кровь на наших руках / Нам Гю

тгк: кровь на наших руках

В тусклом свете, где по стенам вились тени, Нам Гю и Е-Джин неторопливо выходят из туалета, словно из другого измерения. Их лица слегка раскрашены смущением, но в то же время пылающей радостью, которая невольно переливается в легкие улыбки.

Игроки, услышав звук открывающейся двери, замерли на месте, словно ловя момент, чтобы оценить ситуацию. Кто-то, глядя на пару с игривой искоркой в глазах, тихонько кивает, пока другие с недоумением переглядываются. Улыбка одной девушки резко спадает с лица, глаза искрятся от недовольства и неприкрытого любопытства. Это была Се-Ми.

Молва, словно невидимый поток, расползается по комнате: все слышали, чем они занимались в туалете. Шепот, полон недоумения и восхищения, разносится, как легкий ветерок, принося с собой уверенность — или, наоборот, смущение. Е-Джин, поймавший на себе взгляды с любопытством и иронией, мельком оборачивается к Нам Гю, и между ними проскальзывает миг понимания.

Эти мимолетные мгновения, полные напряженной атмосферы и неразобранности, по сути, создали вокруг них целый мир обсуждений и сплетен. И хотя восхищение и улыбки окружающих могли бы вызывать еще большее смущение, парочка, внутренне объединенная чувствами, лишь тихо обменивается взглядами, оставляя остальных с их шумными размышлениями.

Нам Гю ощутил на себе недовольный взгляд Субона, который как будто метнул в него стрелу, полной отчаяния и тревоги. Взгляд друга был тяжелым, и Нам Гю, почувствовав это, отрывисто бросил:
— Я сейчас вернусь. — и побежал в сторону Таноса.
Она, растерянная, осталась стоять, не понимая, что происходит, но он уже шагал к Субону, который, похоже, готов был взорваться от плохо скрываемого гнева.

— Ты что, с ума сошел? — проговорил Субон, толкнув Нам Гю в плечо, когда они оказались в туалете, а двери за ними с глухим звуком захлопнулись. Словно подобная обстановка могла снизить напряжение. Он принялся отчитывать друга с жаром, в его голосе слышалась искренняя тревога.
— Ты всерьез думаешь, что она того стоит? Она — отвлечение, и в игре, которая нас ждет, нам нужна каждая капля сосредоточенности!

Нам Гю, растерянный, попытался возразить, но Субон вдруг схватил его за плечи и подтолкнул ближе к стене. — Послушай меня внимательно! Е-Джин тебе не помощник, а тормоз! — Он продолжал, как будто это была последняя возможность достучаться до друга. — Ты думаешь, она будет ждать, пока мы будем сражаться за свою жизнь? Она тебя погубит! Е-Джин хоть и моя подруга тоже, но я не готов рисковать своим положением ради нее.

В глазах Субона горел огонь, и Нам Гю чувствовал, как его реальность накаляется в каком-то напряженном противостоянии. Возможно, друг был прав, но тяжелая атмосфера выбора давила на него, как ни пытается он вырваться. Он вспомнил о смехе их команды, о надежде, что была в их ощущениях, когда они мечтали о жизни после игры. В эти мгновения Субон указал на заветные мечты, которые могла бы укоротить его связь с девушкой.
Но Нам Гю считал иначе.

— Слушай, — продолжал Субон, вздыхая, — в конце концов, у нас на кону гораздо больше, чем просто игра. Это вся наша жизнь! — Словно этот магнетический момент заставил Нам Гю понять, что впереди их ждет что-то, что сотрет все лишнее, оставляя только чистую, ту самую жажду победы, которая, возможно, могла бы привести их к свободе.

В свете стен уборной, Нам Гю и Субон обменивались то ли шутками, то ли вздохами с язвительностью насчёт Е-Джин, когда вдруг раздался колкий голос. Парень с номером 333, с ухмылкой на лице, подошел к ним и бросил язвительную шутку, словно кувшинку в бурлящий поток. Слова его пронзили атмосферу, и в воздухе повисло напряжение.
— Отодрал 101, чтобы перед Таносом не казаться тряпкой?

