кровь на наших руках / Нам Гю

«Космос в одно касание» ( включите, когда покажется нужным)

Нам Гю крепко прижимал Е-Джин к себе, губы его нежно касались ее, и в этот миг мир вокруг словно замер. Слезы, смешиваясь с кровью, стекали по его щеке, символизируя всю ту боль, которую он пронес в своем сердце.

Е-Джин, почувствовав его слезы, не могла сдержать свои. Она прижалась к нему, словно пытаясь забрать всю его боль себе. В ней вдруг просыпалась интуиция — как будто в воздухе витал предвестник беды. С нежным трепетом она начинала расцеловать каждый сантиметр его тела. Её губы касались его кожи, словно пытались запечатлеть каждый момент, каждый вздох, каждую рану.

Особое внимание Е-Джин уделяла следам от наркотических уколов, оставленных на его руках. Словно это были не просто отметины, а карты его страданий, она засучивала рукава и нежно проводила пальцами по его коже, стараясь смыть боль и стыд, впитать в себя его муки. Каждое касание было полным любви и тревоги, словно она искала способ залечить не только его тело, но и его душу.

«Мы все переживем, моя любовь», хотела сказать она, но слова застревали в горле. В этот момент, сидя на краю кровати, между ними возникла непередаваемая связь — несмотря на слезы и кровь, несмотря на тьму, которая нависала над ними. Они были в этом вместе, прикосновения их губ и кожи рассказывали о том, что, возможно, даже на краю пропасти есть место для любви.

И вот. Свет погас.
В темноте комнаты, где лишь отголоски событий прошлого все еще витали в воздухе, динамично разыгрывалась зловещая сцена. Нам Гю, исполняя роль главного антагониста, бросается вперёд, его лицо искажено яростью. Около него сгруппировались другие игроки, их тени в свете мерцающего света фонарей выглядели мрачнее, чем когда-либо. Каждый из них, готовый совершить преступление, шёл на врага — спящих, беспомощных жертв.

Е-Джин, укрывшись под кроватью, ощущала, как её сердце колотится в унисон с угроза, нависшими над ней и её соперниками. Настоящая борьба развернулась совсем неожиданно, будто на сцене, где правили неотложные инстинкты выживания, здесь не было времени на раздумья. Подсвеченная светом снизу, она видела, как Нам Гю, казалось, в упоении наркотиков выполняет свой жуткий ритуал, вонзавая вилку в тело спящей женщины. Каждый новый крик, каждый новый акт насилия накладывал на её сознание невидимый, но тяжёлый отпечаток.

Не в силах оставаться в стороне, Е-Джин понимала, что её собственная безопасность стоит на кону. Она должна была решиться, и это решение искусно разрубит нить её бездействия. Взгляд её стал сосредоточенным, внутренний голос вызывал нахлынувшую решимость. Сможет ли она вырваться из этого ада, не потеряв при этом своей человечности? Какова будет её цена за спасение. Эмоции захлестнули её, как волна, и Е-Джин знала, что время действовать пришло.

Е-Джин чувствовала, как кровь стучит в висках, а мир вокруг размывался в ярких всплесках агрессии и страха. Крики, словно разодранные на куски, сливались в единую симфонию хаоса, в которой она не могла найти своего места. Взгляд метался между лицами, искажёнными ужасом и ненавистью, в то время как её собственное сердце учащенно колотилось от осознания того, что она стала частью этого чудовищного спектакля.

В толпе, словно инфернальных теней, она заметила Нам Гю – её любимого. Он был неузнаваем: его лицо было покрыто краской ненависти и чужой кровью, а в глазах плескалась безумная ярость, больше напоминавшая дикий звериный голод. Он хладнокровно расправлялся с игроками, словно это был самый естественный для него процесс, и в этот момент Е-Джин ощущала, как обжигает её сердце.

Собравшись с силами, она выскользнула из-под кровати, её тело обострилось, а инстинкты заработали на полную мощность. Она знала, что нельзя медлить: Мин-Су, её хороший друг, сейчас прятался на верхней койке, отчаянно стараясь избежать участи, настигнувшей уже многих. Е-Джин закричала его имя:
—Мин-Су! – её голос пронзил хаос, как ясный колокол, призывая к пониманию и спасению. Короткими, но резкими шагами она рванулась в сторону союзника, стараясь оставаться вне поля зрения Нам Гю.

