Олеандр

Кому: caspienthe_ghost@gmail.com

От: Jalcott.mag@ox.ac.uk

Дорогой Кас,

Завтра я еду домой. Домой на Джерси. В Деверо. И я в ужасе.

Ты знаешь, что я не был дома с тех пор, как уехал в Оксфорд? Хотя откуда тебе знать? Но, может, Гидеон рассказывает тебе обо мне — признаюсь, иногда я сам говорю ему что-то, надеясь, что он донесет новости до тебя. Даже если это и не совсем правда. (На самом деле мне здесь безумно нравится, я отлично учусь по всем предметам, и у меня кое-кто есть).

Вчера был последний экзамен, и я настроен довольно оптимистично. Хотя, честно говоря, было странно сидеть там в этой дурацкой форме. В Оксфорде полно странных древних традиций, которые давно перестали иметь смысл, но все вокруг от них тащатся. Чего только стоят названия семестров, но к ним я уже привык. Смысл этих ритуалов — чтобы студенты чувствовали себя членами какого-то тайного клуба, куда попадают либо шибко умные, либо заоблачно богатые.

Но, поскольку я ни то, ни другое, все это кажется мне немного бессмысленным. Хотя, думаю, экзамены прошли неплохо. Похоже, у меня суперспособность вытягивать легкие билеты. Как мне удалось получить хорошие оценки на выпускных экзаменах, когда я тосковал по тебе, для меня все еще загадка. Но получилось. И сейчас я немного меньше тоскую, так что посмотрим...

А еще я жду уведомления, где буду жить в следующем году, потому что второкурсникам всегда меняют общежитие. Мне будет не хватать Баста, Конна и Ники — хотя они тоже переезжают — но, может, в новом место тоже будет весело.

Пишу это сейчас за своим столом, в последнюю ночь здесь. Не буду скучать по ранним визитам мусоровоза.

Мне страшно снова увидеть Деверо спустя столько времени. Я боюсь пустоты, одиночества и грусти там без тебя. Здесь это ощущается иначе: многие в Оксфорде одиноки и печальны. Пожалуй, больше, чем готов признать Университетский комитет по психическому здоровью.

Думаю, хотя бы раз, но я загляну в будку для наблюдения за птицами. Если пойду — обязательно скажу тебе. Иногда я удивляюсь, почему не злюсь на тебя сильнее. То есть я злюсь, действительно злюсь на тебя. Но, знаешь, наверное, в основном мне просто грустно. В основном я просто скучаю по тебе. Постоянно. И все жду, когда накроет злость. Может, если бы я тебя увидел, то разозлился бы. Не знаю. Думаю, я просто захотел бы обнять тебя и поцеловать.

Черт, я так скучаю по тебе, Кас.

С любовью,

Джуд

🌸

Последний день семестра пришелся на 21 июня — почти два года и месяц прошел с того дня, как Каспиен меня бросил, — и я больше не мог откладывать неизбежное. Пришлось ехать домой. На лето общежитие закрывали, и, поскольку вернуться обратно в мою одноместную комнату мне не светило, нужно было упаковать все в две большие коробки и чемодан. Все это я погрузил на заднее сиденье своей машины и отправился в двухчасовой путь до парома в Портсмуте.

Я решил перегнать машину домой и оставить ее там на следующий год. На острове она пригодится, а в Оксфорде стояла без дела — здесь практически куда угодно можно было дойти пешком, и я, по сути, платил только за то, чтобы смотреть на нее, припаркованную у общежития.

Впереди ждали почти три месяца каникул. Три месяца дома. От одной мысли об этом меня мутило. Прошлое лето было ужасным, весь учебный год до этого я ходил словно зомби: игнорировал приглашения от Альфи и Джоша, куда бы они ни звали, и даже на выпускной не пошел.

С тех пор как я поступил в Оксфорд, мы с Альфи обменялись всего четырьмя сообщениями и парой комментариев под постами в инстаграм. С Джошем — лишь одним, еще в сентябре. Я знал, что он сейчас во Франции, играет в регби за какую-то команду, название которой я не мог вспомнить.

В любом случае, я был уверен, что Альфи не захочет со мной встретиться, даже если я напишу ему, когда окажусь дома. И я не стану его за это винить.

Я подумывал задержаться в Портсмуте на выходные и сесть на паром в понедельник утром, но цены на отели оказались безумно кусачие, а когда я увидел переполненный пляж и битком набитые кафе и бары, обрадовался, что не остался.

Если возвращение домой и сулило что-то хорошее, так это возможность общаться с минимальным числом людей. Я собирался много спать, много читать и, может быть, иногда в одиночку выбираться к морю, если повезет с погодой.

