куколка простила?
Е-Джин вошла в знакомую комнату, и её сразу окутило смутное, ужасное чувство. Стены, еще отражающие перегоревший свет, будто шептали о прошлом, а множество кроватей располагались как свидетели ее страданий. Она попыталась собраться с мыслями, но мир вокруг нее продолжал кружиться — остаточные волны наркотика все еще шевелили её сознанием, превращая привычные мотивы в абстрактные мазки.
В углу, словно статуя в скрижали, стоял его силуэт. Парень, который когда-то был ей близок, теперь лишь тень воспоминаний, полная угрызений совести. Нам Гю знал, что предал её, когда свои интересы поставил выше нее. Его глаза искали её взгляда, но каждый раз останавливались, погружаясь в пучину стыда и вины. Он боялся даже намекнуть Субону о том, что поступил не правильно, но даже его слова не находили отклика в сердце, которое уже не чувствовало привязанности.
Игроки в зеленой форме, олицетворение непредсказуемости игры, замерли, словно зрители на трагедийной сцене. Каждый из них носил номер, но для Е-Джин их лица сливались в одно общее — полное лицемерия и безразличия. Она вспомнила о том, как мечтала, как надеялась, но любое свечение тепла, которое могла бы ощутить, было замято холодным предательством.
С трудом справляясь с внутренним смятением, она сделала шаг вперед, сердце стучало в унисон с шумом её мыслей. Она понимала, что больше не сможет вернуться к тому, что было. Е-Джин собирала осколки своей души, и, хотя боль была невыносимой, она знала — именно это и есть её освобождение. В глазах потерянного Нам Гю она искала оправдание, но находила лишь зеркало, в котором отражалось собственное предательство.
Сейчас, стоя на пороге перемен, она слабо улыбнулась, хотя внутри всё продолжало бушевать. Третья игра завершилась, она жива, и, возможно, это был лишь первый шаг к чему-то новому.
Голосование.
В зале царила напряженная атмосфера, словно каждый участник чувствовал тяжесть невидимого бремени. Е-Джин сквозь толпу лиц искала знакомые черты, но внезапно её взор остановился на Нам Гю. Этот парень, что однажды предал её, теперь стоял среди остальных, и его взгляд, полный замешательства и вины, не оставлял её равнодушной.
Субон, невольный свидетель этой драмы, наклонился к Нам Гю и тихо произнес:
— Не смотри на неё. Я ее конечно люблю, но не так сильно, чтобы сказать тебе, что ты не прав.
Но остановить его не было силы — глаза Нам Гю уже заполнились переживаниями, как будто он искал искупления за своё предательство. Е-Джин почувствовала, как её сердце сжимается в груди.
Когда настал момент голосовать, она медленно вышла к кнопке.
Крестик, такой простой знак, но в нём заключалась мощь окончательного решения. Это означало, что она хочет закончить игру, сбросить с себя оковы страха и вины.
Се-ми и Мин Су сделали то же самое, и их взгляды встретились в молчаливом понимании.
— Мы сделали правильный выбор, — Се-ми первой заговорила, разрывая тишину. — Нам больше не нужно испытывать это мучение.
— Да, — ответила Е-Джин, и в её голосе задрожал легкий оттенок устойчивости. — Это всё, что нам осталось.
— Я все видела. — сказала Се-Ми куда-то в пустоту. — Ты ему может и нравится, но он подхалим. Ради таблетки мать продаст.
— Се-Ми, не сейчас. Пожалуйста.
Разговор начал плавно развиваться в другом русле, как ручей, стремящийся к свободе. Они обсуждали свои чувства, страхи и надежды, подчеркивая, что даже в самых тёмных моментах важно оставаться верными себе. Между ними вновь возникло тепло, которое они, казалось, потеряли на время. И хотя за спинами у них остались неразрешённые отношения и странные диалоги, в эти мгновения они нашли утешение и поддержку друг в друге.
Е-Джин сидела на жестком полу, зажав кулаки в знаках тревоги. Вокруг неё царила напряженность, которая ощущалась даже в воздухе. Она ждала итогов голосования. Каждый словно ждал пульсацию следующего удара, который мог бы изменить их судьбу.
Се-ми, стараясь подбодрить ее, шептала ей о надежде, о том, что голосование сейчас может изменить всё.