Адреналин бурлил в его венах, и в этом восторженном состоянии он не замечал её, поглощённый своей жестокой игрой. Она бежала, её страх превращался в волю к жизни, её легкие наполнялись воздухом, полным смелости. Мин-Су, перекошенный от страха, поднял голову, увидев её. В их взглядах встретились надежда и отчаяние: два путника в мире, где дружба и любовь разрывались на куски, но ещё имели шанс на спасение.

Нам-Гю, с безумным блеском в глазах, безжалостно вонзает вилки в горла своих жертв. Его лицо исказила ярость, а губы сжаты в злобной гримасе, когда темные лисьи глаза все таки встретились с бегущей девушкой.

— Уходи обратно, Е-Джин! — орут его губы, но в голосе чувствуется лишь безумие, искажающее знакомые слова.

Она не слушает. В её сердце растет тревога, и жажда спасти Мин-Су побеждает страх. Е-Джин стремительно поднимается к верхней койке, ее дыхание ускоряется, а мысли путаются в смятении. Нам-Гю, ранее ласковый и понимающий, теперь лишь тень безжалостного монстра.

— Нам-Гю..— шепчет она, но её голос теряется в гуле ужасов вокруг.

Он бежит за ней, его шаги резкие и решительные, прерывая звуки стонов и криков. В его глазах больше не видно той теплоты, что когда-то согревала Е-Джин. Теперь она видит лишь бездну ярости, и её сердце разрывается от боли, осознания, что любимый стал опасен, превратился в чудовище. С каждой секунды напряжение нарастает, и она, словно в замедленной съемке, не может поверить своим глазам. Как же все изменилось?

Е-Джин вновь смотрит вперед, решимость обожгла её сердце, но возможность спасения и любви была затмена тьмой, в которую погрузился Нам-Гю.

Мин-Су неподвижно сидел на месте, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот. Он вытянул руку к Е-Джин, стараясь помочь ей подняться, но внутренний страх не отпускал его. Мысли о Нам Гю, который всегда готов был ссориться и изводить его, сжимали сердце в железные тиски. "Не дай ему убить меня," — мелькнула мысль, пока он боролся с соблазном отдернуть руку обратно от девушки.

Е-Джин, замерев на мгновение, вдруг отвернулась и, нахмурившись, оббежала взглядом комнату. Вопрос о Се-Ми вырвался у нее, как будто это было единственное, что имеет значение.
— Где Се-Ми? — проговорила она, останавливаясь, словно в замешательстве.

Мин-Су в панике мотал головой, стараясь найти слова, но они застревали в горле. И в этот момент раздался пронзительный крик, который заставил его сердце замереть. Оба, как по команде, опустили глаза на пол, где под ними развернулась настоящая драма.

Се-Ми! Они оба увидели ее, потерянную от страха и боли, когда Нам Гю, с дьявольским блеском в глазах, снова и снова пытался ее схватить. Его ненависть была ощутима, как тёмная волна, накрывающая все на своем пути.
—Не подходи к ней! Оставь ее! — крикнула Ё-Джин, но голос был глухим, подавленным страхом.

В этот критический момент, когда ненависть Нам Гю могла привести к ужасной расправе, Мин-Су и Е-Джин, наконец, поняли: они должны действовать. Но будет ли от этого польза?

Мин-Су и Ё-Джин сидели на верхней кровати, опустив головы вниз, их лица были полны тревоги и сомнений. Ни один из них не мог поверить в то, что происходило в этой комнате. Мысли о том, как Нам-Гю движется к их общей подруге Се-Ми, навевали на них страх.

— Мы не можем просто смотреть, — произнесла Ё-Джин, голос её дрожал от эмоций. — Он не должен трогать её!

Мин-Су кивнул, его сердце колотилось в груди, в то время как разум искал способ остановить его.

