6
В субботу утром мне первым написал Альфи.
Альфи:
Ты с Элли? Офигенно, чувак, красава.
Мне не казалось это особо «офигенным». Я ведь ничего не сделал. Она задала закрытый вопрос, на который я не нашел причин ответить «нет».
Я:
Спасип. Ты должен позвать Джорджию на свидание прямо сейчас.
Он ответил потеющим смайликом. На что я отправил ему рожицу, закатившую глаза. Серьезно, Альфи давно пора было предложить Джорджии встречаться. Мы с парнями устали слушать его нытье. И только вопрос времени, когда кто-нибудь другой пригласит ее на свидание. Скорее всего, Джейсон Форрест. Он увивался за Джорджией еще со школьной постановки.
Внизу, в гостиной, Люк с Бет обсуждали, в какой цвет покрасить стены, так что я направился сразу на кухню, насыпал себе хлопьев с корицей и хрустел ими, прислонившись к косяку открытой задней двери. Жара стояла невыносимая. Переезд в поместье частично ограничил мне свободу передвижений, о чем я раньше не задумывался. Больше не было автобуса в конце улицы, на котором можно было смотаться в город. Теперь, чтобы куда-то добраться, нужно было просить Люка или Бет. Но с беременностью сестры и вечной занятостью дяди на работе и с домом, мне было не удобно их тревожить. Так что предстоящий день обещал быть довольно ограниченным по выбору развлечений. Впрочем, меня это особо не напрягало.
Доев хлопья, я поплелся в гостиную.
— Нужна помощь? — спросил я у Люка с напускным энтузиазмом. — Ну, по дому, например?
— Мы как раз собрались в B&Q за краской. Поедешь?
— Честно? Воздержусь.
Люк усмехнулся:
— Не осуждаю.
— Можешь тогда разобрать коробки, которые загромождают твою комнату, — вставила Бет.
— Но они идеальны в роли столиков для коллекционирования грязной посуды, — парировал я.
Люк расхохотался, Бет закатила глаза. Я пошел наверх принимать душ.
— Можешь хотя бы белье развесить? — крикнула мне вслед Бет. — Там осталось минут пятнадцать, а мы уже выходим.
Я не ответил, и она повысила голос:
— Джуд!
— Я тебя слышал! Да, развешу!
— Прищепки и корзина перед машинкой, вдруг не заметишь!
— Гениально! — крикнул я в ответ.
🌸
После душа, в разгар знойного летнего дня, я развалился на кровати и сделал то, что делают почти все пятнадцатилетние подростки, когда оказываются дома одни: подрочил. Дом нечасто оставался в моем полном распоряжении, так что грех было не воспользоваться возможностью. Я даже дверь не закрыл.
Потом развесил белье и с легким сомнением выглянул в окно своей комнаты. А в этом озере вообще можно плавать? Хотя, если бы это было опасно, думаю, Гидеон бы нас предупредил. Раз течения нет, я решил, что точно не утону.
Разрываясь между напутствием разобрать коробки и желанием охладиться в озере, я понял, что придется сделать одно, чтобы приступить ко второму. Плавательные шорты лежали в одной из коробок с надписью «Одежда — Джуд». Мне пришлось перерыть пару таких, пока не нашлось искомое.
Я зашел в ледяную воду, отфыркиваясь и стуча зубами от холода, и поплыл к середине, погружаясь время от времени с головой, чтобы привыкнуть к температуре. По ощущениям было великолепно — просто идеально. Глубина не пугала: касаясь носочками гладкой гальки, можно было достать до поверхности рукой. Я перевернулся на спину, кувыркнулся под водой, переплыл от одного берега до другого, потом обратно, и залез в лодку. Оттолкнулся веслом от илистого обрыва и, зависнув в центре озера, распластался на дощатом дне. Солнце било в глаза, приходилось щуриться. Лодка мягко покачивалась, и я, видимо, задремал, потому что, когда открыл глаза, солнечный диск сместился за кроны деревьев. До меня донесся странный звук.