Мин-су, прислонившись к стене, смотрел в пол, погруженный в собственные мысли. Он всё еще не мог поверить, что они оказались в таком аду, и в голове вертелись вопросы о том, как они могли допустить это. Он боялся поднимать глаза, чтобы не пересечься с двумя парами орлиных глаз Субона и Нам Гю.
Пауза повисла в воздухе, как густой туман, окутывая всех присутствующих в зале. Голоса, еще совсем недавно полные уверенности и решимости, сейчас срывались на раздражение и отчаяние. Ничья в голосовании — это не просто неудачное стечение обстоятельств; это сигнал к тому, что они зашли в тупик, и выход из этого лабиринта кажется совершенно недосягаемым.
Среди игроков слышались возмущенные шепоты. Они переглядывались, словно искали поддержки в глазах друг друга, но находили лишь отражение собственного смятения. Каждый из них желал одного: как можно скорее покинуть это место, где страх и напряжение переплетались так крепко, что почти физически ощущались. Гнетущая атмосфера зала давила на их души, превращая разум в полное месиво тревоги.
— Давайте просто выберемся отсюда, — произнес кто-то из середины группы, и это стало сигналом для остальных. Команда синих начала свистеть и бросать оскорбления в ту сторону, где стояла Е-Джин.
Оставалось лишь дождаться утра и попытаться пережить эту ночь, полную неизвестности и тревоги. Ведь именно там, на пороге нового дня, должно было появиться решение. Утро принесет ясность, а сейчас им всем, как никогда, не терпелось оставить в прошлом эту ночь.
Тем временем в углу комнаты, прячущийся от других игроков, находился сам Нам Гю. Его глаза, полные сожаления, смотрели на Е-Джин. В его сердце бушевали противоречивые чувства: любовь к Е-Джин и страх за собственную жизнь. Как он мог так обмануть её доверие?
Е-Джин, почувствовав его взгляд, обернулась, и на мгновение их глаза встретились. Взрыв эмоций — боль, предательство, любовь — пронёсся между ними, заставив обоих на мгновение застыть. Она отвернулась первой, не в силах смотреть на него. На этот раз они не могли позволить себе слабость. У них не было времени на любовь — они должны были выжить.
Ужин начался в напряженной атмосфере, когда ароматные блюда только разгорячали и так уже возбуждённые умы игроков. В воздухе витала смесь хмурых лиц и осторожных улыбок, пока в одном углу не разгорелся спор, который быстро выбрался из-под контроля. Громкие голоса забили тревогу, и вскоре некоторые игроки начали подниматься со своих мест, готовясь покинуть эту опасную игру. Их противники, однако, не собирались сдаваться: они страстно уговаривали остальных продолжить, убеждая в том, что это не окончание, а лишь начало чего-то большего.
Се-ми сидела неподалёку, её глаза блестели в свете огоньков. Она наблюдала за этим едва сдерживаемым хаосом, наслаждаясь театральностью момента. Спор стал всё более горячим, и нарастающая напряжённость напоминала зловещий ураган, готовый в любой момент вырваться на свободу. Перепалка достигла своей кульминации, и уже казалось, что в любой момент может разразиться драка.
Тем временем, в противоположном конце кровати, сидела Е-Джин. Словно не замечая бурления эмоций вокруг, она принялась открывать свой лоток с обедом. Внутри её ждала небольшая церемония: аккуратно уложенные роллы и... вилка.
Серебряная, блестящая, но с подозрительно острыми краями. В этот момент Е-Джин ощутила мгновение озарения. «Это не просто столовый прибор», — подумала она, — «это холодное оружие».
Мысль прокатилось у неё в голове, как гром среди ясного неба. Вилка, которую ей подали с ужином, не была простой принадлежностью к трапезе. Это было средство манипуляции, орудие, способное превратить их в соперников, готовых на всё ради выживания.
Она судорожно огляделась и вот..взгляд ещё одного, кто кажется понял. Тот самый, кто уже играл. Их взгляды с игроки. 456 пересеклись и он коротко ей кивнул. Она уловила кивок и сглотнула страх, сжав прибор сильнее.
Суждения и обвинения, звучавшие вокруг неё, могли легко перерасти в нечто гораздо более страшное. Если трое из них уже поднимались, чтобы наброситься, то остальные, возможно, были готовы к борьбе чуть позже, чтобы защитить своё право остаться.