Переправа через пролив на пароме тянулась мучительно долго. Я немного поспал, съел безбожно дорогущий сэндвич, дочитал книгу и снова уснул. Когда съехал с парома на остров, была половина восьмого вечера. Около восьми я въехал в ворота Дома Деверо.

Люк выскочил из коттеджа, едва моя машина свернул на подъездную дорожку. Его лицо светилось щенячьей радостью; он буквально вытащил меня из-за руля и заключил в объятия, которые мне оказались очень нужны. Но это я понял, лишь оказавшись в них.

— Джуди, я так скучал по тебе, — сказал он, и в голосе его прозвучала неожиданная уязвимость.

— Да, я тоже. Извини, что так долго не приезжал.

— Да ну, у тебя учеба, мы все понимаем. Главное, что ты теперь здесь, — он отпустил меня. — Помочь с вещами?

— Рюкзак и чемодан сам возьму. Есть еще пара коробок на заднем сиденье. — Я схватил рюкзак с пассажирского сиденья, а Люк вытащил коробки. У входа, скрестив руки на груди, стояла Бет. Казалось, она тоже была рада меня видеть, широко развела руки и крепко обняла.

— Рада тебя видеть. Ты ел?

Я покачал головой.

— Какой-то паршивый сэндвич на пароме.

— Есть карри, — сказала она, и я тут же почувствовал этот домашний, пряный аромат.

Рот наполнился слюной.

— Звучит прекрасно, спасибо.

Она кивнула и пошла на кухню.

Люк безропотно дотащил за мной наверх коробки, аккуратно поставил их в угол. Комната выглядела в точности такой, какой я ее оставил, разве что постельное белье новое, и наполовину собранная модель самолета на письменном столе не моя.

Я бросил взгляд на Люка, приподняв бровь.

— Гарри подарил на день рождения, — пояснил он. — Собираю понемногу, вроде получается.

— Ну еще бы, — ответил я. Люк был невероятно хорош во всем, что требовало работы руками. В этом они с Касом были похожи.

— Тебе же стол нужен? Для учебы?

— Нет, оставь. Я не собираюсь заниматься, только читать, да фильмы смотреть. Ну и одну работу, может, напишу заранее. Но я могу пойти в библиотеку в главном доме.

Люк кивнул, взгляд его стал задумчивым.

— Да, Гидеон очень ждет встречи с тобой. Видел его утром.

— Прям ждет? Ладно, загляну к нему завтра или во вторник. — Мне казалось, что я должен как-то подготовиться к этому. Не к Гидеону, а к тому, что он мог рассказать о Касе.

Люк как будто замялся на миг, словно что-то обдумывал, но потом тряхнул головой и спросил:

— Кас выходил на связь?

— Нет, — ответил я. — Ни разу.

Люк поджал губы в сочувствии. Мне показалось, он хочет еще что-то сказать, но, постояв еще несколько секунд с этой печальной гримасой, он просто кивнул.

— Ладно, обустраивайся. Увидимся внизу, приятель, — сказал он и прикрыл за собой дверь.

Как только Люк ушел, я повалился на кровать и уставился на знакомую трещину на потолке.

На удивление мне хорошо спалось той ночью, и проснулся я на следующее утро свежим и отдохнувшим. Был один из ярких летних дней, которыми славился остров: залитых светом и жарой, но с легким ветерком с пролива.

Я выпил стакан воды, насыпал себе хлопьев и пошел есть их к задней двери коттеджа.

Глядя на озеро, вспомнил день, когда я в него свалился, и поймал себя на мысли: что бы я сделал, если бы он сейчас прискакал к коттеджу на лошади, как тогда? Что бы почувствовал, увидев его снова? Я мог бы вынести все, если бы знал, что он иногда думает обо мне. «Если хотя бы во время завтрака, пусть на секунду, он вспоминает обо мне — тогда я выдержу», — подумал я.

Когда я вышел из душа, Люк и Бет уже были на кухне, по отдельности готовили себе завтрак. Сейчас мне очевидно — так зрело то, что случится через несколько месяцев, но тогда я был слишком сосредоточен на себе, поглощен собственным разбитым сердцем, чтобы замечать осколки чужих вокруг.

— Пойду прогуляюсь по поместью, — бросил я, не дожидаясь их ответа.

Прихватил книгу, солнцезащитные очки и направился по дорожке к будке орнитолога, подальше от главного дома. Я обходил ее стороной с того дня, но, лежа без сна прошлой ночью, решил, что сегодня встречусь с прошлым лицом к лицу. Может, там найдется исцеление или какая-то точка, чтобы закрыть эту главу. Что-то, что объяснит все произошедшее с Касом. Даже если это будет понимание, что объяснять нечего. Даже если, придется признать тот факт, что он просто меня отвлекал. Не давал сосредоточится на Блэквелле. Мне нужно было это принять. Нужно было двигаться дальше. Хватит.

