•
Весь оставшийся вечер после плотного ужина гамбургерами, Линдси парила над моей головой, чтобы где-то добавить, а где-то оставить светлой краски. В общем, получилось как есть — желтые, почти безжизненные волосы, чем то схожие на блонд. Краска неприятно щипала, будто это не краска вовсе, а смесь едких химически-кислотных веществ, разъедающих кожу и добирающихся до черепной коробки.
Честно? Я была похожа на склизкую, блеклую мышь.
Как мне сообщила Линдси, а ей позвонил Майкл, времени у нас мало, и выдвигаться нужно немедленно — в 3 часа ночи. Собрав неполную сумку необходимого на первое время, Линдси одолжила мне старый телефон и пару приличных вещей. Они, конечно, чрезмерно велики мне, но по крайней мере они выглядели более презентабельнее, чем то, что предоставил мне Майкл.
Линдси забавная. Меня даже не настораживал факт, что среди населения Америки обо мне живой узнал второй человек. Тетка такая простая, беззаботная, прямолинейная, что кажется, если ей сказать в лицо какую-то колкость, то обязательно получишь в ответ комментарий с её уст вместе с комком грязи.
Линдси давно храпит, лежа на диване. Я сижу рядом — несмотря на то, что в дороге я максимум поспала несколько минут, переодически отключаясь и включаясь, сон не шел вообще. У меня не выходило из головы то, что станет с ребятами. Светит им «ого-го», не факт, что они выйдут на свободу через пять или десять лет. Не факт, что они вообще останутся в живых за все наши грехи.
И Глорию Макфин знает каждая собака. Суициднулась, но не все про меня забудут. Не забудут, как я барыжила в клубах. Как причастна к избиению людей. Краже того красного «Рено». А побег. Этим делом точно будут заниматься крупные шишки ФБР, потому что наркотики и их распространение — это по их уставу приговор к смертной казне. Дела не закрываются с пометкой: «преступник покончил с собой», обязательно найдется тот, кто выдвинет версию инсценировки.
Тьфу. Не хочу об этом даже думать перед дорогой.
Знаю одно — нужно время, чтобы всё это утихло.
Майкл обозначил мне пункт назначения. Как только я перешагну трап в Торонто, шага назад у меня не будет ближайшие лет десять. И придумать надо любую квенту. Гибель родителей. Пожар. Наводнение. Считай, сейчас мне одолжили чистый лист, с которого я смогу начать жизнь заново.
Майкл вернулся.
— Не спишь?
Я помотала головой.
Тот проходит вглубь комнаты, и я в профиле замечаю мешки под его глазами. Майкл выпивает из картонного стаканчика что-то вроде американо, уже остывшего, и говорит:
— Мой товарищ предоставит тебе жильё, а ты любезно предоставишь ему бабки. Держи. — Майкл протягивает мне большой белый конверт. — Здесь документы, билеты в один конец. Я написал его номер на обратной стороне. Доберешься — свяжись с ним. И будь осторожна.
***
Мы уехали еще раньше, когда был слышен храп пухлой Линдси на весь первый этаж, когда дороги не просохли от дождя, который прошёл вечером, когда Джорджия только просыпалась, а значит есть фора в час успеть на первый самолёт и остаться совсем незамеченной.
Но получится ли? Ведь если делом займутся люди выше... Вдруг кто-то поймёт, что это всё - неправда, шестнадцатилетка-дилерша жива, так меня называли в народе, как сказала Линдси за разговором в душе, когда мы пытались тщательно смыть краску с волос.
Кстати о волосах. У МЕНЯ ИХ НЕТ. Не зря я чувствовала неприятные ощущения, краска напросто сделала своё дело так, что вся длина моих волос смылась вместе с водой. И единственный выход из всего этого - постричься под три сантиметра. После нескольких стаканов бурбона Линдси сказала, что видела во мне молодую Дженнифер Пейдж с короткой стрижкой восьмидесятых.
Но за этим всем кошмаром я даже не могу себе представить, что сейчас чувствуют парни...
Знает ли Алекс, что мёртвая Глория - живая? Что Глория - теперь не Глория? О чём думает Стив в эту секунду? А справляется ли Джей с утратой Ребекки? Или она не настолько была ему дорога, чтобы превращать собственное тело в кровавое месиво, а пустоту души заполнять крепким дешёвым пойлом? Может, мой переезд - часть очередного плана? Или это всего лишь прихоть Майкла, чтобы сплавить меня и не мучиться?
В моей голове слишком много вопросов... И ответ на них я должна, нет, просто обязана найти сама.
И я обещаю сама себе, что справлюсь, хоть и иду на большой риск быть узнанной и в Торонто.
Ради ребят. Ради себя. Ради Бекки.
***