Клан Смерти

Месяц назад
Им потребовался целый день, чтобы собрать воедино осколки своих разбитых душ. Замок, некогда служивший символом незыблемой силы и величия, теперь был объят хаосом. Его стены будто плакали вместе с женщинами, которые в неописуемом горе метались по залам в поисках родных. Мужчины с потерянными взглядами разбирали обломки, отчаянно выкрикивая имена тех, кто так и не проснулся.

Дети, невинные и доверчивые, для которых этот сон стал последним, остались под завалами. Брендон, полный решимости помочь, хватался за любую работу, но даже его усердие не могло заглушить общую боль. Он чувствовал, как сердце сжимается от страха и осознания собственного бессилия перед миром, рухнувшим в одночасье.

После долгих расспросов немногих выживших свидетелей той ночи, они, словно восстав из пепла, облачились в доспехи — сталь должна была защитить их уязвимые сердца. С суровой решимостью в глазах они направились к Острову Вечности, надеясь отыскать там не только ответы, но и самих себя.

Остановившись у берега Реки Душ, Орвиданэл с замиранием сердца вгляделся в свое мутное отражение. Решившись, он сжал рукоять меча и провел острым лезвием по волосам, черным как ночное небо. За время долгого магического сна они отросли до лопаток, тяжелыми прядями обрамляя лицо и мешая обзору. В бою такая длина могла стать смертельной ловушкой, а Орвиданэл всегда предпочитал оставаться коротко стриженным — свободным и готовым к любому удару.
Племянник с изумлением наблюдал за этим мрачным ритуалом. Поначалу он хотел запротестовать, но, вовремя спохватившись, молча последовал примеру дяди, оставив на прибрежных камнях клочья собственных волос.

— Надеюсь, мы всё же найдем приличного цирюльника, — пробормотал Брендон, пытаясь пальцами выровнять криво обрезанные пряди и с недовольством теребя новую прическу.

