Поцелованная тьмой

Карта ляжет так, как я ее положу

Тьма так притягательна. Особенно когда олицетворяет тебя. Чёрт возьми, как же она прекрасна в сером оттенке... Видел ли кто-нибудь тьму серого цвета? Я вложил в её светлые ладони свою чёрную душу, изъеденную кровью и грехами, душу, что впитала в себя яркий свет. Тьма и свет слились, создав болезненно-хрупкую гармонию моего мира. Лола вошла в мою душу, окрасила её в этот неведомый оттенок, стала безраздельной владычицей моего внутреннего ада.
Я открыл глаза... и тут же пожалел об этом. Белый свет резанул по глазам, оставляя на сетчатке болезненные пятна.
— Где я, чёрт возьми?.. — глухо процедил, приподнимаясь с кушетки и осматривая белоснежное помещение. Узнал эту палату сразу. Я сам велел её построить — на случай, если однажды придётся умирать под собственным потолком, а не валяться по чужим больничным койкам.
Рядом стоял Диего. Наш старый семейный лекарь копошился у мониторов, радостно сверяясь с показателями.
— Господи, вы очнулись! — выдохнул он так, будто сам побывал на краю могилы.
Лишь теперь я ощутил тяжёлую, тянущую боль в животе и онемевших руках. Где-то в глубине под кожей ноющим эхом отдавались раны.
— Моё состояние?.. — спросил сухо.
Диего поспешно достал папку с отчётами, пробежался по строчкам.
— Босс, у вас было шесть огнестрельных. Три прошли чисто, не задевая органов, но остальные повредили мышцы плеча, — сообщил он, отложив бумаги на комод. — Я поражаюсь вашему организму, Дон. Регенерация идёт быстрее всех прогнозов. Скоро рука будет как новая.
Я хмыкнул. Сжал ладонь в кулак. Боль пронзила мышцы, но я удержался от стона.
— Можешь идти. И заодно... позови принцессу, — бросил, вспомнив её дрожащий голос у своей постели.
Я помнил каждое её прикосновение, каждое слово. Слышал, как шёпотом просила остаться в живых. Но я тогда не мог открыть глаза, не мог сказать ей, чтоб она, чёрт бы её побрал, перестала мучить себя и ушла отдыхать. Мне было невыносимо знать, что этот светлый ангел изводил себя из-за меня. Она не должна была видеть, как умирает монстр.
Но Диего продолжал стоять, теребя бороду, словно боясь сдвинуться.
— Ты меня не слышал? Что за наглость — не выполнять приказ?! — бросил я ледяным тоном, глядя на него, будто на смертника.
— П-простите, господин, но... есть ещё кое-что... — голос его дрожал.
Я нахмурился. Видел, как по его лбу скатилась капля пота.
— Говори же! Ну?! — рявкнул я, и он вздрогнул, чуть не уронив папку.
— Несколько дней назад... вы пережили двухминутную клиническую смерть. Мы едва вас откачали. Только после этого... — Диего замолчал, запинаясь.
— Говори! — зарычал я, теряя остатки терпения.
— На особняк напали... Арнольд и его солдаты... — выдохнул он.
Впервые за двадцать семь лет я почувствовал, как сердце ушло в пятки. Всё внутри холодным свинцом осело в груди.
Я рывком сорвался с кушетки, сдирая с себя иглы, под мольбы врача. Боль резала, тело не слушалось, но я шагал к выходу, будто сам дьявол вёл меня.
— Брат?... — услышал я голос Маттео в дверях.
— Лола? — спросил хрипло, захлебываясь тяжёлым воздухом.
Маттео растерянно сжал губы, и что-то внутри меня взорвалось.
Я вцепился в его плечи, рывком впечатал в стену, возвышаясь над ним.
— Неужели ты отдал её им?! Я убью тебя... и всех, кто в этом доме, — прорычал я, чувствуя, как налились кровью глаза.
— Босс... кто-то из семьи сдал врагу твоё местоположение. Мы нашли крысу. Это был Арнольд... Но когда мы вернулись — было поздно, Домиано, — глухо произнёс Маттео.
Я разжал пальцы, тяжело дыша.
Шесть дней... Шесть долбаных дней... Что же он успел с тобой сделать, мой ангел?
В этот миг в гостиную влетел Адриано.
— Босс, вы очнулись...
Я вскинул на него взгляд, полный ярости.
— Ты моя правая рука, мать твою! Почему ты не собрал людей и не вырезал этого ублюдка, пока я лежал?! — взревел я, шагнув вперёд.
Он отшатнулся, прячась за диван.
— Простите, Домиано. Арнольд сделал так, что даже наши поверили в твою смерть. Нам пришлось ждать...
