Ставка

Болезнь моя быстро отступать не собиралась. Вскоре мне вновь стало плохо, наверное, свалившееся одиночество и уход Юнги всё же оказались сильнее моего теперь отвратительного иммунитета. Я снова слегла с температурой и почти всё время спала, открывая глаза лишь для того, чтобы выпить то, что суют. Кто и что совал, я и не знала, и не помнила. Или служанки, или медсестра, хотя я уже не верила, что Его Величество Чон Чонгук проявит свою снисходительность и разрешит Ынчжу меня лечить.

Не знаю, сколько я провела в таком состоянии, но полноценно и нормально я проснулась утром, когда солнце светило мне прямо в лицо. Состояние было относительно нормальным, кажется, даже боли в спине я не чувствовала, хотя лежала именно на ней. Очень хотелось пить, на тумбе возле меня стоял графин, полный воды; при виде неё во рту слюна появилась, и я зашевелилась всем телом, пытаясь встать, но не вышло: спину вновь пронзило болью. Я простонала сквозь зубы и упала обратно на кровать. В поле моего зрения появилась рука со стаканом чистой воды, я взяла его. Меня обхватили за плечи и помогли приподняться. Я сделала несколько глотков, и в голове прояснилось. В этот же момент я почувствовала, кто держит меня за плечи. Пальцы мгновенно заледенели, и стакан выпал, расплескав недопитую воду, частично на кровать, частично на пол.

Он спокойно опустил меня обратно на подушку, затем так же спокойно наклонился за стаканом. Рукава светлой рубахи закатаны по локти, пара верхних пуговиц расстёгнута. Серые костюмные брюки, а пиджак от них висит аккуратненько на спинке стула. И галстук сверху брошен. Волосы растрёпанные, как будто марафон бежал. И лицо такое. Благостное. Доктор у постели больного, не иначе.

— Что, получаешь удовольствие, любуясь содеянным? — горько прошептала я, глотая подступившие к горлу слёзы. — Ты просто псих и садист, я всегда это знала. Причиняешь боль и наслаждаешься результатом! Что, теперь на жалость пробило? Какая трогательная забота.

— Истерику заканчивай, куколка, — голос Чона был спокоен, даже чуть насмешлив. — И не льсти себе. Мне тебя не жаль. Ты получила ровно то, что заслуживала.

Заслуживала? Я заслуживала? На секунду чуть воздухом не подавилась, а потом уставилась на него так, надеясь, что он сейчас скажет, что это такая идиотская шутка и что ему хоть немножко жаль, но он был абсолютно серьёзен.

— Интересно, что же я такого сделала?

— Сказала то, что не должна была. Я ведь не хотел так поступать с тобой...

— Если бы не хотел, не поступал бы!

— Договорить дай, не перебивай — некрасиво. Не хотел так поступать, но ты вынудила. Я действительно пытался себя перебороть, но ты выдержку мою к чертям послала, ещё и сказала то, о чём не знаешь.

— А что ты от меня ждал после всего этого? После того, что ты со мной сделал, как жизнь мою разрушил, до смерти избил и ещё меня виноватой выставил?

— Во-первых, избитая до смерти девушка, не надо рассказывать мне, где смерть, а где она и рядом не стояла. Вон какие яростные монологи произносишь! Умирающие, они молчат все больше. А тебе явно лучше с каждой минутой. Между прочим, это благодаря лекарству, которое я нашёл для тебя. Оно спину твою в считанные дни излечит.

Слёзы текли у меня из глаз, и я не пыталась их сдерживать. Мне было холодно, больно, горько. Даже жить дальше уже особо и не хотелось. Оправдания его слушать его мне было противно: он считает, что всё сделал правильно? Что это было оправдано? Тот ужас, который я пережила, я заслужила? Да, не знаю его жизни, не знаю, почему он такой, но даже если бы знала, никогда бы не смогла этого понять. Что нужно пережить, чтобы сейчас таким быть?

— Так что же ты тогда сидишь здесь? Ты ждёшь, что я скажу тебе спасибо? В доброго доктора решил поиграть?

— Ты? Спасибо? Я не настолько наивен. Но вот извинения твои всё ещё готов принять.

— Ты?! — я аж задохнулась от возмущения, приподнимаясь, чтобы взглянуть в его лицо. — Готов принять? Мои извинения? После того, что ты со мной сделал?! Да ты думаешь, что я смогу забыть?! Хоть когда-нибудь?! Ты чудовище! Садист! Извращенец! Я тебя ненавижу!

Он молча слушал мои крики, и лицо его совершенно не менялось, как будто я вообще пустой звук, пустое место. Никто и ничто для него.

— Успокоилась? Наконец-то. Служанок я отпустил, намучились они с тобой, а Ынчжу к семье уехала в отпуск, так что да, я вот уже четыре дня играю в доброго доктора.

Всё это для него в очередной раз игра, забава, потеха. Мне стало тяжело, гадко на душе, слёзы застыли в глазах, крик застрял в горле.

— Юнги не приходил? — на время мне показалось, что и прошлый его визит был всего лишь моей выдумкой, больной фантазией или сном.

— Зря на него надеешься, у него грехов побольше, чем у меня.

— Нет на этой земле человека ужаснее, чем ты.

— Уж поверь мне, есть. И Юнги явно не тот, кому ты можешь доверять.

— Может, он и не свят, но он-то уж точно не такое чудовище, как ты! В нём ещё есть сострадание, нравственные ценности и человеческая душа.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда всё его сострадание иссякнет. А нравственные ценности и у меня есть, просто они не такие, о которых ты мечтаешь.

Он встал со стула и молча вышел на балкон, оставив меня одну. Я сжимала в кулаке простынь, делая тяжёлый вздох. Новость о том, что Юнги не пришёл ни разу за эти четыре дня, больно впивалась в душу, оставляя кровавые подтёки. Чувство предательства и брошенности грозились свести меня на тот свет. Надежда на то, что я смогу пережить срок, поставленный Чонгуком, угасала во мне с каждой минутой. С каждым днём мне становилось тяжелее дышать, открывать глаза, заставлять себя не превращаться в сломанную куклу.

«Неважно как я буду выглядеть. Важно то, какой останется моя душа».

Но что, если душа моя превратится в озлобленную и униженную? Будет ли это тогда значить, что я всё ещё нормальный человек?

«Не воспринимай мир как чёрное и белое. У всего есть контраст».
Проблема в том, что у этого человека его нет. Здесь всё чёрное, сплошная тьма. Из света здесь только утреннее солнце, которое не вносит, к сожалению, красок в его мрачную душу; оно остаётся лишь красивой картинкой на задвинутых шторах.
Словно почувствовав моё отчаяние, на кровать прыгнули псы. Кинг улёгся головой мне на живот, а Дарк лёг в ногах, и мне стало немного легче. Я погладила Кинга по голове, и он проскулил мне в ответ.

— Что ж, теперь, видимо, вы — мои единственные друзья на оставшуюся жизнь в этом скучном доме.

— Долго скучать не придётся, куколка. Завтра ты идёшь вместе со мной на встречу с моими друзьями. Как спутница.

Прекрасно. С моим паршивым состоянием мне только и осталось, что разгуливать на встречах с его друзьями в роли любовницы. При мысли об этом тело покрылось мурашками, всё моё естество противилось встрече с его друзьями-подонками. Я была бы рада никогда ничего не слышать о них и вообще не видеть. Но у судьбы на меня свои планы…