10
Комната Финна в доме на Фромм-стрит оказалась раза в четыре больше моей общажной, с дверью на небольшой балкон, куда поместился только один стул. Огромная двуспальная кровать на металлическом каркасе стояла у стены, напротив нее висел плоский телевизор, а еще в его санузле были ванна и душ.
И пахло здесь не старой библиотекой. Я вдруг поймал себя на мысли, какого хрена мы всегда ходили ко мне, чтобы заняться этим?
Я уселся на кровати с бутылкой вина, которую Финн стащил со стойки на первом этаже, а он завозился с пультом, включая свою любимую подборку электронной музыки. Потом Финн скрутил косяк и вышел на балкон. Мы передавали его друг другу, запивая вином прямо из бутылки, пока у меня не закружилась голова, и я снова не плюхнулся на матрас.
— Так ты когда-нибудь расскажешь мне? — спросил он после долгого молчания. Косяк давно догорел, Финн прислонился к изголовью и потягивал вино, а я лежал поперек кровати.
— Что расскажу? — уточнил я, хотя догадывался, о чем речь.
— Ты и Кас, — сказал он. — Что этот гаденыш с тобой сделал?
Что этот гаденыш со мной сделал? Я улыбнулся. Не знаю почему, но тогда это показалось ужасно забавным. Что он со мной только не делал. Все, что я позволял ему делать. Это было чертовский смешно. Я засмеялся над шуткой; или над собой.
— Что смешного? — спросил Финн, с легкой улыбкой. Я прикрыл глаза рукой и расхохотался еще громче, так, что заболели грудь, живот и горло. А потом вдруг понял, что уже не смеюсь.
Финн сразу оказался рядом, голос срывался от паники:
— Блядь, Джуд, ты что, плачешь? Так, ладно, ладно. Спокойно, Джуд.
— Я в порядке, — я вытер глаза тыльной стороной ладони. — Все заебись. — Затем посмотрел на него и улыбнулся. — Правда, Финн, все нормально.
— Ну... — Финн сомневался, и тогда я, резко приблизившись, поцеловал его. Он на мгновение замялся, будто не верил, как я так быстро отошел от истерики, но вскоре уже целовал в ответ, и я навалился на него, прижимая к кровати.
— Джуд, — прошептал он, когда я начал расстегивать его ширинку, — ты уверен?
— А зачем мы, по-твоему, сюда пришли? Мы, блядь, сделаем это. — Я спустился ниже и стянул с него джинсы.
— Я всеми руками и ногами за, — усмехнулся Финн, задыхаясь, уже стаскивая с себя остальное.
Я поднялся и сделал то же самое — сорвал с себя рубашку, потом расстегнул и спустил штаны.
Тело Финна было длинным, гибким и жилистым, с тонкими темными волосками там, где у Каспиена было совершенно гладко. Мягкие линии рельефа мышц, а у Каса — изящные изгибы и угловатая худощавость. Я отогнал все мысли о Касе, когда Финн перевернулся и встал на четвереньки задом ко мне.
— Смазка и презервативы в тумбочке, — бросил он через плечо. Я понял, что вопрос, кто кого, уже решен, и открыл ящик.
— Быстрее, — нетерпеливо сказал он, пока я раскатывал презерватив по члену, твердому, как камень, несмотря на алкоголь и травку.
Вспомнив гребца Адама, который обещал «хорошенько растянуть меня пальцами», я выдавил смазку на себя и на пальцы, после чего указательным осторожно проник в Финна. В нем было охренительно горячо, и мое тело отозвалось тянущим напряжением в паху.
— Да, блядь, да! — выдохнул Финн, прогибаясь в пояснице. Он выглядел в этот момент чертовски сексуально, и мне захотелось трахнуть его, не теряя время на подготовку. Поэтому когда он сам застонал: — Хватит, Джуд, просто трахни меня уже, — я вошел одним плавным движением и упал грудью ему на спину, целуя и покусывая шею.
