Это твой конец
Праздник героев. Центр города. День.
Город был залит светом и радостью. Повсюду развевались флаги Ю.Ай, дети бегали в костюмах своих кумиров — кто-то с маской Всемогущего, кто-то с очками Айдзава, кто-то даже с декоративной «вспышкой» как у Бакуго. Смех, музыка, улыбки.
Аой стояла на крыше одного из зданий. Её взгляд скользил по толпе — настороженный, сосредоточенный. Ветер играл с её волосами, и рука всё ещё невольно лежала на животе.
На крыше напротив — Бакуго, Мидория, Тодороки, Энджи, Хоукс и другие герои. Они были наготове, несмотря на кажущуюся идиллию.
— Всё слишком спокойно… — пробормотала Аой, прислушиваясь к инстинктам.
И вдруг...
Разлом в воздухе.
Густая чёрная масса хлынула в небо. Прямо из воздуха, как будто треснула сама реальность — НОМУ стали вылезать из порталов. Большие, уродливые, быстрые. С крыльями, когтями, щупальцами. Толпы. Сотни.
Толпа внизу застыла. А потом раздались первые крики.
Паника.
Родители хватали детей, убегали. Кто-то падал, кто-то терялся.
Герои начали действовать. Из громкоговорителей раздались тревожные сигналы. Бойцы разных агентств спрыгивали с крыш, поднимались в воздух, создавали барьеры.
Аой замерла, сердце колотилось.
— Нет... Это не должно было начаться сейчас... Шигораки... Где ты?! — её голос дрогнул.
И тут она резко крикнула:
— Араш! Размножься и помоги гражданским!
Из тени позади неё поднялся силуэт — огромный, звероподобный, с холодными голубыми глазами.
— Понял. — отозвался Араш.
Он увеличился, и в ту же секунду из его тела стали отделяться копии — по меньшей мере десять. Каждая с его силой, с его яростью.
Они спрыгнули вниз с крыши и, не теряя времени, стали расчищать путь для гражданских — блокировали номов, отталкивали обломки, выносили детей из толпы.
Аой стояла сдержанно, но взгляд у неё был острый, как лезвие.
— Шига... ты изменил план... Почему сейчас?! Что ты задумал?..
Над городом уже витал запах разрушения, и праздник героев обернулся началом хаоса.
Центр разрушенного города. Площадь перед памятником героям.
Вокруг — хаос. Взрывы, крики, горящие машины. Но в одном месте — странная тишина.
Аой стоит лицом к лицу с Шигораки, за её спиной — остатки стены. Ветер развивает её плащ. Глаза Аой полны решимости, но она молчит.
Шигораки стоит, немного поникнув, но спокойный. Руки в карманах, взгляд — куда-то в сторону.
— Ты была права, — тихо начал он. — Я много думал. Все эти дни... после твоих слов.
Аой смотрит внимательно, не перебивает.
— Если и правда есть шанс всё изменить... если мы всё ещё можем выбрать — пусть и на грани... я хочу идти рядом с тобой, Аой.
Из-за зданий появляются Тога, Спинер, Мистер Кампресс, чуть позади — Курагири и Даби, у которого на лице, впервые за долгое время, нет ни тени гнева.
— Мы согласны с ним, — сказал Спинер, качнув головой. — Мы слишком долго закрывали глаза.
— А я... — пробормотала Тога, — просто хочу быть с теми, кого люблю. И я люблю вас всех.
Даби ничего не сказал, только посмотрел на Аой, и этого взгляда было достаточно.
Шигораки поднял голову.
— Всё это время, все наши войны… это было не по моей воле. Это был он.
— Все за одного. — Он создал ном. Он вбивал мне в голову, что я "наследник", "избранный", "оружие".
— Он строил план годами. Он хотел разрушить этот мир до основания и вылепить новый — по своему образу.
Аой стиснула кулаки. Глаза налились гневом.
— Я знала… Я чувствовала, что это не твоя дорога. Тогда слушай внимательно.
Она резко обернулась ко всем:
— Тога! Спинер! — В Ю.Ай. Живо! Помогайте Урараке и Тодороки!
— Даби! Беги к Энджи! Помогай им удерживать фронт!
— Кампресс! — Помоги эвакуировать гражданских!
— Курагири, готовь порталы! Быстрое перемещение нужно как никогда!
— и немного тише, с улыбкой — Шига...
Шигораки посмотрел на неё, будто увидел не врага, а единственного близкого человека.
— Помогай... Всемогущему.
Он слегка вздрогнул.
— ...Ты серьёзно?
— Абсолютно. Он не враг тебе больше. А вот тот, кто сейчас управляет этим адом... — она сжала кулак, и её тело окутал чёрный ветер с проблесками голубого света.