Не успели они опомниться, как ссора вспыхнула, как спичка, зажженная на ветру.
— А ты обманул нас на миллионы вон, чтобы обрюхатить девчонку? Ты должен мне компенсировать это все. — Субон сделал шаг вперед, почти вплотную подходя к обидчику.

— Я не буду ничего возвращать.

И вдруг..Удары раздавались, словно гром, а игроки с крестиками на груди набрасывались на тех, кто носил нолики. Кругом закружился хаос: столкновения, крики травмированных, и невыносимое напряжение, словно каждый участвовал в своем личном сражении — жестоком, но захватывающем.

Нам Гю и Субон были втянуты в эту вихревую борьбу, их взгляды пересекались, как стрелы, и они знали: сейчас не время для слов, лишь действия могут говорить за них. Разделяясь и вновь собираясь, их сердца стучали в унисон с ритмом боя, наполняя пространство энергией жизни и риска, где каждый взмах руки мог стать последним.

— Все мое! Твои деньги! Твоя девушка! Даже твоя жизнь-все принадлежит мне! — кричал Танос, избивая что есть сил несчастного парня под номером 333.

—Эй, Нам Гю, Субон. Как там поживает 101-ая? Может подправим ей личико сегодня ночью? — послышалось где-то из толпы.

Нам Гю, ощутив прилив ярости, сжимал кулаки, когда его взгляд остановился на обидчике, смеявшемся над его подругой. Ненависть поднималась в груди, как буря, и в один миг он бросился на него, словно дикая кошка, нападающая на свою жертву. Удары летели один за другим, кожа под его кулаками трескалась, и кровь алая разливалась по полу.

Субон, ощутив, как его сердце разрывается от бессилия, собрал все свои силы и кинулся на помощь другу. Он не просто подбадривал Нам Гю, он сражался рядом с ним, каждое слово поддержки превращалось в удар по лицу другого обидчика, переодически возвращаясь к игроку 333. Крики и звуки боя смешивались с их воплями, паника блуждала в воздухе, но для них это был не просто конфликт — это была защита, бравада, вспышка адреналина.

Вокруг собирались все, кто был в туалете, но им было не до зрелищ. У них в ушах гремела борьба, в сердце — бессильная злость. Словно во времена древних рыцарей, два смелых сердца отбивали удары судьбы, делая всё возможное, чтобы защитить тех, кто был им дорог. Каждый миг казался вечностью, и только эхом раздавался голос Субона: — Ты не один! Мы вместе, Нам Су, my brother!

***

Е-Джин сидела на единственной незанятой кровати, расположенной в углу серой комнаты с жесткими металлическими койками, которые покачивались при каждом движении. Мрачный свет лампочек под потолком едва освещал их лица, оставляя тени на стенах, словно всё пространство вокруг напоминало о недавних потерях. Игра не щадила никого, и с первой игры комната значительно опустела, оставляя лишь слабых и уставших, лишённых надежды. Но и то, ушла ещё какая-то часть. Не было много парней..

Се-Ми, сидя напротив, скрестила руки на груди, её тело было напряжено, как натянутая струна. Её озабоченный взгляд метнулся к Е-Джин, которая, казалось, была погружена в свои мысли, непонимающе глядя в пол. Тишина, царившая в комнате, казалась удушающей, и каждый из игроков остро ощущал недоумение и страх.

— Ты опять с ним, разве не понимаешь, к чему это приведёт? — тихим, но настойчивым голосом произнесла Се-Ми. — Нам Гю — наркоман, он только использует тебя в своих играх.

Е-Джин подняла глаза, полные замешательства и разочарования. Способна ли она ещё хоть как-то оправдаться? Но в глубине души понимала, что это было не просто — это было искушение, момент слабости в её борьбе за выживание.

— Я думала, что... — начала она, но голос её дрогнул, словно она сама не верила в свои слова. — Я просто...

