Бездушный

– Тогда я не успею вернуться до часа-пик. И в метро будет не протолкнуться. Прошу тебя, – повторила она.

Я тяжело вздохнула и направилась к кабинету. Каждый шаг давался так тяжело, словно я шла в газовую камеру. Стоило мне постучать в дверь, как Вишес повернулся и сердито уставился на меня, что, видимо, означало его позволение войти. Несмотря на то что еще совсем недавно мы занимались сексом у этой самой двери, я не чувствовала себя комфортно, заходя в его владения. Он продолжал говорить по телефону, уперев руки в бока. И от этой позы так и веяло силой и мужественностью.

Я неохотно переступила порог.

– Она что, украла твой член, пока ты спал? – выплюнул Даня жестом приглашая меня занять кресло перед его столом.

Я послушно шагнула вперед, но все же бросила взгляд через плечо и увидела, как Пэтти раздраженно всплеснула руками.

– Нет, – раздался по громкой связи ворчливый мужской голос.

– Она тебя изнасиловала? – продолжил Даня поморщившись от нетерпения.

– Ну… нет. – Парень на другом конце трубки громко вздохнул.

– Она прокрутила твой член через соковыжималку, засунула яйца в сумочку, украла твою сперму и убежала?

– Нет, нет и нет! – раздраженно крикнул парень.

– Что ж, как ни прискорбно это сообщать,Янгер но не она втянула тебя в это дерьмо. Ты сам охотно трахнул ее без презерватива, и теперь она имеет право трахать тебе мозг на вполне законных основаниях. Я понимаю, ты ожидал услышать совершенно другое, братан, но, если ребенок твой, тебе конец.

Сердце бешено колотилось в груди. Судя по всему,Янгер кого-то обрюхатил. И это не слишком его радовало. Покосившись на меня, Даня нажал на кнопку пульта и жалюзи на стенах автоматически закрылись, погружая кабинет в полумрак.

Дерьмо. Наверное, Пэтти сейчас строит планы, как нас убить.

Я открыла рот, желая объяснить цель визита, но Даня  поднял руку, чтобы остановить меня.

– Она просит пятьсот тысяч баксов за аборт, – проворчал Янгер

Мой подбородок едва не коснулся пола. Даня обошел стол и, подмигнув, прикрыл мне рот, плотно сжимая губы. Похоже, его не сильно волновали проблемы друга.

– Ну, – сказал он. – Не мне тебе читать нравоучения, но на это предложение так и хочется закричать: «Нет, черт подери!»

– Но я могу себе позволить такую сумму, – сказал Янгер но тут же застонал.

– Знаю. –Даня втиснул колено между моими бедрами, разводя их в стороны, а затем наклонился ко мне, приподнял подол платья и уставился на мои трусики так, будто никогда их не видел раньше. – Вопрос в том, хочешь ли ты этого?

– Думаешь, я должен позволить ей родить ребенка? Ты уже забыл, что она стриптизерша и любит порошок? – Голос Янгера звучал так, будто он кипел от злости.

Задрав мне платье так, чтобы полностью обнажились трусики,Даня опустился на пол и прижался лицом к ним. Я стиснула руками подлокотники, когда он сделал глубокий вдох с хищной улыбкой, а затем поцеловал мою киску через ткань.

– Вот это дилемма. – Он нежно прикусил мой клитор сквозь трусики-шортики и медленно провел по нему зубами, полуприкрытыми глазами наблюдая, как я извиваюсь от удовольствия. – Так зачем ты мне позвонил?

Даня явно терял интерес к проблемам Янгера и все внимание теперь уделял местечку у меня между ног.

– За юридической консультацией.

– Я не семейный адвокат. Но как друг могу посоветовать в следующий раз надевать презерватив и выбирать цыпочек примерно одного с тобой уровня доходов. Это самый лучший способ не оказаться втянутым в драму отцовства и детей. А теперь извини, но только что прибыл мой десерт. Счастливого Рождества, братан.

Как только слова повисли в воздухе,Даня протянул руку за спину и с треском опустил трубку офисного телефона, а затем тут же зарылся лицом между моих ног.

– Мой уровень доходов далек от твоего, – приподняв и изогнув брови, напомнила я.

Он одарил меня дьявольской усмешкой.

– Ты слишком сильно ненавидишь меня, чтобы захотеть родить от меня ребенка. И ничто так не защищает от нежелательной беременности, как нежелание женщины иметь что-то общее с твоей спермой.

Я закатила глаза и разгладила его рубашку.

– Послушай, Пэтти хочет уйти пораньше, чтобы успеть приготовить блюда к ужину на Сочельник.

– Так. И кто эта чертова Пэтти? – на полном серьезе спросил он.

– Твоя секретарша, – вздохнув, ответила я.

