Полюби меня
Вечер в общежитии шёл как обычно — 1-А собирался в гостиной: кто-то играл в приставку, кто-то болтал, кто-то просто лежал на диване. Атмосфера была тёплой и расслабленной… пока не распахнулась дверь.
На пороге стояли двое.
Бакуго — злой, как раскалённая сковородка. И Шинсо — холодный и спокойный, будто сдерживал шторм внутри. Оба были ещё в слегка испачканной форме, с остатками маркеров на руках.
— Аой! — рявкнул Бакуго, направляясь прямо к ней. Он резко схватил её за ворот кофты и чуть потянул к себе. — Ты, чёрт тебя подери, совсем с ума сошла?! Какого хрена ты на нас всё скинула?!
В гостиной наступила тишина. Все замерли.
Аой спокойно подняла взгляд, слегка приподняв бровь. Затем, неожиданно для всех, улыбнулась.
— Давайте поговорим. Троем. Идите за мной.
Она мягко убрала руку Бакуго, повернулась и направилась к выходу. Шинсо молча пошёл следом. Бакуго фыркнул, но пошёл тоже.
Когда троица вышла во двор, полгостиной подбежала к окнам, чтобы подсмотреть, что же там будет.
Аой остановилась. Ветер слегка тронул её волосы. Она сделала глубокий вдох, а затем… её глаза побелели, зрачки исчезли. От неё повеяло холодной решимостью. Она подняла руку.
И тут же два вихря — точные, сильные — схватили Бакуго и Шинсо, приподняв их в воздух, как перышки.
— Вы меня в край достали.
Голос Аой прозвучал спокойно, но в нём ощущалась сталь. Она посмотрела на них — хмуро и больно.
— Почему вы всё время спорите о всём, что касается меня? Вам что, заняться больше нечем?
Парни зависли в воздухе, молча, напряжённо, ощущая мощь её контроля.
— Если вам правда так скучно, я могу занять вас. Сделать так, что вы сутками будете заняты хоть полы мыть, хоть листья собирать. Справитесь.
Она опустила взгляд на землю на секунду, а потом снова посмотрела на них:
— Послушайте… Шинсо. Бакуго. Вы… хорошие ребята. Каждый по-своему. Но, честно, вы оба меня просто вымотали. Вы так зациклены на себе, на своих чувствах, на этих бесконечных спорах… что будто забыли, что я — человек. Со своими чувствами. Со своими мыслями.
Аой медленно опустила руку. Вихри исчезли, и парни мягко опустились на землю.
Она посмотрела на них с какой-то усталой решимостью.
— С этого момента... я с вами разговаривать не буду. Ни с одним. Не пытайтесь заговорить со мной, не пытайтесь что-то объяснить. Мне нужно побыть одной. И подумать. О себе.
Аой развернулась и пошла обратно в здание общежития. Её шаги были спокойны, но в них чувствовалась твёрдость решения. Зайдя в здание, она даже не посмотрела на удивлённые лица одноклассников.
Она поднялась к себе, вошла в комнату, и... щёлк. Замок.
Тишина.
Шинсо и Бакуго остались стоять во дворе, не глядя друг на друга.
В гостиной на пару мгновений повисло напряжённое молчание. Все, кто наблюдал сцену с окна, отпрянули назад, словно опасаясь, что кто-то может услышать их дыхание. Только Мина, всё ещё прижавшись к стеклу, медленно обернулась:
— Она... серьёзно это сказала?
— Похоже на то, — тихо ответил Токоями, опуская взгляд.
— Ну… теперь они точно влипли, — пробормотал Киришима, почесывая затылок. — И ведь сами виноваты...
— Я говорил, что не стоит её доводить, — заметил Серо.
Денки осторожно посмотрел на дверь, ведущую наверх:
— А что, если… ну… она реально больше с ними не заговорит?
— Она Тодороки. Если сказала — значит, сказала, — буркнул Шото, не поднимая головы от своей чашки с собой. Но даже он выглядел обеспокоенным.
А во дворе…
Шинсо стоял, уставившись в одну точку, всё ещё немного ошарашенный. Он впервые за долгое время почувствовал, как его действительно вывели. Не Аой. А его собственные действия.
Он провёл рукой по волосам, вздохнул и сказал тихо:
— Кажется, мы переборщили.
— Ты переборщил, — отозвался сквозь зубы Бакуго, глядя на общежитие. — Я просто… хотел быть ближе.
— А я нет?
Молчание. Они оба смотрели в сторону окна, где на втором этаже мягко светился свет из комнаты Аой.
— И что теперь? — спросил Шинсо, полувопросом, полусожалением.
Бакуго медленно сжал кулаки:
— Не знаю… Но я не позволю всё оставить вот так. Не на этот раз.
Шинсо взглянул на него.
— Значит, соревноваться больше не будем?
— Я не сказал этого. — Бакуго усмехнулся уголком губ. — Но теперь мы оба должны сначала заслужить право просто с ней говорить.
Они постояли в тишине ещё немного. А потом — разошлись. Не врагами. Не друзьями. Просто… с осознанием, что их поведение дошло до точки кипения. И теперь всё зависит от того, что они сделают дальше.
Прошёл месяц.