Река, как и в давних воспоминаниях Орвиданэла, была окутана плотным туманом, который клубился и извивался, словно живое существо. Сквозь белую марь проскальзывали мерцающие образы — души предков, давшие реке её имя. Они всплывали на поверхность, точно отражения в старом зеркале. Массивный каменный мост всё еще твердо стоял на своих опорах, но тревога не покидала путников: если даже их древняя крепость превратилась в руины, что могло статься с этой священной артерией?
Шаг за шагом они пробирались сквозь туман, который казался бесконечным. Наконец, когда под ногами ощутилась мягкая трава, лицо Брендона озарилось восторгом, но тут же помрачнело, стоило ему оглядеться.
— Я думал, здесь всё будет... более волшебным, — разочарованно протянул он, поджав губы.
Орвиданэл встал рядом с легкой усмешкой. — Ты ждал, что тебя встретят феи и единороги? Это остров Богини Смерти, Брендон. Здесь всё должно выглядеть обыденно.
И впрямь, остров казался почти земным: сочно зеленела трава, могучие вековые деревья тихо шептались о чем-то своем. Но впереди, пронзая небо, возвышался величественный храм из белоснежного камня, ослепительно сияющий на фоне скромной природы. Его стены дышали древней магией. В этих священных залах каждый новорожденный, принесенный родителями, мог получить поцелуй Великой Мориган и стать её истинным потомком — носителем смертоносной силы Жнецов.
У этого места была и иная грань: внутри храма каждый, кто переступал порог, невольно обнажал свои истинные намерения. Это была обитель исповеди, где жрецы Богини слушали пришедших, подобно древним дубам, впитывающим каждое слово. Тайны, сорвавшиеся с губ, наполняли пространство, окутывая зал волной недосказанности, густой, как речной туман.
Брендон и Орвиданэл замерли перед входом. Между ними повис негласный спор — кто первым осмелится коснуться массивного сверкающего кольца на искусно резной двери. Но в этот миг замок ожил сам: створка бесшумно приоткрылась, едва не задев нос Брендона. Юноша испуганно отпрянул, и его взгляд столкнулся с той, кто открыла им путь.
— А я-то гадала, когда Жнецы наконец нагрянут ко мне, — произнесла высокая женщина. Её пшеничные волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, а на розовых губах играла игривая, почти лукавая улыбка.
— Оливия? — потрясенно прошептал Орвиданэл. Перед ним была уже не та юная девчонка из его воспоминаний, а роскошная женщина в струящемся платье цвета морских глубин. Ткань облегала её фигуру, точно сама вода, подчеркивая высокую грудь и открывая длинные ноги в дерзких разрезах. Каждое её движение напоминало танец, а глаза, мерцающие, словно полночные звезды, манили, обещая открыть множество запретных истин.
Переступив порог храма, Брендон как загипнотизированный уставился на фрески и изваяния, посвященные Мориган. Каждое изображение дышало историей, но больше всего его поразил сюжет, где Богиня, восхищенная красотой земного мира, спускается с небес, чтобы благословить своим поцелуем первенца — короля Гридора. Погруженный в древние легенды, юноша совсем забыл о реальности, пока Оливия не коснулась его плеча:
— Скоро жрецы начнут вечернюю молитву. Нам лучше здесь не задерживаться.
Орвиданэл, в отличие от племянника, оставался невозмутимым. В его взгляде не было ни трепета, ни удивления — он бывал в храме не раз, и здесь, казалось, само время застыло в неизменности.
Оливия провела их в небольшую уединенную комнату, до потолка заставленную книжными шкафами. Воздух здесь был пропитан запахом старой кожи и вековых знаний. В центре стоял видавший виды стол и несколько стульев, приглашающих к беседе. Пока хозяйка разливала терпкий, ароматный чай, Брендон вдруг почувствовал, как желудок предательски свело от голода — он и забыл, когда ел в последний раз.
— Ты всё-таки стала жрицей, — произнес Орвиданэл, вдыхая густой пар, в котором нотки чайного листа смешивались с благоуханием горных трав. Оливия ответила ему мягкой, понимающей улыбкой.
— Стала. Жаль только, Королева не успела лично поручиться за меня и подтвердить Высшему Жрецу, насколько чисты были мои помыслы. Её голос, подобно звуку арфы, был полон едва уловимой горечи.
Орвиданэл, сделавший глоток, внезапно поперхнулся: — И насколько же «чисты» они были? — спросил он с плохо скрытой усмешкой.
— Тебе ли не знать, — с придыханием отозвалась она, и в её глазах вспыхнул такой лукавый огонек, что мог бы соперничать с отблесками заката.
Брендон, невольно ставший свидетелем этой сцены, почувствовал, как к щекам подкатил густой румянец.
— Видимо, годы тебя не изменили, — заметил Орвиданэл. Он отставил чашку и вольготно откинулся на спинку стула, словно завоеватель на троне. — Скажи мне... сколько именно лет прошло?
Оливия нахмурилась. Легкий флирт радовал её куда больше, чем необходимость возвращаться к суровой реальности.