— Это не просто, Е-Джин! — перебила её Се-Ми, её голос стал более резким. — Ты подставляешь не только себя, но и нас всех! Здесь нет места романтике, когда каждый шаг может стоить жизни.

Е-Джин почувствовала, как внутри неё растет волна тревоги. Она пыталась найти слова, чтобы объяснить свою слабость, но в этом мрачном месте, где каждое слово могло стать последним, они ускользали от неё. Се-Ми была права: она не могла позволить себе ошибаться.

— Мне нужно было немного человеческого тепла, — наконец выдавила она, осознав всё безысходность своей ситуации. — В этом аду мы все потеряны. Я просто... хотела почувствовать себя живой.

Се-Ми гневно покачала головой, но её сердце сжалось при этих словах. Они обе знали, что делать выбор между эмоциями и выживанием стало трудно.

— Послушай, — сказала Се-Ми, смягчая тон, — я просто не хочу, чтобы ты попала в ещё большие неприятности. Мы должны держаться друг за друга. Я уважаю тебя больше чем твоих дружков.

В этом холодном, бездушном месте каждая нить человеческой связи стала драгоценной. Е-Джин взглянула на Се-Ми, и в их взгляде проскользнуло молчаливое понимание: в этом мире они должны быть сильными, даже если порой очень сложно.

Во взгляде Се-Ми читалось недовольство, переросшее в открытое осуждение. Она не отрывала глаз от Е-Джин, которая, казалось, не замечала ее напора:
— Прости, я продолжу. Я просто не понимаю..На что ты опять купилась? Нам Гю? В туалете? Ты же знаешь, каков он...

Словно в ответ на их разговор, из мужского туалета раздались пронзительные крики. Е-Джин резко подняла голову, в ее сердце забилось предчувствие. Она знала, что среди громких голосов могли быть и Нам Гю, и Субон.
— Что там происходит? - шепнула Е-Джин, на глазах у нее вспыхнули искры тревоги.

Е-Джин почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она вспомнила, как хорошо чувствовала себя с Нам Гю, а сейчас, когда напряжение нарастало, страх охватывал сердце. А мысли о том, что им раздали холодное оружие, не давало покоя.

***

В затенённом туалете, продолжала разгораться безжалостная схватка. Игроки в зеленых костюмах, как будто возникнув из какого-то мультфильма, превращали это помещение в поле битвы. Эхо их криков разносилось по стенам, создавая гулкую симфонию хаоса.

Субон, с лицом, перекошенным от ярости, сидел на игроке 333, навалившись на него всем весом. Он размахивал кулаками и яростно вопил: — Твоя жизнь теперь принадлежит мне, MG Coin!
С каждым его словом Мён Ги начинал терять надежду, его губы уже начали синеть от недостатка кислорода. На мгновение в глазах Субона зажглась победа, когда он почувствовал, как противник ослабевает под его нажимом.

Но внезапно всё изменилось. Игрок 333, собрав последние крупицы сил, выхватил столовую вилку, ту самую, которая, как ни странно, могла стать его спасением. С точностью, какой мог позавидовать сам мастер боевых искусств, он стремительно всадил её в горло Субона. Удар был быстрый и мучительный для обоих; Субон не успел даже понять, что произошло. Вилка вошла повторно чуть правее. Он схватился за горло, глаза его расширились от шока и боли, а потом, не в силах больше выдержать, он рухнул на кафельный пол.

Звук падения отразился в пустом пространстве туалета, и в воздухе повис запах крови.

Нам Гю продолжал яростно колотить своего противника, чувствовал, как адреналин бурлит в его венах, заставляя не замечать боли и усталости. Каждый удар, который он наносил, был наполнен гневом и ненавистью — за оскорбление, за унижение, за его возлюбленную.
Но внезапно, словно вырвавшись из тумана ярости, он ощутил, как мощный удар сковал его, разрывая реальность на куски. Удар прямо в лицо — и мгновение, когда мир закружился, как будто время остановилось.