Поначалу я не обратил на него внимания, но он становился все громче. Словно приближающийся гром, хотя на небе не было ни облачка.
Я поднял голову — и вздрогнул. Каспиен скакал на лошади прямо на меня. Копыта и отбивали тот самый гром о сухую почву. Лошадь неслась во весь опор, и казалось, вот-вот поскачет по зеркальной глади озера.
И... это действительно так и выглядело.
Я дернулся, слишком неуклюже, потерял равновесие и свалился в воду головой вниз. Когда вынырнул, Каспиен уже разворачивал Фальстафа у кромки, глядя на меня сверху вниз.
— Ты тонешь? — спросил он без тени беспокойства.
— Нет! — я выплюнул озерную воду и смахнул с лица прилипшие пряди. — С ума сошел? Я думал, ты сейчас на меня наскочишь.
— Ну, Фальстаф отлично плавает. Но он только что пообедал, так что я не рискнул.
Это что... шутка?
Я чувствовал себя идиотом, болтаясь на волнах, которые сам же и поднял позорным падением, пока он надменно взирал на меня с высоты своего коня. Стоило бы забраться обратно в лодку, но я не был уверен, что справлюсь с этим достаточно грациозно, поэтому остался в воде, хмуро глядя на него исподлобья. Пижон. Опять собрал свои волосы на затылке, нацепил светло-бежевые бриджи для верховой езды и бледно-зеленое поло. Щеки раскраснелись от ветра и солнца.
— Чего тебе? — буркнул я. — Зачем вообще сюда прискакал?
— С Люком хотел поговорить, — отозвался он, кивая на коттедж за моей спиной.
— Его нет. И Бет тоже.
— Малыша оставили дома одного?
Я зыркнул на него:
— Можешь мне сказать, я передам Люку.
Он смотрел на меня долгим оценивающим взглядом, бесяче скривив рот на одну сторону, будто взвешивал, можно ли мне доверять. Я закатил глаза.
— Дядя приглашает вас всех на обед завтра. В три. Уверен, что запомнишь такую сложную информацию?
— Не знаю. Могу сказать, что ничего не слышал ни о каком обеде.
— И кому, по-твоему, поверят, Джудит? Тебе или мне? — Он ехидно усмехнулся. — Передай. И не опаздывайте.
С этими словами он развернул коня, пришпорил его и умчался обратно к особняку.
А я тошнотворно долгие мгновения смотрел на его удаляющуюся спину, сгорая от злости, унижения и чего-то еще, от чего мутило, как от прокисшего молока.
— Про телефоны слышал, нет?! — крикнул я ему вслед.
Придурок.
🌸
В воскресенье мы обедали на крытой террасе — той самой, где я впервые увидел, как Каспиен играет на рояле. Гидеон нанял шеф-повара и официанта. Было ощущение, что мы пришли на особо изысканный ужин в ресторан, который нам не по карману.
Каспиен сидел слева от меня, напротив — Бет и Люк, а Гидеон — во главе стола, спиной ко входу в дом. Первым делом подали вино. Каспиену налили полбокала, и он отпивал его как горячий чай — крошечными глотками. Я вина не хотел, да и мне в любом случае не разрешили бы. Люка, возможно, еще удалось бы уговорить, но Бет — ни за что.
Алкоголь вообще не произвел впечатления на мой подростковый вкус — ни вино, которое мы стащили из холодильника родителей Джоша, ни виски из мини-бара отца Альфи. Вот от пива бы я не отказался, но тут его не предлагали.
— Люк, Бет, — начал Гидеон. — У меня не было возможности обсудить это с вами обоими, но раз уж вы говорили, что Джуд много читает, я предложил ему пользоваться нашей библиотекой. И думаю, Каспиену придется по душе компания сверстника.