— Прошло сто шесть лет, Орвиданэл. Ваш сон затянулся, и ответы, которые вы ищете, за это время успели превратиться в прах.
Глаза Брендона расширились от изумления. Они проспали целый век, пока мир, точно безмолвный наблюдатель, продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на их затянувшееся забытье.
— Полагаю, все ответы, которые нас интересуют, дашь нам ты, — заключил Орвиданэл, в упор глядя на Оливию.
Брендон сидел, затаив дыхание. Любопытство, смешанное с тревогой, бурлило в его душе, но он заставил себя просто наблюдать. Оливия казалась ярким утренним солнцем, а её улыбка — сладким нектаром, однако холодный расчет, скрытый в глубине её глаз, внушал опасение.
— Ты действительно думаешь, что мне что-то известно? — спросила она, с легким звоном ставя чайник на стол. Она придвинулась ближе к Орвиданэлу, и её взгляд стал пронизывающим.
— Ты всегда искала истину с упорством хищного сокола. И я знаю, что ты не промахнулась и на этот раз.
— Допустим, у меня есть информация. Но что ты предложишь взамен? — Сияющая улыбка мгновенно сменилась хищной усмешкой.
— Подумай хорошенько, — Орвиданэл подался вперед, упираясь ладонями в столешницу. — Как насчет возможности сохранить голову на плечах?
— Ох, Орвиданэл... — Оливия притворно вздохнула, приложив руку к груди, будто её кровно обидели. — Твои угрозы здесь ничего не стоят. Я не просто жрица, я — правая рука Верховного. Мы неприкосновенны. И я заговорю лишь тогда, когда сама того пожелаю.
Брендон почувствовал, как в груди закололо от дурного предчувствия. Он понимал, что дядя не отступит и добром это не кончится. Решив взять инициативу на себя, он резко прервал их опасную игру:
— Принц и принцесса исчезли.
— Камьен пропал? — Смех Оливии, высокий и звонкий, рассыпался по комнате, точно кристальная чаша, ударившаяся о камни. Брендон замялся, почувствовав себя полным дураком.
— И принцесса тоже, — добавил он. Судьба принца его мало заботила, но мысль о новорожденной девочке не давала покоя. Время было против них — жива ли она еще?
— Нелепость! — воскликнула Оливия, и её веселье как рукой сняло. — Камьен был здесь вчера. Вам, Жнецам, тут будто медом намазано.
Орвиданэл опасно прищурился: — И зачем он приходил?
— Сказал, что ему нужно навестить Омут Слез, — ответила Оливия, и в её голосе впервые прорезалась тревога. — Он собирался найти сестру. Очевидно, принц прекрасно знает, где она.
Взгляд Орвиданэла стал колючим, на щеках заиграли желваки. — Ты проводишь меня к Омуту. Лучше увидеть то же, что и принц, чем сидеть здесь сложа руки.
Оливия колебалась, но под напором его железной решимости сдалась. Они направились к Омуту Слез, скрытому в недрах под храмом. Своды пещеры были усеяны сталактитами, которые свисали с потолка, точно застывшие слезы богов. Брендон затаил дыхание: в детстве он слышал сотни легенд об этом месте. Говорили, что Омут возник из плача Мориган после убийства первого Жнеца — короля Гридора.
— Ты действительно готов? — с тревогой спросила Оливия, когда они вышли к берегу черной воды.
— Готов, — Орвиданэл уверенно кивнул.
— Запомни: только один вопрос, — предостерегла она. — Когда задашь его, сосредоточься на нем целиком. Не позволяй мыслям блуждать, иначе Омут заберет тебя.
Орвиданэл помнил древние правила. Последний раз он стоял здесь, когда король Риданнон восходил на трон: по традиции монарх должен был заглянуть в воду, чтобы обрести мудрость предков.
Подойдя к самой кромке, воин начал медленно снимать доспехи, обнажая тело перед священными водами. Брендон в недоумении наблюдал за дядей, а Оливия, застыв, изучала его фигуру с нескрываемым интересом. В её глазах промелькнули искорки застарелого желания — момент был слишком интимным и торжественным, чтобы отводить взгляд.
— Брендон, — негромко позвал военачальник. Племянник, очнувшись от оцепенения, поспешно подошел.
— Держи, — Орвиданэл протянул ему свой меч.
— Зачем? — испуганно переспросил юноша, судорожно сжав рукоять.
— Омут — это не просто озеро. Там может случиться что угодно... — его голос на мгновение дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Хочу, чтобы у тебя осталось хоть что-то, принадлежащее мне.
— Всё будет хорошо, — прошептал Брендон и напоследок крепко, до хруста костей, обнял дядю.
Вода озера была темна, как беззвездная ночь. Шаг за шагом Орвиданэл уходил в глубину, чувствуя, как его тело поглощает неведомая сила. Сначала вода обволакивала его, точно теплое облако, но это ощущение быстро сменилось ледяным оцепенением — будто сама вечность протянула к нему свои хладные руки.
На середине Омута тьма коснулась его кожи, приглаживая волосы и забиваясь в поры. Казалось, озеро дышит, затягивая гостя в бездонную пасть. Вода сомкнулась над головой прежде, чем он успел сделать последний вдох; холод мгновенно проник в нос и горло.