Глянув вокруг ещё раз, её взгляд метнулся от кипящих страстей к блестящей вилке, а затем вновь к игрокам, которые в данный момент искали поддержку друг у друга. В этот момент в её сознании уверенно загорелся сигнал тревоги. Она понимала, что эта игра уже вышла за рамки и теперь требовала гораздо большего, чем просто желание продолжать или покинуть её. Вилка в её руках могла стать как спасением, так и проклятием.
Е-Джин почувствовала, как холодный пот стекает по спине, когда страх охватил её грудь, сжимая сердце в тисках. Мысли о предстоящем насилии, о том, как игроки будут выжимать соки жизни друг из друга в безумном танце уничтожения, накрывали её волной тошноты. Она бросилась к уборной, надеясь найти передышку, но именно там, на границе между двумя мирами — мужским и женским — её настигла рука.
Сумрачный свет повисал в воздухе, и её черные глаза встретили взгляд Нам Гю. Он выглядел измождённым, с тёмными кругами под глазами и широко раскрытыми зрачками, которые выдали его зависимость — он снова оказался под воздействием наркотиков. Е-Джин почувствовала, как в душе разгорелись давние чувства, переживания и воспоминания о том, как их страсть сводила с ума.
— Прости меня, — произнес Нам Гю, его голос звучал хрипло и подавленно. — Я был не в себе. Я тогда... не понимал, что делаю.
Словно в попытке развеять напряжение, он попытался пошутить, но это звучало более как нервный срыв, чем искренний юмор.
— Ты помнишь, как меня целовала, куколка ? — спросил он, на миг отвлекаясь от мрачной реальности, словно бы призывая её к воспоминаниям о лучших временах. Но Е-Джин только сжалась от его слов, осознавая, что эти воспоминания теперь лишь тень.
— Нам Гю, это не игра. Сегодня ночью всё изменится, и сейчас не время для твоих шуток! — выкрикивает она, но её голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.
Он шагнул ближе, его прочная рука, которая когда-то приносила ей утешение и страсть, теперь выглядела угрожающе, его кольцо вжалось ей в кожу.
— Я не хочу, чтобы ты была одна, — произнес он, и в его голосе звучала такая тревога, что она не могла игнорировать её. — Мы можем всё исправить... вместе.
Е-Джин колебалась. С одной стороны, горечь предательства сжимала её сердце. Но с другой — в этот миг, когда мир вокруг накалялся к краю, его присутствие, даже омраченное, даровало ей хоть какую-то надежду.
— Есть проблема для «нас» и это Субон. Ты просто его собака, Нам Гю. Псина бегающая везде у него в ногах. Для тебя как женщина была мерзким существом, так и осталась. Я никогда не была тебе нужна. — выплюнула она ему в лицо, но не могла отвести взгляд от его лисьих, серьезных глаз.
В полумраке, пропитанной электрической атмосферой напряжения, Е-Джин не смогла сдержать колкость, выплеснув гневные слова в адрес Нам Гю. В ответ его глаза вспыхнули агрессией, и он шагнул к ней, быстро схватив ее подбородок. Его прикосновение было одновременно жестким и властным, как будто он хотел вернуть ее в реальность из плена ссоры.
В воздухе повисло молчание, и внезапно их взгляды пересеклись вновь. Она увидела в его глазах нечто большее, чем просто ярость — это было искушение, заряженное яростью и желанием. Он наклонился к ней, и прежде чем она успела понять, что происходит, его губы уже столкнулись с ее губами. Поцелуй был столь же страстным, сколь и вдушевляющим; он заполнил ее собой, унося все сомнения прочь. Его язык пробивался сквозь сжатые, первые секунды, зубы девушки.
Хотя в голове Е-Джин витали мысли о недавней ссоре, физическая связь с Нам Гю, который был под воздействием чего-то сильного, наполнила ее ощущением неодолимой притяжения. Его руки, стремительно пробирающиеся под ее кофту, вызывая волны тепла и дрожи, словно мрак и свет переплетались, а все ее преграды таяли, как утренний туман. В этом миге она поняла, что не в силах устоять.
— Нам Гю.. — выдохнула она, упираясь руками ему в грудную клетку. Но он лишь поднял на нее свои глаза охотница, ухмыльнулся и поднял бровь в вопросительном жесте, но это было так посредственно. Сейчас он безумно хотел ее, даже больше не в физическом плане. Он хотел ее всю, хотел залезть ей под кожу и скрыться там от страха внутри себя.
