нужна она. Моя принцесса.
— Поставь на пост временного правителя самого уважаемого человека этой страны. Пока принцесса не вернётся. Она будет решать, кто станет новым королём.
Маттео удивляется, но губы растягиваются в довольной улыбке.
— Это справедливо, Домиано. Рад, что ты приходишь в себя, — я хмыкаю, направляясь к выходу.
Адриано сообщает, что самолёт готов.
Перелёт вымотал. Первый раз в жизни я мечтаю об отдыхе. Закрыться с Лолой в комнате на месяц. Не дать ей даже взгляда в сторону чужого мира. Да... Так и будет. Её наказание. Месяц со мной, без шанса сбежать.
Эта мысль разогревает моё тело. Хватит бегать друг от друга. Пора заканчивать.
В аэропорту нас встречает сам президент Ливана. Старик с добродушным лицом.
— Мир вам, Дон Риччи, — произносит, пожимая мне руку. — С какой целью визит в нашу скромную страну?
— В вашей скромной стране находится то, что принадлежит мне, Али. И я пришёл за этим.
Он непонимающе смотрит.
— Где ваш сын и дочери бывшего короля Асада? — грубо спрашиваю.
Али сглатывает, кивает в сторону машины.
— Я отвезу вас, Дон. Только прошу — без шума. Иначе мне придётся защищать своих граждан.
Я игнорирую его, сажусь в машину.
Недолгая поездка — и вот мы у поместья. Я бросаю взгляд в окно. Женская тень мелькает за шторой. Сердце выскакивает из груди. Ещё немного — и я снова прижму её к себе. Больше никогда не отпущу.
Мы заходим. Приказываю Маттео и Адриано обыскать всё, перекрыть выходы.
Поднимаюсь на второй этаж. Там — Латиф. Его взгляд полон ненависти.
— Где она? — мой голос ядовит.
Он опускает глаза.
— Её здесь нет, Дон...
Паника пронзает нутро.
— Где ты её спрятал?! — заорал я, ринувшись к нему.
— Домиано! Я расскажу... — вмешивается Аида, сестра Лолы. В платке она напоминает Лолу. Даже аура от неё теплая.
— Пойдём на первый этаж. Клянусь Всевышним, расскажу всё...
Выбора нет. Убивать никого сейчас не хочу — что уже само по себе странно.
Мы спускаемся. Там Наида. Хотелось вспороть ей живот и повесить на собственных кишках. Она изредка поднимает карий взгляд. В нём страх.
— Я больше не намерен ждать. Где моя жена?!
— Домиано... Мы выбрались через потайной ход в сторону леса. Там был мужчина. Кажется, его звали Даниэль... — дрожащим голосом отвечает Аида. — Он сказал, что ей безопаснее с ним. Я мельком услышала... что-то про Босса... что он защитит её.
Я закрыл глаза. Ошибался. Эта девочка — не такая глупая. Она не попалась в Ливан. Я восхищён. Чёрт возьми, как же я ею восхищён.
— Кто этот Босс? — напряжённо спросил Адриано.
— Не знаю. Лола тоже не знала. Она говорила, что он хотел спасти её от Арнольда, но ты оказался быстрее.
В какое дерьмо она снова влипла?
— Маттео... если не узнаешь, кто этот Босс — можешь не возвращаться.
Как только я собирался выйти из дома, меня остановил голос Наиды. Чёрт бы тебя побрал... Мне и так стоило немалых усилий загнать свою жажду убить её глубоко в самое дно души, а она ещё и провоцирует.
— Домиано... Лола ни в чём не виновата, — прошептала она, заставляя меня резко обернуться.
Я метнул на неё взгляд, полный ярости. В груди глухо билось сердце, разрываясь от сдержанной злобы. Наида стояла у окна, полуприкрытого тяжёлой тёмной портьерой, и её лицо в тусклом свете выглядело бледным, почти прозрачным. Глаза дрожали от страха, но упрямо цеплялись за мои.
— Оказывается, отец всю жизнь готовил её, чтобы медленно захватить весь мафиозный мир. Ты знаешь не хуже меня, насколько красива Лола... Один её голос может заставить любого влюбиться в неё, — и я не мог с этим не согласиться.