Я схватился за голову, стиснул пальцы в волосах. Всё в груди клокотало.
— Сейчас же собирай людей, Адриано! Немедленно! — рявкнул, и тот пулей вылетел.
— Брат... Керасим мёртв... и... — начал Маттео.
Я напрягся.
— И?!
— Пару дней назад нам прислали тело младшей принцессы... Мы отправили его к королю Асаду. По их законам ее похоронят... — договорил он.
В груди всё обрушилось. Ребёнок. Девочка, которая всегда смеялась, увидев меня. Единственная маленькая девочка, что коснулась моего черствого сердца.
Я опустился на диван, провёл ладонью по лицу, чувствуя ледяной пот.
— Маттео... Если с Лолой что-то случится... Я обрушу весь этот мир, — прошептал глухо, поднимая на него взгляд.
— Мой Домиано... — раздалось, и я резко обернулся.
Долорес бежала ко мне со слезами. Я ощутил её ладони на своём обнажённом торсе.
— Никогда больше так не исчезай, мой мальчик... Это было невыносимо...
Я молчал. Её голос уходил куда-то далеко, как сквозь вату. Лишь слова о Лоле били в голову, выжигая мозг.
Когда я узнал, что она сама пристрелила Керасима... Моё уважение к ней вознеслось до небес. Таких стальных душ не рождает этот гнилой мир.
— Где Наида и Адэлина? — спросил я.
— Наида с тех пор в истерике... Диего прописал им с Адэлиной сильные успокоительные, они сейчас под ними, — тяжело вздохнула Долорес.
— Босс! Люди собраны! — влетел Адриано с ухмылкой.
— Принеси костюм, Долорес, — бросил я.
Она кивнула и вышла.
— Этот недоумок уже посмел объявить себя Доном? — усмехнулся я.
— Лучано собрал у себя всех капо. Провозгласили его новым правителем Италии и Испании. Но... Лола вышла к ним. Она сказала, что ты жив... и скоро вернёшься, — произнёс Маттео.
Я ощутил, как кровь разогревается в жилах.
— Значит, эти ублюдки нарушили Омерту... Адриано, напомни, какое за это наказание?
— Смерть. Всех до единого, — отчеканил он.
— Тогда чего мы ждём?.. Созовите их всех в особняк Арнольда. Они забыли, кому принадлежат их души... Пора напомнить.
Я быстро натянул костюм, закрепил кобуру и пару ножей.
На выходе из особняка остановился, окинув взглядом своих людей. Каждый был живой машиной для убийств.
— Мы рады, что жив наш Босс! — прокричал Майкл.
И сотни голов склонились передо мной.
— Убивайте всех. Никто не должен выйти из особняка предателя живым, — резко, гулко бросаю я, чтобы каждое слово вонзилось в уши стоящих позади, словно сталь. Мой голос тяжелеет от напряжения, отдаваясь эхом в груди. Люди молча расходятся, словно по сигналу, запрыгивая в гружёные фургоны.
— Маттео, — подзываю брата, и он тут же оказывается рядом.
— Отправь весть Асаду. Сегодня же. Пусть будет здесь. — Слова срываются с губ равнодушным тоном, но сердце... Будто его полоснули по живому, лезвием, покрытым солью.
— Зачем, Домиано?
— Он должен забрать своих дочерей домой. — Маттео дергает бровями в удивлении, но не смеет задавать вопросов. Нам пора.
Через несколько минут моя машина останавливается у разрушенных ворот. Железные створки — изломанные, почерневшие от огня, как кости мертвого зверя. Я выхожу, хватаясь за рукоять пистолета. Диего наказывал не делать резких движений, чтобы швы не разошлись... Пару месяцев назад я послал бы его к черту, а сейчас... не хочу спорить со стариком.
Двор устлан трупами. Мои люди перебили почти всех. Маттео и Адриано одного за другим волокли сюда представителей кланов. Воздух пропитан гарью и кровью — тяжелым, сладковатым запахом смерти.
Я стремительным шагом захожу в особняк. Пули вылетают из ствола почти наугад, но без промаха. Те, кто медлил, получали своё прежде, чем успевали взяться за оружие. Где, черт возьми, учат этих сопляков?
Лестница. Пыльная, заляпанная кровью. Я поднимаюсь. Из-за угла метнулась девушка в форме горничной. Одним движением я пригвоздил её к стене, сжав горло.
— Где она? — рычу, усиливая хватку.
— П-прошу... я расскажу всё... — сипит она, и я ослабляю пальцы. Девушка жадно ловит воздух, судорожно кашляя.
— Не убивайте... меня зовут Киара. Я была добра к госпоже... исполняла все её приказы... — Я шумно вдыхаю, закрывая глаза. Гнев жжёт изнутри.