Нам Гю рухнул на кафель, скулой об землю, а в голове раздавался глухой стук. Он оказался вблизи тела своего мертвого друга Субона. В этот момент в нём вспыхнула неприязнь — не за то, что тот ушёл из жизни, а за то, что даже сейчас, в момент отчаяния, он не мог избавиться от этого чувства. Субон — тот, кого он всегда по-своему ненавидел, оставшись в тени, пронзенной ублюдочным светом проступившего предательства.

Нам Гю, сквозь боль и ярость, потянулся рукой к мертвому телу. Он снял с шеи Субона крест, не просто крест. Внутри него он знал, что есть тайник, спрятанный под символом веры, как такой же осколок лжи, который разрушил многие жизни. В этот момент он словно очистился от внутренней борьбы: ненависть превратилась в решимость.

Он глядел на неподвижное тело, ощущая, как пот холодного гнева заливает его изнутри.

С ужасом он вытянул вилку из шеи друга, оставляя за собой след красной свежей крови. Внутри него нарастало желание отомстить всем, сделав это с той жестокостью, которую он сам когда-то испытал. В этот момент с бессердечностью, обязанной обостренному чувству справедливости, он поднялся с земли, сжимая вилку в руке, словно ржавое оружие в битве за свою душу.

С каждым шагом к своему обидчику Нам Гю чувствовал, как ненависть разрасталась в его груди, как неукротимый пожар. Он не знал, что ждет его впереди, но единственное желание гудело в его висках: покончить с той тёмной главой своего прошлого, с тем, кто обрекает его на страдания. Каждое движение излучало решимость, каждое дыхание наполняло его силой. Сейчас он был готов закончить то, что начал. Он добил игрока с крестом на груди, нанес ему множество ударов в грудь, вонзая холодное орудие по самые органы.

***

В темном и тесном помещении они собрались, как стая перепуганных птиц, обсуждая завтрашнее голосование. Гул голосов накрывал всю комнату, но для Е-Джин этот звук постепенно терял смысл. Она сидела, погруженная в свои мрачные мысли, когда внезапно глухой треск динамика заставил её вздрогнуть. Голос, звучащий из динамика, раздавался, словно глас судьбы, и диктовал номера тех, кто навсегда покинул игру.

"Двести тридцатый..." — пронеслось в воздухе. Сердце Е-Джин тревожно ухнуло. Это был номер её Субона. Она чувствовала, как страх сжимает её горло, и в это мгновение она вспоминала все их разговоры, все моменты, которые могли стать последними. То как он клал руку ей на плечо и говорил что-то с смешным акцентом, как он впервые подошел к ним с Ми-На и показался таким странным..сейчас он был вторым по важности человеком для Е-Джин. Неужели, его больше нет...

Она отчаянно обвела глазами комнату, надеясь найти Нам Гю. Его номер не прозвучал. "Где ты?" — думала она в панике, но страшный звук продолжал литься из динамиков. Вдруг, среди общего хаоса, из туалета выбежал он — её любимый. Его лицо было запачкано кровью, и одежда пропиталась ею. Он выглядел израненным, и на его руках — следы борьбы, в глазах — безумие.

— Нас пытались убить! — крикнул он, пронзая атмосферу ужаса своим голосом. — Мой друг погиб!

— Это не правда! Это вы начали первые! — послышалось с другой стороны.

Е-Джин прошлась дрожащими шагами к Нам Гю, слёзы текли по щёкам, оставляя влажные дорожки. Её сердце разрывалось от страха и боли, но он был рядом, он жив! Она бросилась в его объятия, и он, не выказывая тех же страхов, крепко обнял её, словно боялся потерять, совершенно не отвлекаясь на крики других мужчин.
В этот момент вокруг них продолжался крик и хаос: игроки не могли успокоиться, взаимные обвинения летели как острые стрелы, но для Е-Джин и её любимого мир словно остановился, и в их объятиях исчезли все страхи и тревоги.
— Я здесь, куколка. — прошептал он ей в макушку. От него пахло потом и кровью, но девушке совершенно не хотелось выпускать его из своей хватки. Она крепко держала свои руки вокруг его корпуска, сминая зеленую кофту.