Эта девчонка будто была соткана из самых опасных грёз, губительных и сладких одновременно. Но всё, что я чувствовал к ней, не имело ничего общего с простой влюблённостью.
Наида продолжила, будто боясь, что я сейчас уйду и оставлю её навсегда с этим грузом:
— Но отец не мог предположить, что она попадёт в твои руки. У них была договорённость с тем Бобом... Лолу должны были передавать из страны в страну, чтобы она завоёвывала сердца каждого капо...
— Но Боб отказался продавать её мне, пока я не всадил пулю ему в лоб, — вспоминаю, и на губах появляется кривое подобие усмешки.
Картины той ночи вспыхивают перед глазами, словно кто-то высыпал пепел на горячие угли. Кровь, крики, запах пороха, и этот ублюдок, рухнувший на пол.
— Боб не видел её лица. Он не знал, насколько она прекрасна... Наверняка, когда увидел ее, хотел предать отца, продать её за ещё большие деньги или оставить себе. Боб специально делал вид, что не знает Лолу, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Когда отец узнал, что она в твоих руках, он... обрадовался.
Я заскрипел зубами. Желание вырвать ему кишки своими руками захлестнуло разум.
— Однако... он боялся, что на тебя не подействует её красота. Ведь всем известно, насколько черства твоя душа, — Наида опустила глаза, и голос её стал тише. — Я не хотела этого, Домиано. Отец сказал, что ты убьёшь нас всех, если я не стану передавать ему сведения о твоих передвижениях. Клянусь Всевышним... я не знала, что он замышляет покушение на тебя. Я не знала, что ты... так сильно любишь мою сестру...
Последние слова дрожат, и, что поразительно, моё сердце... теплеет. Незнакомое чувство медленно расползается по груди, распахивая душу навстречу той самой надежде, которую я боялся признать.
— Из-за меня умерла Фатима. Я боялась рассказать обо всём... Я не хотела потерять ещё и Лолу. Она никогда меня не простит. Но я надеюсь, что ты сделаешь её счастливой. Лола любит тебя. По-настоящему. И никогда не предаст. Не сомневайся в этом.
Внутри что-то срывается с цепи. Мир вдруг замирает. Грудь сдавливает. Моя душа... да, она знала. Она всегда знала, что Владычица её сердца не способна на предательство. Я найду её. Верну. Заберу домой. С нас хватит этих проклятых испытаний, хватит этой агонии разлуки. Я хочу коснуться её мягких губ. Хочу, чтобы тысяча разрядов света прошли по моему телу, возвращая меня к жизни.
— Домиано... — тихо позвала Наида, когда я уже стоял у двери.
Я остановился, не оборачиваясь.
— Хотя нет... Лола сама тебе всё скажет, — слабо улыбнулась она.
За её спиной возникла Аида, тоже с лёгкой, почти виноватой улыбкой. Что она мне скажет?.. Чёрт, да какая теперь разница.
— Привези нашу сестру домой, — сказала Аида.
Я едва заметно кивнул. В уголке губ дрожала почти невидимая тень усмешки. Не прощаясь, я вышел за дверь.
Воздух снаружи пахло грозой. Далеко на горизонте полыхала зарница, ветер гонял по небу тяжёлые чёрные облака, обещая бурю. Всё вокруг будто застыло, дожидаясь своей развязки.
Я сразу сел в машину, отдавая приказ:
— В аэропорт. Немедленно.
Пальцы дрожали, а во рту пересохло. Телефон завибрировал в кармане. На экране — имя Маттео.
— Слушаю, — хрипло бросаю в трубку.
Мой голос полон напряжения. Я слышал, как оно сочится в каждое слово, выдавая всё, что рвётся наружу.
— Домиано... Я узнал, у кого Лола, — нервно проговорил Маттео. — Точнее... нам дали узнать. Но имя тебе не понравится.
Сердце сжалось. Каждая клетка моего организма напряглась. Я боялся услышать только одно имя.
— Кто? — мой голос хрипел, будто проржавевший нож, режущий по горлу.
Тишина. И затем...
— Лаки...
Машина затормозила у самолёта, но я не мог пошевелиться. В одно мгновение тело налилось свинцом. Лоб покрылся испариной, руки предательски задрожали. А в голове — только одно лицо. Детство. Колени, вбитые в пыльный пол. Он. Лаки.