— Финн... с ума сойти. — Я закрыл глаза и пытался дышать сквозь шквал наслаждения, который пронесся вдоль позвоночника, через яички, к головке. Мы застыли на секунду, чтобы он привык к моему размеру, потом Финн начал двигаться сам, короткими толчками насаживаясь на меня.
— Ты... блядь... ты такой большой, Джуд, — задыхался он.
— Прости, — прошептал я ему в шею, Финн рассмеялся.
— Мне нравится, — он повернул голову и поцеловал меня в губы. — А теперь трахни меня до звезд перед глазами.
Финн оказался так же хорош в роли принимающего, как и в минете — громкий, откровенно кайфующий; и с каждым его стоном во мне росла уверенность. Он все-таки не сломал меня. Кас не сломал меня. Я могу это сделать. Я уже делаю это.
Но потом Финн отстранился и развернулся; мой член выскользнул из него. Мы оказались лицом друг к другу, и я увидел знакомый взгляд — желание, выходящие далеко за пределы нашей сиюминутной страсти. Взгляд, полный надежд и мечтаний, которые я не смогу оправдать. Точно так же смотрела на меня Элли. Он ведь говорил, что я ему небезразличен, но меня это все равно удивило. Слышать — одно, а увидеть и понять — совсем другое. И я вдруг с пугающей ясностью осознал, что сам так же смотрел на Каса.
— Что не так? — спросил Финн, растеряно моргая. Он приподнялся поцеловать меня, втянул мою нижнюю губу, пока я снова начал двигаться в нем. Потом прошептал: — Не парься, мне все равно.
Я отдернул голову и замер.
— Мне все равно, — повторил он. — Это из-за Каса, да? Ты думаешь, что любишь его или что-то вроде того?
Это были худшие слова, сказанные в самое неподходящее время.
— Я... не знаю, что со мной, — признался я.
Финн мягко улыбнулся:
— С тобой все в порядке, Джуд.
Не все. Мой член обмяк и выскользнул из него. Финн сел, волосы растрепаны, щеки горят, а на лице — медленно проступающее осознание моей безнадежности.
Я придвинулся и сел рядом. Чувствовал себя предельно трезвым и до жути одиноким.
— Извини, — выдохнул я, закрывая лицо руками. — Не понимаю, почему я такой ущербный. В голове полный пиздец.
Финн некоторое время молчал, потом сказал:
— А по-моему, ты классный парень. Просто, как мне кажется, засранец Каспиен немного поломал тебе психику, вот и все.
Я посмотрел на него.
— Боже, это, наверное, самый ужасный секс в твоей жизни.
Финн усмехнулся:
— На самом деле, парни постоянно рыдают по своим бывшим перед тем, как трахаться со мной. Это моя фишка.
— Еще одна? Как с угадыванием колледжа?
— Ага. — Он рассмеялся, но улыбка быстро угасла до тени сожаления. Мы долго молчали. Только приглушенный уличный шум доносился до третьего этажа.
— У нас была временная связь два года назад, летом, — сказал я наконец, спустя неизвестно сколько времени. — С интимом, но ничего серьезного — по крайней мере, для него. Тогда он уже встречался с Блэквеллом.
— Какой же он мудила, — процедил Финн сквозь зубы.
— С тех пор мы не общались, и вот — встретились на твоей вечеринке. Он пришел ко мне попросить перестать видеться с тобой. Сказал, что с моей стороны невежливо трахать его родственников. Правила приличия или типа того.
Я почувствовал, как Финна трясет от ярости.
— То есть, он сам тебя не хочет, но и никому другому не отдаст, да?
— Не совсем. Он сказал, что я могу трахаться с кем угодно, кроме тебя. Считает, я специально выбрал тебя, чтобы его побесить.
Финн цокнул и закатил глаза.