— Брось в него бутылку! Его не убьет, но немного остановит. — не веря самой себе говорит Е-Джин, замечая стеклянную бутылку в руках Мин-Су.
Ё-Джин, не веря своим ушам, чуть не разрыдалась от ужаса. Бросить бутылку в человека, которого она всё ещё любила, — это казалось безумным. Тем не менее, её неравнодушие к Се-Ми заставило её сделать это.
Мин-Су схватил бутылку, повел ею в сторону Нам-Гю, но в последний момент рука дрогнула, и бутылка лишь пролетела мимо.

В этот миг Се-Ми почувствовала, что у неё появился шанс. Она с неожиданной решимостью оттолкнула Нам-Гю от себя, и тот, потеряв равновесие, ударился головой о край кровати. Его лицо искажалось от боли, он вскрикнул, и в этот момент в голове Ё-Джин всё перевернулось.

Она смотрела на Нам-Гю, который, казалось, терял контроль над собой, и сердце её сжалось. Болевые ощущения, захлестнувшие её, были не только от страха за подругу, но и от любви к этому опасному человеку. Она знала, что он мог сдаться, ведь его природа была не злой, просто его эмоции разрывали его на части.

— Нам-Гю, остановись! — закричала она, но её голос утонул в слезах. — Я прошу тебя, хватит! — чувства переполняли её, и она не могла снова позволить себе верить, что этот парень, которому она когда-то доверяла, мог быть таким жестоким.

Се-Ми, используя этот момент замешательства, схватила осколок разбитой бутылки.
— Сукин сын!
Но вместо того, чтобы атаковать, посмотрела на Нам-Гю с жалостью. Он лежал на полу, его взгляд был полон боли и отчаяния. Неужели это тот человек, который когда-то был ей союзником? А может, это просто ускользающее отражение его истинной сущности, потерянной среди эмоций и ненависти. Она запахнулась, хотела нанести удар, но услышав крик Е-Джин, рука не опустилась на парня. Он был ее любовью и Се-Ми не могла убить его на глазах близкого ей тут человека.

Е-Джин почувствовала, что её сердце вновь замерло. Она любила Нам-Гю, но не могла понять, как этот страх и ненависть взяли верх над его человечностью.

Нам Гю, ослепленный гневом и привязанностью к наркотикам, встал, его шея была обрамлена красными полосами от удара. В глазах сверкали яркие огни безумия, когда он снова напал на Се-Ми, сжимая в руках острый осколок.

Паника нарисовалась на лице девушки, когда лезвие пронзило воздух, и она ощутила холодный ветер смерти. Удар пришёлся точно в шею, и, не успев осознать, что происходит, Се-Ми упала на пол, её тело ещё живое, опустилось, как кукла с порванными нитями, она кричала. Нам Гю, не в силах остановиться, навис над ней, в тот момент, когда его руки, уже испачканные в крови, наносили новые удары.
— Хочешь ещё посмеяться надо мной, стерва?

Е-Джин, которая наблюдала эту сцену с тихим ужасом, вдруг поняла, что теряет не только подругу, но и своего любимого. Она резко спрыгнула с кровати, но не осторожно - лодыжка подвернулась, боль мгновенно пронзила её тело. Легкий крик вырвался из ее груди. Однако она знала, что не может позволить этому продолжаться. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с отчаянием, когда она схватила Нам Гю за плечи и с трудом оттащила его от Се-Ми, умоляя остановиться. Но было поздно, Се-Ми была мертва. Изуродованное тело лежало совершенно бездыханно.

— Нам Гю! — закричала она, но его сознание, затуманенное наркотиками, было недоступно. Вдруг он схватил её за руку, и осколок блеснуло в тусклом свете. Е-Джин почувствовала, как холодный кусок коснулся её кожи — момент, когда время остановилось. Это было как в кошмаре, когда она не могла ни закричать, ни убежать.

С ужасом она посмотрела на него, пытаясь разглядеть знакомые черты среди свирепости. Но вместо этого увидела лишь ненависть. Он с яростью полоснул по её руке, и боль пронзила её, как молния. Она вскрикнула, и это было словно не её крик, а крик безмолвной, умирающей души. Её мир был рассыпчатым, и с каждым мгновением всё больше отдалялся от реальности.