— Гидеон, это очень мило с твоей стороны, — Бет сияла, как новогодняя гирлянда. Я еще ни разу не видел, чтобы она так много улыбалась за короткий промежуток времени. Это даже пугало. — Джуду тоже будет очень приятно.
С хрена ли это Джуду будет приятно? Если бы Бет настоятельно не рекомендовала мне «не устраивать сцен», я бы произнес это вслух.
— Да, полагаю, для разнообразия неплохо будет пообщаться с кем-то моложе сорока, — вдруг вставил Каспиен.
Мало того, он повернулся ко мне и... улыбнулся. Не надменной ухмылочкой, которой обычно одаривал, а по-настоящему. Тепло и искренне. Я потрясенно моргнул.
— Только не говори этого при Марио, — упрекнул его Гидеон. — Ему всего тридцать два.
— А выглядит на все пятьдесят, — возразил Каспиен, каким-то образом умудрившись произнести это, схоронив сарказм под мягкой невинностью.
— Марио — его тренер по теннису, — пояснил нам Гидеон. — Милый парень. Прилетает к нам из Лондона дважды в неделю. Джуд, ты играешь в теннис? Мог бы присоединиться к ним и взять несколько уроков.
— Нет, — отрезал я в надежде, что это расценят, как ответ и на вопрос, и на предложение.
— Джуд раньше играл в регби. И хорошо играл! — улыбнулся Люк. — Пока ему не сломали запястье в жестком захвате. Поэтому он решил завязать.
— Какое запястье? — спросил меня Каспиен.
— Левое.
Он кивнул, голубой лед в его глазах чуть потемнел.
— До сих пор побаливает, если долго пишу или печатаю, — добавил я, адресовав это Гидеону, который смотрел на меня с легкой жалостью. — Так что, думаю, теннис — не лучшая идея.
— Жаль.
Разговор перетек к будущему ребенку, коттеджу и восстановлению сада Деверо, которое все еще не закончилось. Журнал «Jersey Enquirer» даже собирался сделать о нем репортаж.
О саде, разумеется.
Мне светские беседы быстро наскучили, но острое ощущение близости тела, сидевшего слева, держало в постоянном напряжении. Краем сознания я ловил каждый перекат кадыка, когда он проглатывал еду, каждое касание губ бокала с вином, малейшее движение, которое он совершал.
Каспиен сидел прямо, спина — идеально ровная, еда на тарелке — аккуратно нарезана. И прикладывал салфетку к губам чуть ли не ежеминутно, как будто его с пеленок учили правильным манерам. Я невольно стал замечать, что сам сутулюсь и скорее давлю еду в кашу, чем разрезаю, хотя пользовался теми же ножом и вилкой.
Сегодня он надел белоснежную хлопковую футболку, на вид мягкую, как масло, темно-синие шорты-чинос и белые слипоны. Волосы золотистыми волнами спадали на плечи.
Когда унесли тарелки, я вскочил со своего места, якобы чтобы воспользоваться туалетом, но на самом деле — в отчаянном поиске уединения. Хотелось убраться от Каспиена подальше, туда, где я мог сутулиться, дышать и в целом не чувствовать себя собакой, которой люди великодушно позволили есть за своим столом. Как же неимоверно хотелось домой, в свою комнату.
Я возвращался в музыкальную галерею, когда застал Каспиена разговаривающим по телефону в гостиной напротив дендрария. Подслушивать совсем не входило в мои планы — честно. Но его голос звучал так мягко, умоляюще... что я застыл.
— Я не могу, — говорил он. — Потому что я не один. То есть один, но... я не могу здесь.
Каспиен стоял ко мне спиной, и я не видел его лица. Однако, его голос звучал настолько непривычно, что я опешил. Не злобное шипение или пренебрежительная колючесть, которые доставались мне, и даже не вежливая отстраненность, прибереженная для Люка. Нет. В этом тоне сквозило что-то совершенно иное.
— Нет. Тебе придется подождать.
Он рассеянно водил пальцем по узорам мраморной столешницы. Стоило ему чуть повернуть голову, и мое присутствие бы тут же раскрылось, но я не мог двинуться с места.
