5
Хотя в моей спальне в коттедже было всего одно небольшое окно и пахло старой древесиной, по размеру комната вдвое превосходила мою прежнюю берлогу в Гори. Дымоход древнего камина в углу сообщался с вытяжкой из кухни, так что я чувствовал запах ужина еще до того как меня к нему звали.
Поздней осенью этот камин нагнетал в комнату ледяной воздух, но в начале сентября здесь было так душно, что я был ему почти благодарен.
Одним из плюсов переезда в Сент-Оэн было то, что мне можно было забыть про трясучку в школьном автобусе. Хотя теперь мы жили ближе к городку, поместье Деверо находилось в стороне от автобусного маршрута, и в какой-то момент даже обсуждалась идея, чтобы я ездил почти пять километров на велосипеде до ближайшей остановки. Но в итоге Люк сказал, что проще и безопаснее подвозить меня утром на машине, а это значило лишние драгоценные минуты сна.
Но больше всего в новом доме мне нравился вид из окна моей комнаты на сад и бликующую гладь озера в конце участка. По правде говоря, озером его называть было преувеличением, скорее так, обычный прудик для уток. Но в нем можно было плавать, а еще там помещалась лодка, в которой я мог лежать часами, уставившись в небо — чем я, собственно, и занимался накануне.
Прошла неделя с тех пор, как мы переехали, и я еще ни разу не столкнулся с Каспиеном. В библиотеку, куда так великодушно приглашал Гидеон, я тоже пока не заходил, главным образом потому, что мой новый ноутбук оправдал все ожидания и стал достойным развлечением. Тем не менее, список книг я все же составил и собирался передать его Гидеону, когда в субботу пойду помогать Люку. С началом учебного года меня привлекали к работе в садах Дома Деверо только по выходным.
Так что, несмотря на настораживающую тень в форме Каспиена, первая неделя в коттедже прошла хорошо. Даже появились мысли, что мне и правда здесь может понравиться.
Начинался второй урок первого учебного дня, когда рядом со мной приземлился мой лучший друг Альфи. Он придвинулся ко мне с круглыми, как блюдца, глазами:
— Мама сказала, ты переехал в Дом Деверо!
Ах да, его мама и Бет стриглись у одной парикмахерши.
— Не в дом, придурок, — фыркнул я, доставая из сумки учебники, — в коттедж. Люк занимается их садами. Ему выделили жилье там.
Я пожал плечами, как будто это не имело значения. Альфи же, наоборот, пребывал в явном восторге.
— Так ты его видел? Все говорят, он старый извращенец. И живет там вдвоем с племянником. — Он скорчил гримасу. — Странноватенько, согласись.
Я постарался говорить ровно, но внутри вспыхнуло раздражение.
— Он не старый. И не извращенец. А Каспиен вообще учится в школе-интернате. Его там почти никогда не бывает.
Сам не знал, зачем солгал.
— О, Каспиен, да? — расхохотался Альфи. — Как Каспиен-дружелюбное привидение?
— Это Каспер, дебил.
Он меня проигнорировал:
— Слушай, а когда можно заглянуть к тебе? Всегда хотел посмотреть, как там внутри.
— Внутри чего? — Джорджия плюхнулась за парту впереди, принеся с собой облако сладко-фруктового аромата.
— Угадай, кто обзавелся новой хатой? — Альфи кивнул на меня. — Олкотт теперь живет в особняке.
— Альфред, заткнись.
Джорджия уставилась на меня, и тут подошла Элли — с широкой, но почему-то немного отстраненной улыбкой, и явно избегала встречаться со мной взглядом. Мы не разговаривали с той ночи на пляже, когда я ее поцеловал. Тогда это казалось важным, но к концу лета я с трудом вспоминал, почему.
— Привет, детишки, — она села рядом с Джорджией. — Я без сил. Как сосредоточиться?
— Элс, всего один урок прошел, — заметила Джорджия. — Кстати, Джуд теперь живет в огроменном домище.
Элли повернулась ко мне:
— Что?
— Ага, и это не просто дом, — подхватил Альфи. — А целый особняк Деверо!
— Да блин, не живу я в особняке!
— Ты переехал? — Элли выглядела обиженной.
— Ну, типа того, — я улыбнулся.
— Так, класс, я здесь, я квир*, и я готов научить вас всему, что знаю о наследственности, изменчивости и эволюции. Открываем учебники, глава двенадцать, страница тридцать шесть, — бодрый голос мистера Саймона оборвал расспросы моих друзей. По крайней мере, до обеда.
*минутка просвещения переводчика: I'm here, I'm queer, ... — это риторический шаблон, особенно популярный в англоязычном мире, часто звучащий как: «I'm here, I'm queer, get used to it! («Я здесь, я квир — привыкайте!»). Этот лозунг возник в 1990-х годах как формула гордости и самопринятия в ЛГБТК+ сообществе. Используется с вызовом, с иронией или с самоиронией — в зависимости от контекста.