Нам Гю оттолкнул её, и она, потеряв равновесие, ударилась виском об стену. Всколыхнувшаяся боль была острее, чем физическое повреждение. Вокруг всё поплыло, и в голове звенело, как будто кто-то позвонил в колокол. Е-Джин пыталась собраться, но мрак накрывал её, обвивая холодными руками.

— Нам Гю... — прошептала она, её голос едва слышен, сливаясь с громом столкновения двух миров: той жизни, которую она знала, и того ужаса, который внезапно обрушился на неё.

Свет в комнате мерцал, отражаясь в стеклянных осколках разлетевшегося стакана, как жуткое напоминание о том, что только что случилось. Е-Джин стояла, стиснув зубы, её сердце колотилось в груди, но в момент, когда Нам Гю, словно одурманенный, вырвался из плена своего безумия, она почувствовала, что теряет его навсегда.

В этот момент, когда её тело почти безжизненно опустилось на пол, Нам Гю, словно пробуждаясь от гипноза, увидел её. Е-Джин — его солнечный свет, его вдохновение. Внутри него зародилась беспечная надежда, но она была сметена лавиной осознания: он навредил ей, он сломал главное.

Раздались шаги, и в комнату ворвались охранники в розовых костюмах. Пули, разрывая атмосферу, начали петь свою смертельную песню в потолок, словно хотели отвлечь внимание от ужаса, развернувшегося в этот миг.

Охранники оттащили Нам Гю от неё, думая, что Е-Джин одна из мертвых.
А Е-Джин, потерянная в своих видениях, лишь молчала, закрыв глаза, не осознавая, что её мир рухнул, и с каждой каплей крови, стекающей по её руке, уносил с собой кусочек её души.

Охранники быстро выяснили, что девушка жива, но было поздно что либо делать. Другая часть выживших начала свое сражение, о котором другим игрокам было неизвестно.
Команда игрока 456 устроила засаду, вытаскивая оружие у охранников.

Вокруг царила хаос: еле слышимые крики и звуки выстрелов наполняли воздух, создавая атмосферу неистовой борьбы. В каждом выстреле, в каждом выдохе игроков, расстреливающих охранников в розовых костюмах, ощущалась напряжённая решимость, будто они пытались вырваться из ловушки, в которую попали.

Но в центре этого адского вихря лежала Е-Джин. Тонкие струйки крови с острого края её искусно разрезанной руки стекали по её коже, обмягшей и светлой, как фарфор. Она пыталась сжать рану, но у неё не хватало сил. Печальные глаза искали хоть какой-то намёк на спасение, но лишь видели лицо Нам-Гю, которое вторгалось в её картину, искажая все вокруг. Он продолжал крутиться вокруг неё, как потерянный дух, не осознавая последствий своих действий.
— Ё-Джин, куколка..

Под действием наркотиков его восприятие было искажено – он не мог понять, что именно совершил. Вспышки воспоминаний пронзали его, но ни одно из них не приносило утешения. В голове крутились образы: его рука, скользящая по коже Е-Джин, предательство, ненависть. Он... наконец-то убил Се-Ми. Каждое слово, которое он произносил, откликами повязывало его сердце, отнимая у него остатки разума.

Е-Джин смотрела на него, и её выражение было полным презрения и боли. Он не мог вынести этого взгляда, который осуждал его за все совершенные грехи. Внутри горело осознание того, что он был причиной её страданий, но он не знал, как это изменить.

Мир вокруг взрывался не только в прямом смысле: выстрелы, крики, разрывы – всё это стало звуковым фоном для их личной трагедии. Каждый звук заставлял Е-Джин ощущать нарастающее отчаяние, а Нам-Гю, как в бездне, безуспешно пытался вытащить себя и её из этого кошмара.

Но никто не знал, как все это закончится.

Е-Джин сидела на месте, как статуя, с одной рукой, зажатой на ране, оставленной его предательством. Вокруг нее расползалась мрачная сцена: мертвые игроки, словно безжизненные куклы, лежали в беспорядке, их лица навевали холодные тени потери. Охранники, с бессмысленным выражением, покоились в обломках разрушенной атмосферы.