— "Все за одного" — мой бой. Моя расплата.
Шигораки кивнул.
— Тогда давай, Аой...
Аой ухмыльнулась.
— Будь во мне уверен Шига!...
Она исчезла в вихре тумана и света, направляясь прямо к источнику мрака — к тому, кто стоял за всей болью их прошлого.
Старая арена, покрытая пеплом и дымом.
Аой появилась в эпицентре катастрофы — там, где энергия сгущалась, как смерч перед бурей.
Перед ней — "Все за одного", ухмыляющийся, спокойный, как будто всё происходящее вокруг не касалось его.
Он обернулся на шаги Аой.
— Ха… Вот и ты. Маленькая тень героев. Дитя, что ходило на грани добра и зла.
Ты действительно решила бросить вызов мне одна?
Аой не ответила. Ветер трепал её волосы, её рука легла на живот. В её взгляде была не ярость — это была решимость. Такая, что сотрясает небо.
— Ты разрушил всё, что было мне дорого.
Теперь я — то, что поднимется из этого пепла, чтобы положить тебе конец.
"Все за одного" лениво развёл руками:
— Милая, тебе ли винить меня? Я же дал тебе шанс стать великой. Как и тому неудачнику Шигараки.
— А твои родители… — он усмехнулся. — Ах да... Сумире и Хироши, если я правильно помню? Такие… упрямые. Не захотели работать со мной.
Аой замерла. Её зрачки расширились.
— Что ты сказал?..
Он продолжил с наслаждением:
— Они могли бы жить. Но ты ведь понимаешь, что я не люблю отказов. Особенно от тех, кто мешает мне вырастить идеальное оружие.
Тишина. Абсолютная.
Аой медленно выпрямилась. Её дыхание сбилось. Губы дрожали. Рука сжалась в кулак.
И вдруг — взрыв чёрного тумана. Он не просто окутал её — вырвался наружу, как взорвавшийся вулкан.
Небо потемнело. Ветер взвыл. Молнии рассекли небо.
Огонь, лёд, ветер, вода, земля — все стихии завихрились вокруг неё, словно природа сама отозвалась на её боль.
Издалека было слышно, как Араш зарычал. Он почувствовал: Аой теряет контроль.
Но подойти не смог — он спасал гражданских, и барьер их связей не давал ему вмешаться.
Аой подняла глаза, из которых больше не текли слёзы — там горела ярость, как ураган.
— Ты убил моих родителей. Ты разрушил мою семью.
Голос стал почти нечеловеческим — в нём звучали шепоты стихий, крик боли и обет мести.
— Сейчас... я заберу у тебя всё.
КРОВЬ. ДЫМ. И МОЛЧАНИЕ ПЕРЕД БУРЕЙ.
Аой стояла, тяжело дыша, перед Все за одного. Её тело было изранено, одежда разорвана, губы в крови.
Но её рука по-прежнему инстинктивно прикрывала живот.
Чёрный туман, плотный, как сталь, закрыл её живот от прямых атак, защищая самое дорогое — новую жизнь.
Все за одного смеялся хриплым, мерзким голосом, его маска треснула, но он всё ещё держался:
— Ты упрямая, как и твои родители.
Они кричали так же… перед смертью.
— ЗАТКНИСЬ! — закричала Аой, срываясь с места и ударяя его кулаком, наполненным ветром и молнией.
Но он был быстрее. Он нанёс удар в грудь — и Аой с хрустом влетела в каменную стену, оставив трещины, словно разбитое зеркало.
Кровь хлынула изо рта, глаза затуманились.
Темнота.
Она почти потеряла сознание, когда вдруг услышала тихий голос.
— Аой...
Перед ней, в мягком золотом свете, появились они — её родители.
Сумире и Хироши.
Они стояли перед ней, улыбающиеся, спокойные, как тогда, когда она была ребёнком.
Сумире, нежно:
— Милая... запомни. Ты — дитя сильнейших.
Ты наша гордость.
Хироши протянул руку:
— Вставай. Пора закончить то, что он начал. Мы всегда рядом.
Аой подняла дрожащую руку и взялась за их ладони.
Они коснулись её плеч, и в этот момент — всё изменилось.
Мгновение спустя.
Аой открыла глаза. Теперь они были чёрные, как бездна, и внутри — не было страха.
Её волосы потемнели, стали длиннее и начали развеваться в воздухе, будто дышали яростью.
Изо рта виднелись клыки, руки превратились в когтистые лапы, тело окутал туман и пульсирующая энергия.
Сумире и Хироши вошли в неё — стали частью её силы. Призрачная энергия сверкнула вокруг.
Аой зарычала, звериным голосом, так что даже небо содрогнулось.
— Ты заплатишь за всё.