Нам Гю водит руками по спине девушки, медленно подталкивая ее к двери женского туалета. Там совсем сейчас никого не было.
Страсть бушевала между Нам Гю и Е-Джин, словно яркий пожар в холодной ночи. Каждый их взгляд, каждое прикосновение словно заполняло тесное пространство напряжением и ожиданием. Они старались не создавать лишних звуков, об их тайной встрече знали только стены безмолвного туалета. В этом укрытии, где гудели сердца и разгорались чувства, они чувствовали, как мир за пределами их маленькой крепости перестает существовать.
Соединившись в этот момент, они были готовы сыграть в опасную игру, полную желаний и неукротимой силы влечения. Каждый взгляд передавал непростые эмоции, которые невозможно было скрыть. Им хотелось доказать, что эта страсть не подчиняется ни правилам, ни взглядам окружающих. И именно эта идея добавляла им дерзости, придавая моменту особую напряженность. Тишина вокруг лишь подчеркивала их желание быть ближе друг к другу, ощутить тепло тел и отбросить все преграды.
Ощущая движения где-то внизу, девушка, чувствуя, как её штаны упали на землю, а нижнее белье отодвинулось в сторону под напором мужских пальцев, выдохнула. Холодок обдавал её голые ноги, вызывая мурашки. Приятные прикосновения возбуждали, а голова шла кругом. Изнывая от желания, она шептала:
— Нам Гю..,
желая получить удовольствие. Ерзая бёдрами, она безсловно простила его, простила ему совершенно все. Прерывисто дыша, она на секунду затаила дыхание, видя, как парень опускается вниз, продолжая смотреть на неё. Он, парень ненавидящий женщин сейчас стоял перед Е-Джин на коленях.
Когда его рука наконец легла на пах, девушка вздохнула, но сразу рано выдохнула, почувствовав в себе палец. За ним последовал и второй, а губы парня напористо припали чуть выше пальцев, сразу начиная действовать. От обилия ласк девушка выгнулась, подставляясь под умелые руки, хотя Нам Гю вряд ли делал это с девушками часто, желая большего. Язык переместился и ускорился, а пальцы не переставали двигаться внутри.
В один момент, девушка сжала бедра, выгнувшись, начав дрожать. Огразм обрушился на неё, удовольствие поглотило все тело, заставив её всхлипывать, сжимаясь. Резко выдохнув, она обмялка, повалившись на парня, отходя от нахлынувшего оргазма. Почувствовав, как её приподняли, обнимая, она потянулась руками вперёд, прижимаясь к нему ещё сильнее. Ощущая его тепло, она расслаблялась.
Е-Джин и Нам Гю растворились в своем мире, где царила лишь страсть и непрекращающиеся поцелуи. Их губы встретились с такой силой, что казалось, вся вселенная замерла в ожидании. Каждый миг, каждый жаркий взгляд укутывал их в непомнящую реалии волшебную дымку.
Внезапно Нам Гю, не отрываясь от ее губ, провел рукой по карману. Е-Джин почувствовала легкое смятение, когда заметила его движение. Он был полон нежности, но в его действиях сквозила некая тайна, момент, который казался щемящим и зловещим одновременно. Нам Гю, словно в замедленной съемке, извлек из кармана ещё одну таблетку, и она немного отстранилась, чувствуя, как ее сердце забилось быстрее от тревоги.
Однако поцелуи продолжали заполнять пространство между ними. Он вновь притянул её к себе, жадно искушая, а его язык охватил её губы, заставляя забыть обо всем, кроме него. Внезапно, сквозь поцелуй, он мягко и беззвучно отправил таблетку ей в рот. Е-Джин затаила дыхание, ее глаза расширились от шока и непонимания. В этот момент ей казалось, что время остановилось, и все, что когда-то имело значение, рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Пылающее желание смешивалось с нарастающим страхом, и она не знала, как реагировать.
Смятение и страсть слились воедино, оставляя её в состоянии полной неуверенности. Невероятная близость с Нам Гю казалась соблазнительной, но вместе с тем все более опасной, как шаловливый огонь, который может сжечь все на своем пути. И она поддалась..послышался легкий крест таблетки о зубы.
— Моя умница.. — шепнул парень, проводя рукой по ее голому бедру. — куколка простила меня? — Нам Гю подмигнул.
— Простила..
Глава небольшая, но насыщенная!! Чем больше комментариев от вас, тем быстрее 7 глава