🌸
— Итак, расскажи нам про племянника, — в голубых глазах Джорджии сиял маниакальный интерес. — Он же нашего возраста?
Мы сидели за столиком на улице. Джош тоже был с нами, но, в отличие от остальных, мой переезд волновал его меньше. Я откусил от сэндвича и запил водой, оттягивая неизбежное — разговор о Каспиене Деверо. Просто пожал плечами, но Джорджия нетерпеливо махнула рукой:
— Ну и? Нашего?
— Думаю, да. Может, на год младше.
— Он красивый? — не отставала она.
Джош с Альфи рассмеялись, но я заметил у последнего легкое беспокойство на лице. Альфи был влюблен в Джорджию с девятого класса. Ничего, правда, не предпринимал по этому поводу, только ныл нам с Джошем про ее «идеальные сиськи, волосы и глаза».
— Откуда мне знать? — буркнул я.
— Фу, Джуд, ты такой гомофоб, — надулась Джорджия. — Мужчина может признать, что другой мужчина красивый, и при этом не быть геем. Я думала, ты повзрослел.
— Да, Джуд, вот я, например, считаю, что ты реально горячий, — сказал Джош и чмокнул губами в мою сторону.
Элли рассмеялась, Джорджия захлопала в ладоши, а я в это время пытался решить, а красив ли, собственно, Каспиен Деверо.
— Джордж, я не гомофоб, просто... не оцениваю парней так, — ответил я, хотя почему-то это прозвучало как ложь. Может, потому что мысленно я уже признал, что Каспиен красив. Объективно.
Она кивнула, уже более понимающее.
— А он какой вообще? — спросила Элли. Парни уже казались менее заинтересованными.
— Высокомерный и немного мудак, — честно признался я, но про себя добавил: 'Хотя, возможно, спас меня от отравления ядовитым растением.'
— Интересно, а он есть в Инсте? — пробормотала Джорджия, доставая телефон.
— А мне больше дядька его интересен, — сказал Джош.
Альфи хлопнул его по плечу:
— Вот именно. Реально жуткий тип. Чувак, от него максимально прет Савилл-вайбом. Одинокий старикан в огромном доме с кучей бабла. Батя говорит, он странный.
*Saville — отсылка к Джимми Савиллу (Jimmy Savile) — британскому телерадиоведущему, чья репутация рухнула после смерти, когда вскрылись многочисленные случаи сексуального насилия. Его имя стало нарицательным как символ «старого подозрительного мужчины», особенно в контексте педофилии.
— Да, блядь, не старый он! — сорвался я.
Меня бесило, что они говорят про Гидеона, как про какого-то извращенца. Я не понимал, что такого ужасного в том, что одинокий мужчина живет с племянником. Люк прав — если бы Бет умерла, разве было бы странно, что мы живем вместе?
— И он не странный. Он крутой, ясно? Помог Люку и спас нас от переезда к черту на кулички. Так что хватит херню нести.
Неловкая тишина затянулась на минуты, пока Джорджия вдруг не воскликнула:
— Боже, кажется, я его нашла!
Она развернула телефон к Элли, завизжала и затопала ногами, как маленький ребенок от восторга:
— Да ну нахрен! Он красавчик. Как модель. Он модель, да? Джуд, это он? — Джорджия сунула экран мне под нос.
Горло пересохло. Это был он.
Стоял среди снега, топлесс, волосы в инее, щеки и нос ярко-розовые. Соски тоже, хотя я, конечно, вовсе не на них смотрел.
— Да, это он, — подтвердил я.
Джорджия снова взвизгнула:
— Боже, ладно, нам нужен план. Мне нужен план. Я выйду за него замуж.
Мы с Джошем посмотрели на Альфи, который уже забыл о моей вспышке и взирал на Джорджию убийственным взглядом. Та жадно листала Instagram Каспиена, а когда она мечтательно прошептала «Джорджия Деверо», мой друг резко подскочил со скамьи.
— Совсем забыл, мне надо к мистеру Киннелу — насчет игры в субботу, — буркнул он и затопал к спортзалу.
Элли с Джорджией даже не отвлеклись от телефона.
Я шел на четвертый урок, когда Элли догнала меня в коридоре.
— Привет, — сказала она.
Мы впервые за весь день остались одни. Я оценил, что она подождала этого момента.
— Привет, — ответил я, не сбавляя шага.
— Знаешь... Я думала, ты напишешь летом, — она смотрела вперед с напускным безразличием. — Но ты не написал. Ни одного сообщения. Это грубо.
— Блин, прости, — я растянул губы, зная, что с моей улыбкой это прозвучит не так жалко.
Она остановилась. Я тоже.
— Как положено, — сказала она.