— Он буквально худший человек на планете. Я его ненавижу. Реально ненавижу этого тощего ублюдка. — Потом повернулся ко мне. — Хотя, погоди... а ты поэтому выбрал меня?
Я так и не понял, на какой ответ он надеялся. В глазах мелькнуло что-то вроде злорадства — как будто ему бы даже понравилось, если бы это было так.
— Неосознанно. По крайней мере, в самом начале. А вот сегодня... — я отвел взгляд. — Наверное, да. Хотел что-то доказать себе. Или ему.
Финн задумался, потом снова просиял своей легкой улыбкой:
— Ладно, только не осуждай, пожалуйста, но мне... все равно. Я с радостью лягу на спину и дам тебе меня трахнуть, если тебе нужно что-то доказать себе. — Он слегка толкнул меня плечом. — Или Касу. О! Мы можем пойти дальше и снять это для него на видео. Боже, умоляю, давай так сделаем. Следующая семейная встреча будет просто фееричной!
Я засмеялся, но смех прозвучал глухо. Наверно, потому что внутри меня была пустота. Лишь издевательское эхо ускользающей надежды, которая мелькнула, когда я брал Финна. Я закрыл лицо руками, надавил на веки и застонал.
— Знаешь что? Может, я просто не так уж тебе и нравлюсь, — сказал Финн, слегка дернув плечом.
Я посмотрел на него и покачал головой.
— Нет, Финн. Дело не в тебе. У нас все отлично, легко, без головняков. Ты замечательный, и то, что между нами... мне это нравится. Очень.
— Да, но, может, этого недостаточно. Может, чтобы забыть его, тебе нужно что-то другое. Что-то большее. Что-то, что будет значить... больше. — Он повернулся ко мне. Мы оба были голые, и почему-то это казалось совершенно нормальным. — Может, проблема в том, что он — мой кузен. А может, ты просто зациклился на всем этом, и тебе стоило пойти домой с тем гребцом. Откуда мне, блядь, знать?
Я задумался. Скорее всего, все закончилось бы точно так же, даже если бы я ушел с кем-то другим. С кем угодно. По крайней мере, я разочаровал друга — того, кто точно не станет разносить мои проблемы по всему кампусу.
Мы оделись, допили остатки вина и легли спать, разговаривая о том, почему оба такие жалкие неудачники. До той ночи Финн не знал о моих родителях, а я — о том, что ему было всего двенадцать, когда какая-то мразь принудила его к сексу. Я рассказал ему о лете, когда думал, что Кас со мной, и как застукал его с Ксавьером.
Рассказал и про адрес электронной почты, который завел два года назад — «Призрак Каспиена». Про то, как эти письма помогали мне не лишиться рассудка, и что меня бросает в дрожь при мысли: а если он их когда-нибудь прочитает? (Финн предложил просмотреть их и удалить все постыдное на случай, если я все-таки решу их отправить. Но я сказал, что там нет ни одного слова, за которое мне не было бы стыдно.) Я не стал вдаваться в подробности той ночи после его вечеринки, только признался, что разозлился и сорвался на Каса так, что сам себя испугался. И, конечно, Финн во всем обвинил своего кузена.
Когда я уходил на следующее утро, было очевидно, что наши отношения не будут прежними. Мы не могли... нет, я не мог двигаться с ним дальше, а возвращаться назад уже не видел смысла. Мы дружили до окончания Оксфорда и до сих пор иногда переписываемся. Но та ночь стала последней, когда между нами был интим. Однако я уверен, причина была не в просьбе Каспиена, а в том, что я наконец понял, чего хочу от Финна. Дружбы.
Но если бы той ночью все сложилось иначе, если бы мы решили попробовать строить отношения, то не появился бы Нейтан.
Нейтан, который изменил мое представление о себе и о мире.
Нейтан, который стал всем, чего, как мне казалось, я хотел и в чем нуждался. Всем, чем не стал Каспиен.