Я убивался по нему уже два года, пил, когда чувства душили, и упорно отказывался допустить для себя возможность встречаться с кем-то еще. Я хотел стать равным Касу, чтобы при нашей следующей встрече он не увидел во мне того слабого, глупого мальчишку, каким я был. И чего же я добился за это время? Ну да, поступил в Оксфорд. Да, выдержал первый год.

Но кто я? Что я из себя представляю?

Если Кас сегодня вдруг появится в моей жизни, мне нечем его удивить. Я еще не дошел до заброшенного домика, но, возможно, мне и не стоило туда идти. Там не было ничего, кроме плохих воспоминаний, а их и без того хватало в моей голове.

Я остановился, достал телефон и быстро настрочил Альфи сообщение, что вернулся домой, — вдруг захочет встретиться. А потом развернулся и пошел в противоположную сторону.

🌸

Мы с Альфи договорились встретиться в спорт-баре в городе. Бет предложила подбросить меня по пути — она собиралась на ужин с подругой. Когда я вошел, Альфи уже ждал меня и занял бильярдный стол под огромным экраном, где шел товарищеский матч Англия–Швеция, который, впрочем, почти никто не смотрел. Мой школьный друг встретил меня широкой дружеской улыбкой, ни словом не обмолвился о десятках проигнорированных мною сообщений и сразу предложил оплатить первый заказ пива. Джош так и не вернулся из Франции, так что мы были вдвоем.

— Ну, как тебе Оксфорд? — спросил он после разбоя.

— Тяжело. Но в чем-то и круто, понимаешь? Все еще чувствую себя аутсайдером, но в следующем семестре должно быть полегче. — Я промазал и поднял кружку. Пул не был моей сильной стороной, и Альфи это знал, но все равно каждый раз сочувственно цыкал и приговаривал: «Не повезло».

— А экзамены сдал? Они там есть после первого курса?

Я кивнул:

— Думаю, сдал. Но узнаю только в конце следующего месяца. Если завалил, придется пересдавать.

— Да все нормально будет, чувак, — заявил он уверенно. — Ты всегда экзамены как орешки щелкал.

— Надеюсь. Не хочется возиться с пересдачами.

Он рассказывал про свой курс по бизнесу и управлению, который совмещал с работой у отца, и о том, что они с Джорджией до сих пор вместе. Она проходила стажировку в Ассамблее штата Джерси, в офисе губернатора.

После того как он обыграл меня во всех трех партиях, мы сели за столик у бара и продолжили общаться. Это было приятно. Я почти почувствовал себя прежним — тем Джудом, каким был до Каспиена и до ночей, когда приходилось напиваться, чтобы заснуть.

— Ну, а девчонки в Оксфорде как тебе? — спросил Альфи, глаза загорелись.

Я был уже достаточно навеселе, чтобы мысль признаться, что там и парни ничего, не показалась такой уж страшной. Но он не об этом спросил, так что я оставил свое мнение при себе.

— Да нормальные, — кивнул я. А потом, помедлив, добавил: — На день рождения ушел с одной, и, клянусь, Альфи, я даже имени ее не помню. — Это рассмешило его, хотя мне было совсем не смешно.

— Об Элли что-нибудь слышал? — спросил он.

— Нет, — ответил я. Он хмуро кивнул и больше эту тему не поднимал.

Мы распрощались уже под закрытие бара, пообещав друг другу быть на связи. Я извинился за то, что почти не отвечал на сообщения, и поклялся исправиться, но Альфи отмахнулся и сказал, что наверстаем на Рождество или когда я там снова приеду домой. Я вызвал Uber и ждал его на углу, где главная дорога из Сент-Обена выходила к пирсу.

По воскресеньям там разворачивали блошиный рынок, и я подумал, что завтра стоит на него заглянуть. Впервые за год я ощутил, как внутри меня разливается легкость. Та самая невесомость, что рождается из надежды и возможностей, из осознания, что впереди есть что-то хорошее, что я снова могу быть счастливым, если захочу. Мое сердце было разбито, и долгое время я тащился вперед на изломанных ногах, но в тот день, пока ждал такси, я понял, как далеко ушел от мальчишки из будки орнитолога.

Я исцелялся — пусть это и не всегда ощущалось. Я стал сильнее, чем был до Каспиена. Страдал, получил свои шрамы, но я выжил.

В ту ночь мне спалось безмятежнее, чем даже в самые нетрезвые ночи за последние месяцы.