Воздух исчез. Я захлебнулся пустотой. Пульс сорвался с ритма. Что, чёрт возьми, со мной происходит?
Дверь машины резко распахнулась, и меня буквально вытащили наружу.
Голова кружится. Всё перед глазами плывёт.
— Домиано! Домиано, смотри на меня! — чей-то голос пытается вырвать меня из этого состояния.
Резкий удар по лицу. Мир вспыхнул болью. Перед глазами чётко вырисовываются золотисто-карие глаза Адриано.
Тот самый человек. Единственный после Лолы, кому я мог безоговорочно доверять. Он появился в моей жизни, когда весь мир уже отвернулся от меня. У него была семья. Любящая, правильная. Но он не хотел быть её частью. Чего ему там не хватало — для меня до сих пор загадка.
Я встретил его, когда нам было по пятнадцать. В Риме, на празднике «Тьмы». Все боялись поднять на меня взгляд... кроме этого щенка. Он смотрел на меня с такой жаждой, с таким восхищением... И я взял его. Даже не спросил, хочет ли он этого. Но по его ухмылке было ясно — вопрос излишен.
С тех пор он каждый день доказывал свою преданность. Можно сказать, мы вдвоём вытащили империю Риччи на новый уровень. Два ребёнка, опалённых чужой жестокостью, сплотились и научились выживать. Сколько раз он удерживал меня от безумных поступков? Сколько раз ловил мои пули и принимал их с достоинством? Больше сотни раз.
И сейчас этот ублюдок снова рядом. Живой. Настоящий. Стоит напротив, и пытается вернуть меня к жизни.
И, чёрт возьми... я рад.
— Дом, однажды ты надрал зад Лаки — надёрешь и в этот раз! Не бойся его, он твоё прошлое, — с каждым словом Адриано туман в голове начинал рассеиваться. Его голос, уверенный, будто тяжёлые цепи рвались с моего разума. — В его руках твоя жена. Она нуждается в тебе, пока ты стоишь здесь, дрожа от страха.
Я судорожно вдохнул, словно только сейчас вспомнил, как это — дышать.
— Ты прав, Адриано. Лаки слишком многое на себя берёт... и он должен за это заплатить. — Грубо провожу рукой по лицу, стряхивая остатки оцепенения. — В какую страну его отправили? Где мой брат?
— В Бразилию. Он в столице, — коротко ответил Адриано, и мы тут же направились к самолёту.
Внутри я почувствовал, как дрожь перекинулась с пальцев на всё тело, скрытая под напряжением мышц. Адриано передал пилоту координаты, а я откинулся на спинку кресла, сжимая подлокотники до побелевших костяшек. Закрыл глаза — и перед мысленным взором снова встал тот мальчишка. Тот, кого я так боялся встретить.
Я боролся с собой. С тем внутренним ребёнком, что где-то там, в глубине, ещё молил не возвращаться в кошмар. Просил пощады.
Лаки. Единственный родной человек, что остался в живых. Мой брат... моя боль. Мне оставалось убить только его, чтобы род Риччи закончился на мне. Я должен был сделать это много лет назад.
Почему я тогда не убил его?
Потому что испугался, — этот голос внутри разорвал моё сознание на сотни острых осколков.
Испугался? Чего? Остаться без того, кому молился всю жизнь? Без того, кто был для меня богом... Лаки. Сын, которого любили. Которого уважали, боялись и восхищались. Он был силён... Но я сильнее. Я доказал это. Доказал всему миру. Доказал Богу, которому он поклонялся.
— Домиано... — шёпот Адриано вернул меня в реальность. — Мы прилетели.
Тело содрогнулось. Холод прошёлся по венам, я почувствовал покалывание в пальцах. Ненавижу эту слабость. Я не такой. Я — Домиано Риччи. Сильный. Безжалостный. Несокрушимый.
Кивнул. Поднялся с места, прошёл по салону к выходу. За иллюминатором хлестал ливень. Серое небо нависло над городом, будто разделяя со мной это душевное мракобесие. Всё вокруг дышало тревогой. Даже погода, словно зная, кто сегодня ступит по этой земле, накрыла столицу тяжёлым, глухим дождём.
