2
Я столкнулся с Финном в феврале, на шестом месяце моего обучения в Оксфорде. Было утро, а у меня — похмелье и неблизкий путь на третье за неделю собеседование в поисках подработки.
Работа мне, по правде, была не особо нужна. На личный банковский счет каждый месяц поступала стипендия от неизвестных благодетелей, и ее вполне хватало, чтобы одеваться, есть и пить (точнее, напиваться). Но почти все, кого я здесь знал, где-то подрабатывали, и мне казалось, что я тоже должен что-то делать. Хотя бы для того, чтобы не пить каждый вечер.
Больше всего я хотел устроиться в букинистический магазин на Миллнер-Клоуз, но они никого не нанимали, так что я просто оставил им свое резюме и расширил круг поиска. До этого мне уже отказали в популярном итальянском ресторане — из-за отсутствия опыта официанта, — и в местном Whole Foods, потому что им нужен был сотрудник для работы по четвергам, а это был единственный день, на который я не мог ничего обещать. В общем, поиски работы шли так себе.
— Джуд! Эй, Джуд! — крик раздался с подножья лестницы у Бодлеанской библиотеки, когда я в пятый раз за день пялился в карту на телефоне. (Хотя раньше доходило до дюжины, так что я делал успехи.) Я поднял голову и увидел высокого симпатичного парня, взбегающего по ступеням, преодолевая две за раз.
— Эээ... привет? — я нахмурился.
— Финли, — он ткнул в себя пальцем. — Финн. Финн Халдейн.
Имя показалось смутно знакомым. Возможно, кто-то с супервизий?
— Мы виделись на дне рождения Каспиена.
Как всегда, я вздрогнул, услышав это имя. Я бывал всего на одном его дне рождения, и это...
— Дальний троюродный брат, — подсказал Финн, пока мои мысли пытались догнать разговор.
Я снова моргнул и присмотрелся к нему.
— Ага, точно. Вспомнил. — И действительно вспомнил. Только парень, стоявший передо мной, совсем не походил на сутулого, тощего ботаника с брекетами и в очках, каким я его запомнил два года назад. — Ты прическу поменял?
Он рассмеялся, запрокинув голову. За улыбкой показались два безупречно ровных ряда белоснежных зубов. А смех был теплым и приятным.
— Прости, я забываю, насколько сильно изменился.
— Да, извини... — я почесал затылок, смутившись. Неужели брекеты настолько меняют лицо?
— Я уже пару раз видел тебя и все думал — подойти, не подойти, — сказал Финн, переминаясь с ноги на ногу.
— Надо было, — улыбнулся я. — Ну и чем ты занимался?
Ты его видел? — хотелось спросить на самом деле.
— Боже, после дня рождения Каса столько всего было...
И, судя по его дальнейшему рассказу, действительно немало. Он поведал, что провел прошлые весну и лето в Намибии, помогал строить школу. Как его держали под дулом пистолета. Как подцепил какую-то африканскую кишечную заразу и чуть не умер. По его словам, все это его изменило. Очень впечатленный, я мог только кивать, разинув рот, особенно учитывая, что сам за прошедший год не делал ничего, кроме как сидел дома и ревел.
Финн был гораздо обаятельнее, чем я его запомнил. Хотя, по правде говоря, я почти не помнил его. Но, с другой стороны, когда я видел его в последний и единственный раз, в той в комнате находился Каспиен, и теперь я понимал, почему так редко замечал что-либо вокруг, стоило ему появиться в поле зрения.
Сейчас же Финн цеплял взгляд: темно-каштановые волосы, высокий, широкоплечий, глаза цвета виски, которые в тот момент сияли теплотой.
— Как тебе здесь? Осваиваешься? — спросил он, когда закончил перечислять свои прошлые приключения.
— Да, все хорошо. Мне нравится.
— В каком ты колледже?
— Модлин.
Финн кивнул.
— Дай угадаю: английский и классическая литература?
— Это настолько очевидно? — рассмеялся я.
— Ха, нет. Но когда я узнаю колледж, могу обычно догадаться по внешнему виду. Это у меня такая дурацкая фишка цеплять кого-нибудь на вечеринках.
— И как? Работает?
— Вообще нет. — Он засмеялся, я подхватил.