— Расскажи, — произнес он тише. — Что ты хочешь со мной сделать?
От его низкого, сдавленного выдоха у меня резко потемнело в глазах. В паху прострелило, будто от удара током. Щеки запылали.
— Ммм. Это звучит... заманчиво.
Внезапно он развернулся. И не особо удивился, увидев меня.
Глядя мне прямо в глаза, он произнес в трубку:
— Да. Я тоже не могу дождаться.
Непристойный звук, который он издал, совершенно не соответствовал выражению его лица.
— Мгм, до встречи.
Каспиен убрал телефон в карман и направился ко мне. Мне же оставалось только молиться, чтобы он не посмотрел вниз и не заметил, что творилось у меня в штанах. Такого позора я бы не пережил. К счастью, футболка на мне в этот вечер была длинной, и я впервые в жизни мысленно возблагодарил тех, кто вернул в моду оверсайз.
— Знаешь, Джудит, приличные люди не подслушивают чужие разговоры.
— Я не подслушивал, — соврал я. С кем, блядь, можно так разговаривать? Со своей девушкой? Потому что тон разговора иных вариантов не оставлял.
— Правда? А что ты тогда делал? Просто любовался мной?
— Ага, конечно, — бросил я и развернулся, чтобы уйти.
— А знаешь, он же не успокоится.
Я остановился и обернулся.
— Кто?
— Гидеон. Он не отстанет, пока мы не станем друзьями. Такими, знаешь, прямо «не разлей вода». Так что можешь просто дать ему то, чего он хочет.
Я нахмурился:
— Вряд ли ему это настолько важно.
— Ты его не знаешь.
— Зачем ему, чтобы мы стали друзьями?
Он пожал плечами.
— Ты сам слышал: он меня жалеет.
Прозвучало, как ложь. Я в душе не чаял истинных мотивов лорда, но поднял, что Каспиену они прекрасно известны.
— Видишь ли, у меня совсем нет друзей.
— Ты когда-нибудь задумывался — почему?
— Не особо.
Он театрально вздохнул и, сунув руки в карманы, шагнул ко мне.
— Слушай, мы оба понимаем, что он хочет невозможного. Но мы могли бы... подыграть ему. Притвориться друзьями. Может, тогда он отстанет.
— Подыграть... — повторил я.
Одна лишь мысль «играть с Каспиеном» во что бы то ни было привела меня в ужас. Но под страхом шевелилось острое, нервное предвкушение, как перед резким падением на американской горке.
— Да, Джудит. Поиграй со мной.
— Еще раз назовешь меня так — будешь играть сам с собой.
Только услышав себя, я понял, как это прозвучало.
Глаза Каспиена загорелись, губы растянулись в улыбке. Мне вспомнились звуки, которые он посылал в микрофон своего телефона.
— О, Джуд... думаю, нам с тобой будет очень весело.
Мне не хотелось даже задумываться над тем, что он имел в виду.
— С кем ты разговаривал? — спросил я.
— Ты не знаешь этого человека.
Может, он расскажет, если мы станем друзьями?
— Так что скажешь, Джуд? — Он протянул руку. — Поиграем в дружбу? Ради Гидеона?
Я в сомнении закусил губу. Это казалось ловушкой — очевидной, распростертой прямо перед носом, но я все равно шагнул в нее. Посмотрел на его кисть. Эти пальцы будут сниться мне еще долго.
Неуверенно вложил свою ладонь в протянутую руку.
— Ради Гидеона.
От улыбки, которой он одарил меня — завораживающее медленного изгиба розовых губ — подскочил пульс, будто мне в вены впрыснули яд.
— Чудесно, — сказал Каспиен, отпустил мою руку и, не оглядываясь, прошел мимо.
Я стоял и смотрел ему вслед. Пот струился по шее, а ладонь в том месте, где касалась его, горела, словно заклейменная.