— Я задал тебе вопрос.
— Она пошла в комнату господина... принцесса с ним. — Удар. Это слово разрывает грудь. Лола. В одной комнате с этим мразью? Я сожру его заживо.
— Веди. — Толкаю девчонку вперёд.
Мы идём по коридору. Тусклый свет ламп играет на стенах, отбрасывая длинные изломанные тени.
— За поворотом будет охрана Арнольда, — шепчет она. Я резко отдёргиваю её назад, меняю маршрут и, не медля, всаживаю по пуле в каждого ублюдка, стоящего на пути. Те и глазом моргнуть не успели.
Вышибаю дверь. Комната погружается в гробовую тишину. Лола... полуголая... и с ножом в руках. Режет Арнольда, как заколотого кабана. Сердце сжалось, затаилось.
Глупая девчонка... что же ты творишь?
И тут её глаза... эти серые глаза... встречаются с моими. Проникают в самую душу, которую я продал бы за неё. Там уже нет невинности. Только светлая радость вперемешку с безумием. Взгляд, в котором родились черти, жаждущие крови.
Я понял — правильно, что вызвал её отца. Когда я забрал Лолу в свой дом, видел всё их страдание. И причина этому... я. Домиано.
Она тогда молила меня не оставлять её. А я... черт, как же тяжело далось мне это решение. Когда я коснулся её вновь — тело воспламенилось, разум требовал держать при себе, не выпуская. Но я не могу позволить себе быть идиотом. Не сейчас. Лола в опасности рядом со мной. Только арабская земля безопасна для неё. Крыса туда не сунется — я в этом уверен. Король Асад не позволит.
Но я знаю — за Арнольдом стоял кто-то сильнее. А предатель всё это время был в моём доме. Он прятался на виду. И пока его имя не сказано вслух, он в преимуществе. Но только услышу... и он труп.
Прошло три месяца с тех пор, как я похоронил Адэлину. Она была мне дорога. И я часто спрашиваю себя — смогу ли я, как она, отдать всё ради любви? Наверное, да. Лола — мой проклятый, единственный мир. Как же я страдаю, не видя её. Как я скучаю по своему ангелу.
Мне невыносимо хочется снова коснуться её кожи, что нежнее бархата. Целовать губы, слаще любого мёда. Увидеть её улыбку, что всегда дарила мне невообразимое зрительное удовольствие. Но я не имею права быть рядом.
По словам Асада, она жила счастливо. Мы общались эти месяцы, и каждый раз я надеялся, что у неё там всё хорошо. Хоть и жгла одна мерзкая мысль... возможно, ей действительно лучше без меня.
— Босс, один из них готов назвать имя предателя, — влетел Адриано, тяжело дыша. По его окровавленным костяшкам видно — ночь у него была бурная.
Я, не теряя секунды, выхожу и направляюсь в отдельный корпус. Там мы держим предателей.
При моём появлении солдаты встают. Пройдя мимо так называемых кабинетов — тесных камер, что служили тюрьмой, я захожу в последнюю.
Терпение почти иссякло. Каждый предатель из особняка Арнольда допрашивался со всей нашей жестокостью. Никто не выжил... пока, наконец, не нашёлся один трусливый ублюдок, что решил ценить свою шкуру выше жизни босса.
Маттео стоит у окна, хмуро глядя сквозь маленькое окошко, куда льётся свет.
— Прошу вас, Дон... пощадите... я слышал, что вы приняли Ислам... мусульмане прощают своих братьев... прошу... — бормочет низкий, хилый тип, дрожа, как падальщик перед ножом.
Я вспомнил Лолу. Как она светилась, когда я сказал ей о своей «вере». Как же она разочаруется, если узнает правду. Мне чужда эта религия. Я не собираюсь жить так, как живут они. Я не перестану убивать. Не брошу запрещённый товар. Возможно, однажды... но не сейчас.
Лола не узнает. Её вина лишь в том, что она в неведении. Я подонок, но иначе я бы не получил своего счастья. Она бы никогда не согласилась стать моей... даже если любила. А я не мог этого допустить.
— Хорошо. Назовёшь имя ублюдка, что прячется в своей норе... и имя предателя, который шептал ему о моих передвижениях — подарю тебе жизнь.
Мужчина молчит, мечется. Моё терпение лопается.
— Говори! Говори же, чтоб тебя! — ору, вцепившись в его шиворот.
— Я скажу, Дон... скажу... — сипит он, избегая моего взгляда.
— Предатель — это...

—————––————————–——————
Я плохая? А кто хороший?
Как вам глава? Простите за ошибки, я сразу же выложила, как только закончила писать🥹