— Слушай, я сейчас спешу на собеседование, — я глянул на телефон. На самом деле запас времени был, но имени Каспиена в разговоре еще не прозвучало, и я чувствовал, что чем дольше стою тут, тем меньше шансов его не услышать. А думать о нем перед интервью нельзя.
— О, круто, а куда?
— Эм, в Page&Plant, на Кук-стрит.
— Серьезно? У меня там подруга работает — Эбби. Эбигейл. Она вроде бы заместитель управляющего или типа того. — Он достал телефон из кармана. — Могу замолвить за тебя словечко, если хочешь. — Судя по его уверенному тону, это считалось в порядке вещей.
— О, ну, круто. Почему бы и нет.
— Дашь номер? — спросил он, продолжая печатать.
Я продиктовал, и через секунду мой телефон завибрировал.
— Ну вот, теперь у тебя есть мой. Может, как-нибудь сходим выпить вместе.
— Да, конечно. — Я уже начал уходить, поэтому обернулся. — Спишемся.
Эдди, владелец Page&Plant, предложил мне работу. Он был низкорослый, всегда элегантно одет, но почти никогда не появлялся в своем заведении. Местом управлял его заместитель Севи, который, похоже, сразу проникся ко мне симпатией, а Эбби, когда не училась в университете, подменяла Севи. Это было небольшое модное бистро с книгами в конце Кук-стрит, и они пообещали быть максимально гибкими с графиком — кроме Севи, там работали одни студенты. Не знаю, повлиял ли как-то Финн на то, что меня взяли, но на следующий день он прислал сообщение с приглашением «отпраздновать это дело» в баре.
Я отказался. В основном потому что дописывал эссе, которое нужно было сдать на неделе. Но и потому, что боялся. Боялся, что Финн знает о Касе. И о том, каким глупым я был. А еще — подтвердит все, что я сам должен был понять.
В глубине души я надеялся, что Финн может пролить новый свет на произошедшее. Вряд ли он знал Каса так хорошо, но, возможно, у него был какой-то особый взгляд на него. Кем был Кас? Почему он так поступил? Тогда для меня важнее всего было понять почему.
Я пытался поговорить с Гидеоном. После того как Каспиен уехал, я месяцами тянул из него хоть какие-то объяснения. Но Гидеон, казалось, хотел, чтобы я усвоил только три истины: что все это было неизбежно, что разбитое сердце — обязательный элемент взросления, и что Каспиену прекрасно живется в Бостоне без меня.
Он никогда не был жесток, излагая свою мудрость, но и не особо щадил мои чувства. («О, они проводят Рождество в Альпах!», «Они завели кота! Сибирский лесной, представляешь? Ужасно пушистый!» «Ты видел последнее дело Ксавьера? Актриса судится с киностудией. Кажется, тоже выигрышное. Он заработает на этом миллионы.»)
Гидеон произносил это так, будто речь шла о наших общих старых знакомых, а я, как правило, отделывался односложными ответами, пока не срывался на что-то типа: «Можно, пожалуйста, больше не говорить о них, Гидеон?». На что он, ахнув, отвечал: «Ах, боже мой, да, конечно, как же бестактно с моей стороны».
Я так и не ответил на его последнее письмо. Лишь бегло его просмотрел: поздравление с днем рождения, обещание, что открытка и небольшой подарок уже на пути в Оксфорд, краткое описание ремонта на первом этаже дома и, под занавес, пара строк о том, как блестяще Кас сдал какой-то важный экзамен в Лэрвере.
Я знал, что Кас редко звонил и писал ему. Большинство новостей лорд получал от Блэквелла, и это, я думаю, ранило его. Но все равно, по построению фраз казалось, что Гидеон гордится успехами Каса.
И я тоже гордился. Пока не вспоминал, что не имею на это никакого права.
🌸
В следующую пятницу Финн снова позвал меня выпить. Он тусил с какими-то ребятами из Пембрука — Финн учился там на факультете экологических исследований — и со своим соседом по дому, Алексом. Баст ужинал с семьей, которая приехала в Лондон навестить его. Ирландец Конн слег с простудой, а Ника готовился сдавать хвосты.