Спустился по трапу. Под ногами гулко ударяли тяжёлые капли. Передо мной — чёрная машина. Стояла в нескольких шагах от самолёта, будто поджидая. Я знал, кто в ней. И от этого знания душу выворачивало наизнанку.
Со стороны водительского сиденья отворилась дверь, и на дождь вышел синеволосый парень. Даниэль. Его холодные, безжизненные глаза встретились с моими. Он молча кивнул, затем обошёл автомобиль и открыл заднюю дверцу.
Я невольно отступил на шаг, чувствуя, как грудь сдавливает судорожный вдох. Сердце предательски колотилось.
И тогда он вышел.
Мой брат.
Кровь от крови. Плоть от плоти. Спустя столько лет я снова стоял перед своим богом. Перед тем, кого боялся и кем восхищался. Перед тем, кто в моих глазах всегда был выше всех.
Чёрные глаза встретились с моими. Во взгляде Лаки — странное, неуместное добро. Тепло. И я впервые за все эти годы ощутил растерянность. Он тоже... переживал? За что? За то, что увидел меня? Или потому что знал — я пришёл за его головой?
Тревога пронзила меня холодной стрелой.
Ненавижу себя за эту слабость. Ты не такой, Домиано.
Ты сильнее.
Ты уже победил. И сейчас останется только добить того, кто когда-то держал тебя на коленях.
Несколько часов назад я мечтал об этом. Мечтал вонзить пальцы в его глотку, смотреть, как гаснут его глаза. Однако сейчас... сейчас мне казалось, что это он убьёт меня. Он и Лола.
— Брат... — я вздрогнул, услышав его голос. Лаки. Эмоции в этот момент словно умерли. Осталась только пустота, вязкая и холодная, как болотная жижа. Действия мои стали резкими, отточенными, как у хищника, загнанного в угол. Я стремительно подошёл и тут же обхватил его шею, сбивая широкое тело брата с ног. Услышал глухой хруст его позвоночника.
Сука... и как же больно мне это слышать. Почему? Что, чёрт побери, со мной не так?
Глаза предательски наполнились влагой. Глупые, слабые глаза. А он... он смотрел всё так же. Его лицо не исказилось в гримасе боли. В этих глазах плескалось то же тепло, что и много лет назад. Словно он не чувствовал боли. Словно ему было важно видеть меня, смотреть на меня... даже сейчас.
— Дерись! Дерись со мной! — истошно закричал я, воспоминания резали мозг, как осколки битого стекла. Я снова видел тот совет. Снова чувствовал, как его руки не поднимались против меня, когда я бил его. Я орал не только от ярости, но и от страха, от осознания, что всё это время он был сильнее. Но не тронул меня. Ни тогда, ни сейчас.
— Дерись! Ударь меня! — мой голос уже напоминал вой волка, выброшенного из стаи. Неужели я всё это время врал самому себе? Почему я не видел той отстранённости в его глазах? Почему не заметил, что Лаки тогда не ударил меня ни разу?
Какой же я жалкий... Какой же...
И тут моё лицо резко откинулось в сторону. Челюсть вспыхнула тупой болью, разгорающейся с каждой секундой. Лаки всадил мне кулак в лицо. Я почувствовал эту боль. Тёплую, родную. Боль от удара родного брата.
Шокировано уставился на его лицо, исказившееся в широкой улыбке. А во мне что-то оборвалось.
Я зарычал, занося ответный удар прямо в его челюсть. Он ответил тем же. Мы поднялись и бросились друг на друга, как бешеные псы, забывшие о прошлом, о словах, о крови. Он смеялся. Из моего горла вырывался истеричный рык.
— Почему? Почему ты не останавливал их? Почему не помог мне? Сволочь! — голос осип, стал срываться на крик. Но я не мог остановиться. Лаки ударил меня в живот. Боль сложила пополам, но я поймал его за бёдра и швырнул на мокрую землю.
— Я боялся, Домиано! Так же, как и ты боялся! — и снова удар в рёбра. — Я помогал тебе! Всегда помогал и буду помогать! — заорал он, когда я вывернул его руку, скручивая в плечевом суставе.
— Врёшь... Тебе нравилось видеть меня на коленях! Нравилось смотреть, как я сдыхаю! Если бы не Винчессо, я был бы никем! — он резко занёс пятку мне под колено. Нога подогнулась, рука ослабла. Лаки сжал мою шею, поднимая взгляд.