Ее сердце било тревогу, когда гнев нарастал, как буря в горах. Боль разрывала грудь, но едва ли она могла ощущать ее — вместо этого гнев пожирал ее изнутри. Она оттолкнула Нам-Гю с силой, да так, что он едва устоял на ногах, словно был дерзким призраком, нарушившим ее мир.
—Как ты мог?! — выкрикнула она, и слова, будто вырванные из самого сердце, обрушились на него, оставляя следы во мгле.

Вокруг метались взгляды, не понимающие, не сочувствующие, просто наблюдающие, как худший спектакль разыгрывается на их глазах. Е-Джин осеклась, вдруг осознав, что стала центром внимания, как жертва и чей-то позор. Она ощутила их взгляды, как жгуты огня, сжигающие остатки её достоинства. Негодование переполнило её, и она снова бросилась на него. Взрывы слов звучали, а разочарование окутывало, как туман. Каждый крик, каждый жест усиливал её внутреннюю борьбу, заставляя падать на колени перед своей болью.
— Ты убил её! Ты вместе с ней убил и меня, Нам Гю, как ты мог!

Она замерла на мгновение, осознав, что стояла среди мертвых, среди тех, кто больше никогда не услышит ни слова, ни крика. Мир вокруг стал пустыней, наполненной эхо страха и предательства.

***

Комната заволакивала тишиной, лишь отдаленные звуки стрельбы нарушали эту гнетущую атмосферу. Команда, еще недавно полная надежд и амбиций, ушла в неизвестность, оставив только страх и отчаяние. Оставшиеся здесь игроки сидели вокруг мертвых тел своих товарищей, их лица были скривлены в ужасе и горечи, а в глазах читалась мольба: пусть этот ужас поскорее закончится, пусть ночной кошмар растворится в светлым рассветом.

Е-Джин, отрешенно глядя в потолок, сидела на одной из сотни кроватей, будто застывшая в невидимой паутине боли. Она опустила голову, на ее руке кровавый след плавно разрастался, капли сочились по ладони, рисуя кровавые узоры на белоснежной простыне. Кровь не останавливалась уже долгое время. С каждой секундой теплота покидала ее тело, и Е-Джин чувствовала, как силы покидают ее, как будто с каждой каплей крови она теряла часть себя.

Рядом, присев на краю кровати, сидел Нам Гю. Глаза его были полны боли и раскаяния. Он, стараясь преодолеть собственный страх, наконец собрался с мыслями и произнес:
— Е-Джин, я... я не хотел. Я не знал, что всё так обернётся...

Её взгляд, полный страха и незаживающей боли, встретился с его. Она не могла произнести ни слова, только глухо вздохнула, пытаясь сдержать слезы. В этот момент сердце Нам Гю сжалось от осознания, что их судьбы переплетены, и ничто уже не сможет вернуть прошлое.

— Я сделаю всё, что угодно, чтобы помочь тебе, — продолжал он, стараясь как можно скорее убрать от себя тяжесть вины. — Ты не умрешь, я не позволю этому случиться...Ё-Джин..— он судорожно прикладывал простыню, старался замотать ей глубокую рану, когда заметил взгляд девушки, будто она этим взглядом наконец-то позволила к себе прикоснуться.

Е-Джин, не отрываясь от его взгляда, почувствовала, как лёгкое тепло пробирается сквозь холодное отчаяние. В глазах Нам Гю горела искра надежды, и, несмотря на все ужасы, что окружали их, она ощутила, что не одна. С каждым его словом, с каждым его движением, они все больше сближались вновь, словно спасаясь от бездны, что стремилась их поглотить. И она снова позволила себе утонуть в лисьих глазах. Снова поверила ему после всего, что случилось..

— Не... не оставляй меня, — произнесла Е-Джин еле слышно, и эта фраза звучала как мольба, наполненная страхом. На ее запястье все ещё продолжала течь кровь, но вместе с ней пробуждалась и надежда.

Е-Джин встретилась с мертвым телом Се-Ми, ее сердце сжималось от невыносимой горечи. Лицо подруги навсегда осталось неподвижным, и в этот момент, казалось, весь мир замер. Взгляд Е-Джин метался между холодной неподвижностью смерти и темнотой, окутывающей ее собственную душу. Она почувствовала, как слезы начинают катиться по щекам, размывая грани реальности.