В итоге я решил согласиться, потому что напиться хотелось, а делать это в одиночку не нравилось. Я даже не ответил на его сообщение. Просто загуглил место, где он предложил встретиться — винный бар на Литтл-Кларендон-стрит — надел самую приличную рубашку, пригладил волосы ладошкой и захлопнул за собой дверь общежития.
Финн сидел в шумной компании в глубине «Марчелло» — четыре девушки и трое парней, включая его. Пересчитав присутствующих по головам, я догадался, по какой причине он так настойчиво меня зазывал. Им не хватало одного парня.
Финн оживленно болтал с высоким азиатом, который выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала. Кожа сияла, как полированное стекло, на носу — очки в черной роговой оправе, на плечах — длинное пальто Burberry.
Оглядев остальных, я немного успокоился. Они выглядели попроще, как и полагается студентам. Какое-то время я истуканом стоял посреди зала, не зная, как лучше подойти и представиться, пока Финн не заметил меня. Его лицо озарилось, он замахал рукой.
— Олкооооотт! Ты пришел! — заорал он, будто я выбрался с линии фронта, чтобы быть здесь, и будто «Олкотт» — прозвище, которым он звал меня с незапамятных времен. Что я оценил, когда остальные повернулись и уставились на меня подозрительно и без особого энтузиазма.
— Ребят, это Джуд. Мой друг. Подвинься, Пит, — кивнул он парню, ростом не меньше двух метров, сидевшему с краю.
Я сел рядом с Питом, тот молча кивнул. Финн быстро пробежался по именам — у всех, как на подбор, они заканчивались на «и»: Мейзи, Поппи, Олли, Мэри и Калли. Соседа он представил как Алекса, с нового ракурса тот выглядел еще более впечатляюще. Финн добавил мой заказ к следующему раунду, за которым как раз вставал Олли.
Примерно через полчаса вежливого кивания и слишком быстрого заливания спиртного внутрь, я стоял у бара, как вдруг кто-то втиснулся рядом.
— Запишите на наш счет, — сказал Финн бармену, когда тот поставил передо мной пинту Гиннесса. — И два шота текилы.
Я застонал:
— Это плохо кончится.
— Мы еще даже не начали, — ухмыльнулся Финн. — Ну что, как там поживает наш любимый пиздатейший кузен?
Я мгновенно напрягся, уставился на пиво. Ожидал этого, конечно, но на мгновение расслабился, отвлекшись на адаптацию в новой компании.
— Мне он не кузен, — ответил я как можно беспечней.
— Нет-нет, конечно, — произнес Финн наигранно серьезным тоном. — Но спорим, даже если бы и был, ты бы все равно его трахнул.
Я резко повернул голову и вытаращился на него.
Финн довольно улыбался.
— Да ладно тебе. Я же видел, как ты на него смотришь. — Он закатил глаза, кривляясь. — Все, что ты чувствуешь, у тебя на лице написано.
Шею обожгло жаром.
— А ты знал про него и Блэквелла? — спросил он, отпив из своего бокала. — Видел их вместе? Говорят, все случилось так внезапно.
Изогнутая спина Каспиена. Золотисто-смуглая рука Ксавьера. Острый укол боли в груди.
Я взял шот текилы и опрокинул его в один глоток.
Горло обожгло горечью и обидой. Я не стал отвечать напрямую:
— Теперь, оглядываясь назад, все кажется довольно очевидным.
— Ёбаный Кас, — рассмеялся Финн. Он уже хорошо поддал, лицо раскраснелось, глаза посоловели. — Ну серьезно, что такой мужик, как Блэквелл — умный, успешный, красивый — мог найти в этом засранце? Ладно, допустим, он богатый, несчастный сирота — хотя кто знает, может, отец где-то и жив — но ведь Блэквеллу точно не нужны его деньги.
В тот момент Финн понятия не имел, что я тоже был «несчастным сиротой».
— Ах да, еще у него идеальное тело и мордашка угрюмой супермодели. — Финн покачал головой. — Но как человек он просто мразота. Я его терпеть не мог с пеленок. Наверное, до сих пор не могу. Не знаю.
— Тогда зачем пошел на его день рождения? — спросил я. — Если он тебе так не нравился?
— Гидеон пригласил.
— А Гидеон тебе как?
Финна, похоже, смутил мой вопрос:
— В смысле?