За мою семью. За их смерть. За мою боль.
И тогда она рванула вперёд.
Скорость. Мощь. Точность.
Она двигалась так, будто сама смерть пришла за Все за одного. Он не успевал ни блокировать, ни атаковать. Его маска окончательно раскололась. Удары Аой сотрясали землю. Её когти разрывали воздух и плоть. Её ярость стала чистым гневом, очищающим всё вокруг.
Каждый удар — как крик души.
Каждое движение — как прощание с болью прошлого.
На поле битвы стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и гулом далёких обломков. Все с изумлением наблюдали за Аой, которая возвышалась над телом поверженного Все за одного.
Её когтистая рука сжимала его сердце, пульсирующее в агонии. Глаза Аой были полны чёрной ярости, губы дрожали от боли и решимости.
— Это тебе... за моих родителей, — прогремел её голос, нечеловеческий, глухой, будто сквозь вечность. — Чёртов ублюдок...
Она сжала сердце, и оно взорвалось у неё в ладони кровавыми каплями.
Все за одного рухнул. Мёртв. Навсегда.
Мгновение — и все взгляды устремились на Аой.
Герои сражённые, тяжело раненные.
Лига, опустошённая, истекающая кровью.
Ному, десятки, сотни — как чудовищные големы — повернули головы к Аой.
Они двинулись в её сторону.
Аой медленно выдохнула — дым вышел из её рта, словно пар из вулкана. И в следующий момент...
Разрез. Взрыв. Тишина.
Одним резким взмахом руки она уничтожила всех Ному, мгновенно. Они распались на куски, как бумажные фигуры под огнём.
И вот — тишина.
Аой стояла посреди поляны, усеянной павшими. Её глаза вновь стали голубыми, но волосы остались чёрными, чуть влажные от пота и крови. Она опустилась на колени. Тело дрожало. Из глаз текли слёзы — обжигающие, настоящие.
— Почему... Почему так много боли... — прошептала она.
И в этот момент — туман. Её чёрный дым плавно окутал тела героев и злодеев. Он проникал в лёгкие, в раны, в кровь... Но вместо разрушения — он даровал жизнь.
Один за другим — вздох, кашель, движение пальцев. Люди начинали приходить в себя.
— Шото... — прохрипел кто-то.
— Кампресс?.. — Тога распахнула глаза.
— ЖИВЫ! — раздался голос Мина.
Даже герои, которых считали мёртвыми, оживали.
Аой стояла в центре. На коленях. С растрёпанными волосами, сгорбленная, словно выжатая до капли.
И вдруг — улыбка сквозь слёзы.
— Я… я спасла их… — прошептала она.
Тишина сменилась аплодисментами, смехом, рыданиями.
Герои, злодеи, бывшие враги — смотрели на неё не с недоверием, а с благоговением.
Аой стала символом надежды.
Тем, кто пошёл по краю и не упал. Тем, кто победил.
На поле, где ещё недавно бушевал хаос, повисла хрупкая тишина.
Огромная равнина, разорённая боями, дым всё ещё поднимался в небо, а ветер уносил запах пепла и крови. Но в этой тишине… вдруг послышались шаги. Резкие. Торопливые. Решительные.
Бакуго — изодранный, закопчённый, с порезами на лице и запылённой формой — пробирался сквозь остатки пепла и тени, ищущий кого-то глазами.
И вот он её увидел.
Аой стояла чуть в стороне.
Тело дрожало от усталости, глаза ещё влажные, волосы развевались на ветру, окутанные остатками чёрного тумана. На её лице отражались и боль, и радость, и облегчение.
И в эту секунду — весь мир исчез.
Не было ни разрушенного города, ни раненых, ни войны.
Был только он и она.
— Ведьма! — срывающимся голосом выдохнул Бакуго, стиснув зубы.
Аой подняла глаза и в ответ, сквозь слёзы, улыбнулась:
— Колючка…
На долю секунды они замерли.
А потом — словно сражаясь с последними силами — побежали друг к другу. Не быстро, не красиво. Оба шатались, раны давали о себе знать. Но они шли — навстречу друг другу.
И когда расстояние исчезло — они врезались друг в друга, в сильнейших объятиях, не отпуская.
Аой уткнулась в его плечо, его запах, его тепло.
Бакуго обнял её крепче, чем когда-либо, сжав её так, будто боялся, что она снова исчезнет.
— Я думал, ты погибнешь… — прохрипел он.
— Я знала, что ты найдёшь меня… — прошептала она в ответ.
Они стояли так, среди развалин и дыма, двое семнадцатилетних подростков, переживших войну, спасших мир, пройдя через ад.
И в этом сломанном, но всё ещё живом мире — они нашли друг друга вновь.