— Субон..он правда?..

— Да.

Часть команды сторонников игры была наполнена глухими жестами недовольства. Каждый шепот и каждое хмурое лицо говорили о нарастающем гневе. Техника, дающая жизнь их уловкам и теориям, беспокойно гудела, как если бы сама подсказывала, что расплата неизбежна. Они потеряли троих, но именно это лишь подстегивало их охотничье желание отомстить за каждого упавшего.
В другом углу, в полном противоречии с глухими намерениями соперников, в кругу тьмы метались тени печали.
Но Е-Джин сидела вообще в другой стороне, рядом с испуганным Мин-Су.
В ее голове звучал звонкий смех ее друга, который ей казался до боли пронзительным. Голова анимировала момент, когда они вместе радовались победе – он тогда выглядел по-настоящему счастливым.

В этот момент Е-Джин была везде и нигде. Глядя на гроб с розовым бантом, она чувствовала, как сердце ее разрывается. Словно вместо выражения скорби, память о нем лишь накалялась, пока кричало белое тело, угасающее в темноте.

А Нам Гю, сидевший по ту сторону, не мог сдержать накатывающую волну смятения. Он был во всем этом, в ненависти, в злости, но со временем его чувства лишь усложнились. Он считал друга мразью. Тем не менее, в глубине души он понимал: это был не просто товарищ. Это был его брат по несчастью, по потерянному времени и по всем схваткам, которые они вместе перенесли до этой ужасной минуты.

Проходя в разной степени эмоций, ломая и создавая, эти два угла комнаты были зеркалами друг друга, отражая различные правды и противоречия. В одной росла ярость и жажда мести, в другой – боль и скорбь. Каждое сердце трепетало от мук, здесь собирались разные методы, но конечный вопрос оставался открытым: где же та граница, которая разделяет любовь и ненависть?
Эту ночь многие не смогут пережить и это было очевидно.

Е-Джин стоит смотрит на кровать, где ее Нам Гю, сидит, уткнувшись лицом в подушки, покрытые кровью. Вокруг царит гнетущая тишина, пронзенная лишь его всхлипываниями. Она ощущает, как холодный пот стекает по спине, когда подходит ближе.

— Нам Гю, — тихо говорит она, пытаясь привлечь его внимание. — Любимый..

Он поворачивается, и в его глазах она видит бездну страха и боли. Слёзы катятся по щекам, смешиваясь с кровью, и сердце Е-Джин разрывается от ужаса.

— Мне нужно это, — бормочет он, засовывая таблетки в рот одна за одной, словно это единственное, что может его спасти от тех ужасов, что с ним произошли.

— Остановись! — её голос ломается от отчаяния. — Пожалуйста, нам нужно поговорить. Ты не должен так себя уничтожать!

Нам Гю лишь печально смотрит на неё и вдруг, нежно притянув к себе, целует. Этот поцелуй полон горечи и отчаяния, в нем она чувствует всю безвыходность его ситуации.

— Возьми, — говорит он, протягивая ей одну из таблеток. — Это поможет, идиотка, не спорь. А потом..Спрячься, чтобы... чтобы тебя не убили, хорошо?

Е-Джин с тревогой смотрит в его глаза, понимая, что он уже не тот молодой человек, которого она знала. Он погружён в тьму, и без неё он не сможет выбраться. Его зависимость затягивает его всё глубже и глубже, и он не видит выхода.

— Я не уйду от тебя, Нам Гю, — шепчет она, обнимая его и сжимая таблетку в руке. — Мы справимся с этим вместе. Я не позволю тебе пропасть.

Она хочет верить, что их любовь сможет преодолеть всё, но в ту ночь, когда всё вокруг кажется безнадёжным, даже самые сильные чувства теряются в неведении и страхе.

— Е-Джин, пять минут, я прошу тебя, спрячься!

12 комментариев, 15 звездочек и выпускаю следующую, заключительную главу