— Он же воспитывал Каса. Если Кас и правда такой отвратительный, может, в этом отчасти виноват Гидеон?
Я почувствовал укол вины, когда произнес это. Гидеон мне нравился. Я ему не доверял, но он поддерживал меня в первые дни, когда Каспиен вырвал мне сердце и исчез. И все же мне внезапно представилась возможность узнать больше о двух призраках Дома Деверо. Не было желания выведать что-то определенное, но говорить о них с кем-то кроме Люка казалось непривычным. С кем-то, кто, возможно, подскажет, почему.
Я заказал еще два шота, пока Финн размышлял над ответом.
— Кас всю жизнь провел в интернатах, — начал он. — А там ведь сплошной разврат и всякая жесть. Так что Гидеон, скорее, не воспитывал его, а просто... подписывал бумажки. Убеждался, что тот никого не убил. — Здесь он бросил на меня выразительный взгляд. — Возил к зубному, следил, чтобы ел, пил и в целом был здоров. Бытовуха, в общем. Все знают, что Гидеону нельзя поручать ребенка. Не с его тараканами. Мои родители говорят, он всегда был странным, а потом еще эта история с Серафиной и парнем, который его кинул... Я сам почти ничего не знаю, это было до моего рождения, но история мутная. — Финн передернул плечами.
— А кто-то вообще знает что-то об отце Каса? — Я будто ступал в запретную зону. Практически слышал, как Кас в ярости шипит на меня за такой вопрос. Но все равно его задал.
Финн посмотрел на меня, румяное лицо стало задумчивым:
— Гидеон, наверное. Но у него самого пиздец творился.
— А что у него было с тем парнем? — Я знал версию Гидеона, но хотел услышать другую.
— Насколько я слышал, он сильно влюбился в кого-то в двадцать. Тот парень украл у него кучу денег и исчез. Ему пришлось ползти обратно к отцу и просить прощения. С тех пор он немного не в себе. Представь себе невесту, брошенную у алтаря, а жених еще и сбежал с ее деньгами — это Гидеон, — произнес Финн с тенью презрения. Впервые я заметил в нем что-то жестокое.
Во мне вспыхнул защитный рефлекс. Сочувствие к тому, чье сердце было разбито. К тому, кто так и не смог оправиться от первой трещины. Я слишком хорошо понимал Гидеона. Может, именно поэтому мы с ним и сблизились.
— Видимо, тебе никогда не разбивали сердце, — произнес я холодно. — Повезло.
Финн даже протрезвел немного. В глазах мелькнуло осознание.
— Блядь, — пробормотал он. — Ебаный Каспиен. Прости, чувак.
Я кивнул и опрокинул второй шот.
— Слава богу, он не в моем вкусе, — простонал Финн, заказывая еще два.
— Он же твой кузен.
— Слушай, у нас в роду были короли. Думаешь, какой-то там инцест нас остановит?
Я не смог удержаться — расхохотался. Финн тоже, и напряжение в воздухе рассеялось.
— Ну да, тогда хорошо, что он не в твоем вкусе, — согласился я, когда смех утих.
Финн поднял бокал и бросил на меня взгляд, который можно было понять по-разному. Но чтобы я уж точно не ошибся, он добавил:
— В отличие от тебя.
___________________
Прим. переводчика.
Про упомянутые в главе колледжи:
▸ Magdalen — один из старейших и самых престижных в Оксфорде. Основан в 1458 году. Назван в честь святой Марии Магдалины (Mary Magdalene). Читается необычно: [ˈmɔːdlɪn] — «Модлин», а не «Магдален». Это историческая традиция в английском языке. Колледж известен своей великолепной архитектурой, большими садами и оленьим парком. Среди выпускников — знаменитые политики, ученые и писатели (например, Оскар Уайльд).
▸ Pembroke — основан в 1624 году. Название получил в честь Уильяма Герберта, 3-го графа Пембрука (William Herbert, 3rd Earl of Pembroke) — покровителя наук и искусств. Находится в центре Оксфорда, рядом с Christ Church. Известен своей атмосферой уюта: колледж сравнительно небольшой и считается ламповым среди студентов. Среди выпускников — писатель Сэмюэл Джонсон (создатель первого большого словаря английского языка).