Сердце кольнула паника, но Орвиданэл стиснул челюсти, силой заставляя себя успокоиться. В то же мгновение, когда мир вокруг окончательно затих, в его сознании начали всплывать видения: величественные королевства, залитые солнцем пейзажи, дни безмятежной радости, сменяющиеся громом войн и горечью потерь. Образы дрожали на поверхности сознания, как узоры на воде, но вдруг поток воспоминаний резко оборвался.
Он очутился в одной из многочисленных комнат замка. Мягкий свет свечей плясал на стенах, освещая обнаженные фигуры мужчины и женщины на шелковых простынях.
— Я убью его, — произнес Камьен так ровно, будто сообщал обыденную новость.
— Кого? — Оливия недоуменно нахмурила светлые брови, в её зеленых глазах мелькнула тревога.
— Отца. Он слишком долго засиделся на троне. Вдобавок притащил в замок эту теневую шлюху, — голос принца так и сочился ядом.
— Ты спятил? — Оливия резко вырвалась из его объятий. — Ты и так наследник! Зачем тебе это?
— Арделия беременна, — отчеканил он, и его взгляд хищно блеснул. — А это значит, на подходе новый претендент на корону.
— Но ты старше! Трон и так почти в твоих руках. К тому же убить короля невозможно, пока рядом Орвиданэл.
— А кто сказал, что я сделаю это сам? — Злобная ухмылка расползлась по его лицу, и по коже Оливии пробежал мороз.
— И что ты задумал? Спрячешь короля и будешь править пятьсот лет? — Она рассмеялась, но смех её был пуст и горек, как ядовитый нектар.
— Я создам проклятие. Оно всё сделает за меня.
— Богиня разгневается и уничтожит тебя за такое! — выдохнула Оливия. — Жнецам запрещено идти против своих.
— Ты стала слишком скучной, — притворно вздохнул он, словно её отказ действительно мог его ранить. — А я надеялся, что ради нашей любви ты поможешь мне.
— Нет уж, — она брезгливо поморщилась. — С этим иди к вампирам. Или, если не струсишь, к ведьмам. Они-то точно знают толк в проклятиях.
Горечь предательства вонзилась в сердце Орвиданэла, точно отравленная стрела. Он доверял Оливии, возможно, даже любил её, а она растоптала это доверие. Она не просто спуталась с принцем — она скрыла заговор и сама подсказала Камьену, как избавиться от отца. Это была измена, которой нет оправдания.
В груди закололо, будто ледяные пальцы смерти сжали сердце, а воздух в легких окончательно иссяк. Время истекло, и многие ответы так и остались погребены в тени. Орвиданэл беззвучно взмолился Богине о втором шансе, но Мориган была безмолвна. Внезапно магия озера пришла в движение: вода забурлила и с оглушительным всплеском выбросила воина на берег. Омут выпил почти все его силы, но гнев, затопивший душу, не давал ему пасть. Он отомстит каждому, кто предал короля. И как же удачно, что один из предателей был совсем рядом.
Распластавшись на камнях, он собирал остатки сил по крупицам. Брендон, бледный от беспокойства, бросился к нему, но Орвиданэл лишь отмахнулся от племянника, как от назойливого насекомого. Краем глаза он уловил застывшую фигуру Оливии, и в сознании вспыхнуло: как он мог быть так слеп?
Ярость, подобно раскаленной лаве, поднялась из самой глубины его существа. Он вскочил, словно распрямившаяся пружина, и в один шаг настиг женщину. Лицо его превратилось в маску гнева. Схватив Оливию за горло с такой силой, что она мгновенно лишилась дыхания, он начал сжимать пальцы, давая выход скопившейся жажде мести.
— Предательница! — прорычал он. Голос его, полный разочарования и ненависти, раскатился под сводами пещеры подобно грому.
— Я... могу... всё объяснить... — едва слышно прохрипела Оливия. В её глазах застыл первобытный ужас, а губы начали стремительно синеть.
— Никакие объяснения не оправдают твою подлость, — процедил он сквозь зубы, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике.
Брендон, охваченный паникой, беспомощно наблюдал за происходящим. Еще мгновение назад его дядя лежал без сил, а теперь превратился в само воплощение ярости. Казалось, само пространство вокруг него вибрирует; глаза воина вспыхнули зловещим фиолетовым огнем.
— Остановись! Ты же не убийца! — закричал Брендон, вцепившись в руку дяди и пытаясь разжать его пальцы, но всё было тщетно.
— Я Жнец, поцелованный Богиней Смерти. Разве не мой долг — дарить покой? — Орвиданэл обернулся к племяннику, и на его губах заиграла пугающая улыбка.
— Но не так! — Брендон видел, что Оливия уже начинает терять сознание.
Внезапно из её горла вырвался надрывный хрип: — Я знаю... где принцесса Рианнон, — прошептала она, бессильно уронив голову. Взгляд Орвиданэла на мгновение смягчился, вернув себе прежний оттенок, и он с презрением оттолкнул женщину от себя.
— Говори. И я обещаю: твоя смерть будет легкой.
Оливия подняла голову, глядя на него с нескрываемым ужасом. — Вам нужно отправиться к людям, — выдохнула она.
— К людям? — воскликнул Брендон. Он знал, что людские земли лежат на другом материке. Путь туда через Туманное море был долгим и смертельно опасным, а помочь с переправой могли только пираты. Юноша сомневался, что от королевского флота за сто лет осталось хоть что-то, кроме гнилой щепы.