В этот момент, словно потеряв связь с действительностью, она бросилась в объятия Нам-Гю. Его руки обняли ее, но в них не было тепла и утешения — только холод и неподвижность, он не понимал, что делать. Е-Джин задрожала, и из глубины ее души вырвался тихий всхлип. Она смотрела в его глаза, искала там ответ на единственный вопрос, который мучил ее сердце.

— Ты же любишь меня? — произнесла она с надеждой, которая осталась в ней даже после всего происходящего. Но Нам-Гю лишь молчал и это молчание стало для Е-Джин вердиктом, более угнетающим, чем любой ответ. Она вновь почувствовала, как мир вокруг нее рушится, и в этот миг все ее мечты и надежды рассыпались в прах, оставив лишь горечь и одиночество.

Нам Гю сидел на холодной кровати, его руки крепко обнимали девушку, истекающую кровью. Е-Джин казалась такой хрупкой, и в этот момент, когда жизнь будто покидала её тело, он понимал, что у него нет другой мысли, кроме как держать её ближе. Лицо её было бледным, глаза пытались искать в его взгляде утешение, но они лишь отражали ту безысходность, что царила вокруг.

Здесь, в этой жестокой игре, победа значила всё, но в его сердце разыгрывалась другая драма. Каждая минута, проведённая с Е-Джин, разрушала его внутренние доводы: он не был уверен в своих чувствах, хотя её присутствие было ему необходимо. Он хотел её, но ненадолго забыл, что настоящие чувства не зависят от других людей.

Руки его тряслись, а капли крови с её тела медленно падали на пол, оставляя за собой следы, словно воскрешая все сомнения, что терзали его душу. Белая простыня медленно окрашивалась в красный.
Почему она, именно она, была здесь, а не в другой жизни, где всё могло быть иначе? Почему в это время, когда ставки так высоки, он всё ещё искал ответа на вопрос, который, казалось, давно следовало себе задать?

— Я не могу тебя потерять, — прошептал он, хотя внутри него росло смятение. Каждый раз, когда она улыбалась ему, каждый момент, когда их взгляды пересекались, становился мгновением, в котором он пытался найти истину в своих чувствах. Но игра, в которую они были втянуты, и её боль пытались затмить все сомнения. В его голове не укладывалось, как можно любить и не быть уверенным в любви одновременно, как можно желать её счастья, не понимая своих собственных желаний.

Е-Джин продолжала обнимать парня, ее глаза с испугом и тревогой смотрели в пустоту. В ушах все еще раздавались звуки выстрелов — резкие, глухие, словно эхом отголоски ужасов, от которых не было спасения. Она представляла, как игроки, полные надежды на спасение, один за другим падали в ловушку этой игры, теряя жизнь и мечты.

Завернувшись в свои мысли, Е-Джин вдруг ощутила, как муки разочарования, зреющие в ее груди, выплеснулись наружу.
— Я так разочарована в тебе..— вырвалось у нее, словно обжигающий крик, который в пульсации смятения впивался в её сердце, — В том, что ты натворил, Нам Гю.

Но в тот же миг страх потерять его растопил ее гнев. Е-Джин прижалась к его коленям, как будто искала в их тепле убежище от хаоса внешнего мира. Голова легла на его бедро, а глаза закрылись, чтобы укрыться от взаимных слез, боли и страха. Она просто хотела, чтобы он остался рядом, чтобы не уходил в эту непредсказуемую ночь. И было совсем неважно, что вся его одежда пропахла чужой кровью..

Парень, с тревогой в душе, наклонился к ней, сосредоточенно осматривая ее травмированную руку, окутанную кровью. Он чувствовал, как его сердце бьется в бешеном ритме, словно стремясь вырваться из груди. Все предшествующие разногласия и разочарования растворились под грузом этой жестокой реальности. Он начинал с аккуратного перевязывания её рану чистой простыней, его руки тряслись от волнения, но он знал, что должен быть сильным.

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей о стрелах и криках, парень нежно гладил ее волосы, пытаясь успокоить ее и себя. Его прикосновения были легкими, почти нежными. В этих мгновениях его руки говорили больше, чем слова, и в тишине их сердца они ощущали единство против наступающего ужаса.
— Тебе помогут, Е-Джин, только держись..