И за этот месяц Аой держала своё слово. Ни одного взгляда. Ни одного слова. Ни к Шинсо, ни к Бакуго. Полное игнорирование. И чем дольше это длилось, тем сильнее это давило на обоих парней. Они пытались — сначала осторожно, потом настойчивее — но каждый раз наталкивались на невидимую, но непроходимую стену.
Аой же… Аой словно стала мягче. Но не в смысле слабее — наоборот. В её спокойствии теперь было что-то новое: зрелость. Спокойная сила. Она больше не вскидывалась. Не отвечала резкостью. Она просто — не обращала внимания.
Сегодня, как и в последние несколько дней, она сидела в гостиной. Вся в мягком дневном свете, словно сама стала частью уюта этого места. На коленях у неё лежала маленькая Эри, которая, высунув кончик языка от сосредоточенности, аккуратно заплетала волосы Аой в косички.
Аой сидела с закрытыми глазами, лёгкая тёплая улыбка на губах. От неё исходило спокойствие, как от чашки горячего чая в дождливый день. Эри тихо напевала себе под нос, а Шото, сидящий на кресле неподалёку, читал книгу, иногда посматривая на них с лёгкой улыбкой.
— Эри, как у тебя получается? — спокойно спросила Аой, не открывая глаз.
— Почти-почти! Ещё одну прядку, и будет красиво! — радостно пискнула Эри.
В этот момент в гостиную вошли Бакуго и Шинсо. Каждый с разной стороны. Они остановились почти одновременно, заметив эту сцену. Аой их не заметила. Или сделала вид, что не заметила.
Бакуго вздохнул и отвёл взгляд. Шинсо сжал губы, затем сел в другом углу комнаты, но молча.
К ним подошла Мина и шепнула:
— Она теперь каждый день так. С Эри. Это... её "спокойный час", как она сама говорит.
— Она счастлива? — тихо спросил Шинсо.
— Она спокойна, — ответила Мина. — Но это не значит, что вы ей безразличны.
Бакуго хмыкнул:
— Это и есть самое страшное.
И в этот момент Эри, закончив, встала на диване и радостно крикнула:
— Готово! Аой, ты теперь как принцесса!
Аой открыла глаза, погладила Эри по голове и тихо сказала:
— Спасибо, милая. Ты у меня настоящая мастерица.
Эри лучилась счастьем, а в уголках глаз Шинсо и Бакуго — впервые за месяц — отразилась не только грусть, но и лёгкая надежда.
На следующий день, ближе к вечеру, Аой сидела в саду общежития. Она читала книгу, устроившись под деревом, а рядом играла Эри, собирая мелкие цветы в венок.
Воздух был тёплый, спокойный. Всё будто замерло в этом тишинном моменте. Аой перевернула страницу, когда вдруг услышала шорох — кто-то осторожно подошёл.
— Хм? — она подняла глаза и удивлённо моргнула. Перед ней стоял Бакуго. Без резких движений. Без криков. Просто стоял. В руках у него была коробка, аккуратно обёрнутая в бумагу с рисунком алых пионов.
— Это... тебе, — буркнул он, почти не глядя ей в глаза. — Отдай Эри, если не хочешь брать сама.
Аой медленно закрыла книгу и посмотрела на него внимательно. Он был не такой, как всегда. Настоящий. Сбитый с толку. Уязвимый. Не в гневе, а в тревоге.
— Что это? — спросила она спокойно.
— Я сам сделал. Ну, пытался. — Он протянул коробку. — Это... шоколадные пирожные. Помню, ты говорила Эри, что хочешь испечь с ней что-то сладкое, но времени не было. Вот. Попробуй. Или... нет. Не пробуй. Отдай Эри.
Аой с удивлением взяла коробку. Он действительно запомнил. Она вскрыла её — внутри лежали маленькие, немного неровные, но очень старательно украшенные пирожные. Некоторые были чуть кривыми, но видно — старался.
— Ты сам их делал? — переспросила она, чуть приподняв бровь.
— С Киришимой... ну и немного Сато помогал, но большую часть сам. И не сжёг кухню. Почти.
Аой смотрела на него долго. Потом вдруг, очень тихо, улыбнулась — не насмешливо, а по-настоящему тепло. Она взяла одну из пирожных, разломила его и протянула половинку Эри.
— Эри, хочешь попробовать?
Девочка радостно закивала и взяла кусочек.
— Ммм! Вкусно! — счастливо крикнула она. — Правда!
Аой попробовала свою половину. И… правда. Это был не шедевр, но было вкусно. Главное — с душой.
— Спасибо, Бакуго, — тихо сказала Аой.
Он вздрогнул. Это были первые слова, адресованные ему от неё за месяц. Его глаза немного расширились.
— Не подумай, что я простила тебя, — добавила она мягко, — но… я вижу, что ты стараешься.
— Я просто... — он сжал кулаки. — Я не хочу, чтобы ты отворачивалась. Ни от кого. Тем более от меня.
Аой кивнула. Всё ещё не улыбаясь широко, но в её взгляде появилась искра — та, которую он так давно не видел.
— Посмотрим, Бакуго. Всё не возвращается в один день. Но... ты сделал первый шаг. Это уже немало.
Эри хлопала в ладоши, радуясь тому, что "Аой и громкий брат" снова говорят друг с другом.