— Именно к ним, — подтвердила жрица.
— И что нам там делать? Мы никогда не ладили с этим народом. Их вера гласит, что мы — порождения хаоса и монстры, — недовольно проворчал Орвиданэл, кривясь от отвращения.
— Однако Тени и Вампиры как-то находят с ними общий язык, — Оливия слабо усмехнулась.
— Тени — изгои, а Вампиры видят в людях лишь еду, — отрезал Орвиданэл, тяжело вздыхая.
Оливия горько рассмеялась: — Твоя Королева тоже была из «изгоев», и принцесса, судя по всему, унаследовала её судьбу. Она полукровка. Богиня даже не удостоила её своим поцелуем...
Не дожидаясь финала, Орвиданэл вновь сомкнул пальцы на её горле. В его глазах снова заплескался гнев. — Мне нужны факты, а не твои ядовитые насмешки!
— Хорошо... — прохрипела она, теряя остатки уверенности. — Отправляйтесь во Фризион, в городок под названием Новель. Скорее всего, принцесса там... если Камьен не добрался до неё первым.
— Значит, девчонку забрали родственники по материнской линии. К счастью, я бывал в тех краях, — Орвиданэл заметно расслабился. Новель он помнил хорошо: когда-то он сопровождал Короля в поездке за его будущей невестой.
— Что ж, Оливия, за ценные сведения я проявлю милосердие. Я просто отрублю тебе голову.
Брендон нервно прочистил горло:
— Дядя... может, не надо? — тихо спросил он, с надеждой глядя на Орвиданэла.
К счастью, Орвиданэла не пришлось долго уговаривать: он и сам догадывался, что жрица им еще пригодится. Взяв с неё клятву на крови, что она останется в храме и не попытается связаться с Камьеном, воины покинули обитель. За то время, что они провели внутри, окончательно стемнело, и путь по мосту через туманную реку требовал предельной осторожности.
— Может, переночуем в замке? — предложил Брендон, надеясь на краткую передышку.
— Я в тебе разочарован, — бросил Орвиданэл, даже не обернувшись. Брендон удивленно вскинул брови.
— Что я опять сделал не так?
— Ты вел себя как трус! — Орвиданэл не сдерживал гнева, чеканя каждый шаг.
— И где же я, по-твоему, струсил?
— Да повсюду! Что это было, Брендон? За сегодняшний день ты раз тридцать менялся в лице от страха и то и дело заламывал руки от волнения.
— Ну еще бы! — Брендон закатил глаза. — Прости, что я уснул сто шесть лет назад и теперь не вполне понимаю, как себя вести в этом безумном мире!
— Замолчи! — Орвиданэл резко остановился и впился испытующим взглядом в племянника. — Не заставляй меня жалеть о том, что я взял тебя с собой. Ты — Жнец. Мы не знаем, что такое страх. Мы несем смерть, она течет в нашей крови, и мы не вправе её бояться.
— Страх — это и есть смерть, — едва слышно прошептал Брендон.
— Именно. Страх либо убьет тебя, либо заставит совершить ошибку и погубить другого. Я рад, что ты помнишь наставления учителей. Я обещал твоей матери, что сделаю всё возможное, чтобы сохранить твою жизнь.
— В бездну мою мать! — зло прошипел Брендон. Он обошел дядю и первым зашагал по тропе, скрывающейся в лесной чаще. Орвиданэл так и остался стоять, не зная, что ответить.
Брендон не помнил матери. Всё, что он знал: она не вынесла гибели любимого. В ту самую ночь, когда сын появился на свет, она покинула замок, оставив младенца на попечение старшего брата. Каждый раз, когда кто-то пытался заговорить о ней, Брендон обрывал собеседника. Сердце сжималось от обиды, а душа требовала ответов, которые она унесла с собой. Маленьким мальчиком он часто мечтал, как она вернется, крепко обнимет его и попросит прощения. Но мечты остались мечтами. У него был дядя, которого он любил, но чувство сиротства не покидало его никогда.

Остаток пути до города они прошли в молчании. Когда воины вышли к причалу, сердце Брендона забилось чаще. Остров за столетие изменился, но его суть осталась прежней. Некоторые улицы обновились, прилавки базара сияли яркими красками, но сильнее всего изменились пираты. Теперь это были не просто потрепанные морские волки, а настоящие дельцы в дорогих кричащих одеждах, с изысканными клинками на бедрах.

В переправе им отказали три корабля. Капитаны провожали их холодными взглядами и презрительными усмешками. Наконец, четвертый — хмурый человек с обветренным лицом — согласился взять их на борт. Цена оказалась непомерной: Орвиданэл лишился увесистого кошеля с золотом, а с Брендона потребовали его серебряный клинок, украшенный фиолетовыми камнями.

Каюта оказалась тесным уголком, заваленным ящиками и старым тряпьем. Брендон устроился у стены, стараясь занять как можно меньше места, в то время как Орвиданэл уселся у иллюминатора, жадно наблюдая за суетой команды.
Когда судно наконец отошло от причала, паруса наполнились ветром, унося их в открытое море. Под мерное покачивание волн веки Брендона отяжелели, и вскоре он провалился в глубокий сон, оставляя все тревоги далеко за кормой.