– Никто не должен уходить раньше времени, – решительно отрезал он.

А затем снова уткнулся в мою киску.

–Даньь…

Я притянула его за галстук к себе и прижалась губами к его губам. Он тут же ответил на мой поцелуй, посасывая мою губу и облизывая каждый уголок моего рта.

– М-м-м? – отстранившись, промычал он.

– Ну пожалуйста. И тогда маленький рождественский дух не убьет тебя.

– Зато, если я стану давать послабления своим сотрудникам, это запросто убьет мою компанию.

– Но это даже не твой офис, – возразила я. – Она сотрудница Егора. Да и то ненадолго. В следующем месяце она уйдет на пенсию.

Даня отстранился и посмотрел на меня. Казалось, мои слова успокоили его.

– И почему ты такая хорошая? – Его большой палец неторопливо скользил по моему клитору поверх трусиков.

– А почему ты такой плохой? – ответила я сквозь стиснутые от удовольствия зубы.

– Потому что это весело.

– Попробуй быть милым. Это еще веселее.

– Очень в этом сомневаюсь.

Он продолжал поглаживать меня. Я надеялась, что Даня позволит мне кончить или перестанет болтать, потому что мне с трудом удавалось поддерживать разговор, пока он играл с моим телом, как с любимой игрушкой.

– Так я могу сказать Пэтти, что ты ее отпускаешь?

– Только если ты разрешишь мне трахнуть тебя сегодня вечером в моем джакузи.

– Звучит как шантаж. – Я прикусила нижнюю губу, чтобы подавить стон.

– Нет. Это звучит очень забавно.

Не стоило тратить время, пытаясь отговорить его от этой идеи. К тому же я хотела этого так же сильно, как и он. Если не больше. Меня не ждала дома куча дел. Да, сегодня ночь перед Сочельником, но я легко могла отказаться от своих первоначальных планов поесть рамэн и рисовать до потери сознания.

– Я передам Пэтти, что ты желаешь ей счастливого Рождества.

Я поднялась на ноги, и Даня со стоном встал вслед за мной.

Когда он прислонился к своему столу, то его твердый, как гранит, член тянулся ко мне под тканью брюк.

Положив руку на дверную ручку, я в последний раз посмотрела на него и ухмыльнулась.

– Ты же понимаешь, что все будут очень странно смотреть на меня из-за того, что ты закрыл жалюзи?

– Ты же понимаешь, что мне плевать на то, что думают люди, и я не стану заботиться об этом сейчас только потому, что у Пэтти и Флойда кроме рецептов начинок появится новая тема для обсуждения.

Он нетерпеливо отмахнулся от меня и, вернувшись за стол, плюхнулся в свое кресло.

– Кстати,Юлия

– Да?

– Сделай мне еще одну чашечку гребаного кофе.

* * *

Мы сломали его кровать.

Хотя я и сама не понимаю, как мы умудрились это сделать. Это произошло после того, как мы заказали пиццу и прикончили две бутылки вина. Я напилась и, счастливо хихикая, забралась на него сверху. Мне казалось, его кровать это выдержит. Все-таки ее сделали из дуба. Но ножки треснули, и матрас съехал на одну сторону. А мы, конечно же, поехали за ним. Даня обхватил мою талию и притянул к своей груди, чтобы я не скатилась на пол, но все равно от этого приключения мое сердце забилось в десять раз быстрее.

– Даже твоя кровать намекает, чтобы мы остановились, – рассмеялась я, а затем прижала ладони к его покрытой шрамами груди и выпрямилась.

В этот раз он даже не дрогнул, когда мои пальцы скользнули по длинным розовым бугоркам. Я поднялась на ноги и направилась в его ванную. Дверь в нее была открыта, поэтому я прекрасно видела в зеркале, как он приподнялся на одной руке и смотрел на мои обнаженные ягодицы.

– А я говорил, что мы должны трахнуться в джакузи.

– А я говорила, что двух раз вполне достаточно. Моя кожа уже сморщилась, как изюм. Кстати,Даньь

– Что?

Я развернулась и встретилась с ним взглядом. На его губах играла искренняя улыбка, и мое сердце затрепетало в груди, потому что он не раздаривал такие улыбки просто так.

– Не хочешь… поужинать завтра у меня? – понаслаждавшись несколько секунд видом, решилась я, а затем поспешно уточнила: – Это не свидание. – Мои щеки вспыхнули. – Я просто подумала, что ни у тебя, ни у меня никого нет в Нью-Йорке, и мне не хотелось… ну, я подумала, что…

– Конечно, – оборвал меня он. – В семь тебе удобно?

– Вполне удобно. – Я облизала губы, чувствуя себя до странного счастливой.