Узы между Нам Гю и Е-Джин всегда были крепки, но в этот момент, когда девушка безмолвно дремала на его коленях, они казались неразрывными, почти священными.
Медленно, тишина окутала их. Е-Джин выглядела так спокойно, как будто просто выпала из реальности, наслаждаясь сладким сном. Но этот сон оказался последним, и вскоре безмолвие стало абсолютным. Сердце девушки остановилось и она погрузилась в вечный покой.

Нам Гю сначала не заметил перемены. Убедившись, что она все еще тут, он продолжал гладить ее, пока не почувствовал, что что-то не так. Мягкая тепло, исходившее от нее, стало исчезать. Покой в ее чертах сменился на тишину, страшную и гнетущую. Он приподнял ее, беспокойно тряся, надеясь, что это всего лишь игра ее ума, междумирье, из которого она сейчас проснется.

— Е-Джин! — крикнул он, но ответом ему была только тревожная тишина, которая разрывала его на части. Паника охватила его, холодеющие пальцы коснулись ее бледной кожи. Он не верил своим глазам, но факты были железобетонными. Е-джин, свет его жизни, ушла.

— Нет, нет... — шептал он, чувствуя, как внутри все рушится. Слезы катились по его щекам, безудержная боль вырывалась из груди, не позволяя избавиться от угнетавшего страха. Каждый вздох был наполнен вот такой неиссякаемой скорбью. Он единственным своим криком вызвал у всех вокруг ужас, но никто не осмеливался подойти. Его ненавидели, боялись, готовили на него планы, но никто не знал, что он сейчас ощущает.

Оказавшись в бездне отчаяния, он не мог молчать. Он проклинал мир, который забрал у него самое ценное, он рвал и метался, не желая принять реальность. В ту минуту ни враги, ни ненавистники не имели значения. Смерть Е-Джин заполнила его сердце черной пустотой, и он был готов на все, лишь бы вернуть ее.

— Почему... Почему ты оставила меня?! — выкрикнул он в вечность, где не было ответа, а только приближающийся мрак.
Девушка умерла от потери крови с тяжелым грузом на груди, она умерла от руки любимого человека, в котором видела родственную душу.

Нам Гю сидел в пустом, мрачном пространстве, где когда-то раздавались крики участников, а напряженные взгляды встречались на грани жизни и смерти. В его руках лежала девушка, смерть которой была тяжелым бременем на его душе. Её лицо было бледным, и в этих нежных чертах теперь застыла печаль и безмолвие. Он помнил, как они смеялись и мечтали о том, чтобы выбраться из этого ада. Но теперь всё это кануло в небытие.

Сердце Нам Гю разрывалось от горечи. Виновность терзала его изнутри, как острые лезвия. Каждый обвиняющий взгляд, каждый раз, когда она обернулась к нему с надеждой, теперь превращался в невыносимую боль. Он знал, что именно его решение, его промедление стоило ей жизни. И вот, теперь он один, в этом мире, где выживание — это игра, а цена — человеческие души.

Он прижался губами к её лбу, шёпотом произнося слова прощания, которые не укроются от его собственных ушей.

На мгновение ему показалось, что всё это — просто сон, будто он сейчас проснётся, и они снова будут вместе. Но реальность была неизменна и жестока. Место, где она должна была быть живой, равно как и причины, по которым всё это произошло, напоминали ему о том, что он потерял всё, что имел.
И на этом ветхом поле игры в кальмара, среди мёртвых душ и потерянных надежд, он остался один — с её памятью и своим бесконечным сожалением.

— Я знаю, что это я виноват, — шептал Нам Гю в пустоту, его голос звучал тихо и хрипло. — Я не хотел, чтобы всё это произошло.

На мгновение ему показалось, что девушка склонила голову, как будто пыталась сказать что-то важное, что-то, что он мог бы услышать. Он закрыл глаза, пытаясь забыть о боли.
— Прости меня, — произнес он, и слёзы наконец упали на её лицо. — Я тебя люблю..

Но говорить эти слова было слишком поздно.

Будет последняя, на этот раз уже точно, глава. Но для нее нужно постараться побить актив всех предыдущих глав! Простите за стекло, всех люблю