— Ты никогда не будешь этим «никем», брат... Никогда не забывай, какому роду ты принадлежишь. Никогда не забывай, чей ты брат... — в его голосе слышалась злость, смешанная с обидой.
Он был недоволен моими словами.
— Винчессо тебя учил по моему приказу. Ты должен был стать лучшим, Домиано. И я сделал всё, чтобы ты им стал, — прорычал Лаки, не отпуская мою шею. А во мне что-то надломилось. Пелена слёз застилала глаза. Руки опустились. Он отпустил горло и резко притянул к себе, стиснув в крепких, мужских объятиях. Тех самых, о которых я тайно мечтал, но никогда не смел признаться.
Никому. Никогда.
Лаки был единственным, кем я восхищался. Единственным, чью силу я хотел превзойти. В глубине души я жаждал стать таким же. И, чёрт возьми, у меня получилось. Но мой брат всё равно оказался сильнее. Ещё сильнее.
— Почему...? — сил больше не осталось. Только эта хриплая, сорванная фраза.
— Потому что ты мой брат. И я люблю тебя, Домиано. Я готов жизнь отдать за тебя... и за твою жену, — прошептал он, крепче сжав объятия.
И впервые за двадцать семь лет я почувствовал... спокойствие. Тихое, глубокое, как тёплая вода после шторма. Умиротворение. Потому что я обрёл то, чего так жаждал. Брата. Не кумира, не бога — живого, родного человека, который заменил мне всё.
— Лола... Где она? — голос дрожал. Сердце в этот момент снова сорвалось с цепи.
Лаки рассказал, что Лола сбежала от преследований людей главы «Красной команды». Эти слова мигом вернули меня на землю, вырвав из зыбкого спокойствия, как нож из груди. Я почувствовал, как ярость вновь пошла волнами по венам.
— Где этот Антонио? — прорычал я, отстраняясь от брата. Лаки усмехнулся.
— От него, наверное, сейчас остался только скелет. Я скормил его своим пираньям, — мои губы растянулись в злой, почти безумной улыбке. Смех прорвался сам собой, и его тут же подхватил Лаки.
— Наши люди вышли на след принцессы. Она вышла из ларька одного старика и сейчас направляется на пляж, — проговорил Даниэль, опуская руку с телефоном.
— Тогда поехали. Устроим ей сюрприз, — бросил я, и мы втроём сели в машину Лаки, отправившись в сторону пляжа.
Там я ждал её сравнительно недолго. Пляж утопал в сыром сумраке, насквозь пропитанном солью, мокрым песком и тревогой. Тяжёлые облака, будто нависшие над самой землёй, давили на грудь, не давая сделать полноценный вдох. Всё вокруг было затянуто серым, будто сам мир выцвел и ждал, чем закончится эта ночь.
И вот я услышал её голос. Она выкрикнула имя моего брата.
Я, конечно, взбесился. Всколыхнулась старая ярость, знакомая, как запах крови. Глупая, тёплая, до боли родная ненависть, которая всегда жила во мне и с радостью подняла голову. Какого чёрта она зовёт его? Почему не меня?
Но стоило только увидеть её...
Такую маленькую. Хрупкую. Совершенно промокшую под этим проклятым дождём. Капли стекали по её лицу, спутывали волосы, прилипшие к щекам, оставляя мокрые следы. Глаза полные боли и надежды. И в этот миг всё исчезло.
Я в очередной раз понял.
Эта женщина — единственная владелица моей души. Единственная, кто сумел вписаться в эту чёрную дыру внутри меня. И никто, слышишь, никто никогда больше не займёт её место.
А когда она дрожащим голосом сказала, что любит меня... не только она, но и тот свет, что сейчас живёт в её чреве... я понял.
Бог действительно существует.
И это не Лаки.
Я обязательно познаю Его. Не того бога, которому молятся ублюдки с лживыми устами, не того, что продаётся за монеты и молитвы о прощении. Нет. Я найду своего Бога. Пойду по дороге, залитой кровью и слезами, но дойду.
Во имя своей любви к ней.
Во имя нашей с ней тьмы... того странного, зыбкого серого цвета. Не чёрного и не белого. Нашего.
И только с ней.