Отвернувшись,Даня схватил телефон с прикроватной тумбочки, скорее всего, чтобы проверить почту.

– Я не ем грибы и морепродукты, – не отрывая глаз от экрана, сказал он.

– Поняла.

Я включила воду в душе и подождала, пока она протечет, а затем направилась за свежим полотенцем к бельевому шкафу у двери.

– Это может быть свиданием, – пробормотал он.

Я тут же повернулась к нему.

– Что ты сказал?

Меня злило, что эти четыре слова вызывали у меня чувство, будто я только что прокатилась на американских горках.

– Я сказал, что это может быть свиданием, если ты этого хочешь. – все так же пристально смотря на экран телефона, произнес он. Я же, с улыбкой покачав головой, закрыла за собой дверь.

Когда я закончила принимать душ,Даня не оказалось в комнате. В одном полотенце я дошла до кухни, но и там его не нашла. Зачем одному человеку такая большая квартира? Я начала обходить комнаты в поисках его. Он не мог куда-то уйти. Я провела в ванной всего десять минут, а когда отправилась туда, он выглядел усталым и лежал в разрушенной кровати совершенно голым.

Прислушиваясь, я натянула одежду, а затем начала выкрикивать его имя и звонить ему на мобильный. Но все звонки переходили на голосовую почту. Что, черт возьми, происходило?

Наконец, когда я уже собиралась сдаться, то заметила его ноги за диваном. Он развалился на пушистом серебристом коврике и крепко спал.

Его тело прикрывали лишь черные трусы, а густые ресницы лежали на щеках. Сейчас он напоминал ребенка. Красивого, потерявшегося и измученного мальчика.

Ох,Даня

На мгновение возникла мысль помочь ему добраться до постели. Но ее сменило предчувствие, что Даня не сказал мне всей правды о своей бессоннице, и что стоит его разбудить, он больше не заснет. Поэтому я притащила одеяла и подушки и укутала его с ног до головы. Но стоило мне выпрямиться, как я задумалась, что делать дальше. Меньше всего мне хотелось, чтобы он проснулся и увидел, что я, словно какая-то фанатка, сторожу его сон.

Но именно это мне сейчас и хотелось делать. И это показалось мне более серьезной проблемой.

Когда я вернулась в свою квартиру, часы показывали три часа ночи. Мольберт с незаконченной картиной темноволосой женщины с цветами в волосах смотрел на меня с другого конца комнаты, требуя внимания к себе. Но вместо этого я направилась в свою спальню, вытащила пустую раму и мебельный степлер, а затем натянула холст и установила на мольберт. Переодевшись в футболку, в которой обычно рисовала, я завязала волосы и уставилась на белое полотно.

И смотрела. Смотрела. Смотрела.

Я приступила к работе лишь под утро. И не останавливалась до полудня. Я не спала. Ничего не ела. Едва дышала. И с каждой секундой, проходящей без него, я все больше и больше думала о том, чем мы были друг для друга. А также кем.Даня ужасно обходился со мной в прошлом, но сейчас… он добавил в мою жизнь краски.

Акриловые? Масляные? Не имело значения.Даня всегда считал, что в нем царит лишь черный цвет, но при этом он привнес в мое существование множество различных оттенков.

Так что совместный ужин в Сочельник казался мне чем-то важным. Не какой-то случайностью, как все остальное, что мы делали.

Даня был прав. Я обманывала себя и его.

И особенно в том, что смогу относиться к происходящему между нами спокойно.

Ведь даже я понимала, что мои чувства к нему трудно описать словом «спокойные». Просто невозможно.

* * *

Ходить по магазинам в Сочельник то еще удовольствие, но мне хотелось купить ему что-нибудь. По правде говоря, хоть что-нибудь.

Даня был большим любителем музыки. Я помнила это еще с подросткового возраста. На самом деле единственное, что у нас оказалось общее, – это любовь к панк-року и гранжу. Может, именно поэтому на моем лице сияла такая глупая улыбка, когда я выходила из магазина виниловых пластинок с альбомом Sex Pistols под мышкой. Я знала, что он оценит мою шутку. Ведь лидер этой группы – Сид Милохин

Если честно, я могла даже назвать у них несколько общих черт. Бледная кожа, черные волосы, легкомысленное отношение к жизни и нежелание ни о чем заботиться. Оставалось лишь надеяться, что Даня не сделает меня своей Нэнси

Выбирая фильмы, которые планировала посмотреть после ужина (Рождество не Рождество без фильма «Эта замечательная жизнь», играющего фоном, пока вы приходите в себя, объевшись за столом), я думала о детстве Дани. И то, как, должно быть, проходил у него этот праздник. Я не обладала ни его деньгами, ни властью, но зато меня окружала любящая меня семья, которая восполняла все мои эмоциональные потребности в детстве.