— Что?
— Извинись как положено.
В ее темных глазах не было обиды — только смех. И я вдруг вспомнил, почему тогда, на пляже, поцеловал ее. Красивая девчонка, да, но главное — она отличалась от других. Не устраивала истерик из-за глупостей.
— Прости, Элли. Лето сумасшедшее выдалось... Я помогал Люку с садами, потом мы переезжали. А еще я узнал, что стану дядей. Столько всего навалилось. Я и Джоша-то с Альфи почти не видел.
Она смотрела на меня, ее темные волосы и глаза блестели на солнце.
— А насчет той ночи на пляже? — спросила она мягко, но с легким надрывом. — За нее ты тоже извиняешься? Потому что, когда ты не написал, я решила, что, наверное... ты пожалел об этом.
Я почесал затылок, чувствуя себя подонком.
— Это было по-свински с моей стороны. Нет. Я не жалею.
Элли тихо фыркнула, ударив меня кулаком в грудь.
— Боже, я же шучу. А ты смотришь так, будто я только что сказала, что у тебя умерла собака.
Я с облегчением рассмеялся.
— Слушай, я практически все лето провела в Италии, о тебе почти не вспоминала. И мне кажется, на самом деле это я тебя поцеловала. Так что, возможно, именно я и должна была написать.
Она улыбалась широко и заразительно. Вот почему она мне нравилась.
Я усмехнулся.
— Равноправие и все такое?
— Знаешь же, я из этих.
— Знаю.
Она снова улыбнулась и замолчала, между нами повисла тишина. Я знал, что должен был сказать. Мне пятнадцать, а Элли Уолш — одна из самых красивых девчонок в школе, и явно ко мне неравнодушна. Она поцеловала меня на пляже, а потом прямо сказала, что я повел себя как придурок. Она открылась. Я уважал это и искренне восхищался.
Но почему тогда мои мысли были не о ней? Почему в голове стоял образ полуобнаженного Каспиена Деверо, в снегу, с розовыми щеками и замерзшими волосами?
Честно говоря, я не хотел разбираться в причинах. Не хотел думать, почему с одного взгляда запомнил его ник в Instagram или почему все чаще задумывался, что мы ни разу не пересеклись с тех пор, как я переехал в коттедж садовника. Я просто отбросил эти мысли и сказал то, что должен был:
— Слушай, не хочешь заглянуть ко мне на неделе? Заценишь мой новый «особняк». Можем подготовиться к экзамену по биологии.
Элли просияла очаровательной улыбкой.
— С удовольствием.
Она приехала в пятницу. Отец подвез ее на «Рейндж Ровере». Бет вышла, чтобы поздороваться с ними, а я остался ждать у двери. Элли выскочила из машины: волосы распущены, губы блестят, и пока отец кричал, что вернется за ней в полдесятого, она уже неслась ко мне.
Бет не возражала, когда я спросил, может ли Элли прийти ко мне позаниматься. Но при условии, что дверь останется открытой и девочка уйдет до десяти. Люк поддержал меня ободряющей улыбкой.
Хотел ли я, чтобы Бет запретила? Прямо сказала «нет»?
Возможно.
Правда, когда я попытался понять, почему, у меня разболелась голова.
— Как мило, — сказала Элли, бросив рюкзак на кровать и выглянув в окно. — У тебя там лодка на пруду.
Я засмеялся.
— Да, я иногда хожу туда... подумать.
— Опасно, — усмехнулась она. — Думать, я имею в виду. А не кататься на лодке.
Я прочистил горло.
— Давай-ка я нам музыку включу, что ли.
Я сел за ноутбук, подключил блютуз-колонку и запустил плейлист Тейлор Свифт — знал, что они с Джорджией ее обожают. Вряд ли бы Элли понравилось то, что я слушал последние дни. Инструментальные мелодии с замысловатыми фортепианными соло.
— О, у тебя новый ноут? — сказала Элли, подходя ближе. Наклонилась, и я ощутил свежий цветочный аромат ее волос. — Получил-таки. Круууто. Как он?
— Быстрый. Гораздо шустрее старого.
— Только не переходи по сомнительным ссылкам. Так ноуты и убивают. И никакого порно, — добавила она с лукавой улыбкой.
Я хмыкнул и прибавил громкости в колонке. Когда повернулся, чтобы встать, ее лицо оказалось совсем рядом, губы сияли розовым блеском, и от них пахло клубничным мороженым. У меня дернулось в штанах.
И я почувствовал тако-ое облегчение.
Это значило, что я — нормальный. Что Элли мне все еще нравится. Она нравилась мне тогда, на пляже, и нравится до сих пор.
Неважно, что прошлой ночью я зависал в Instagram Каспиена, а потом дрочил в душе...
Если у меня привстал на Элли Уолш, значит, все в порядке.
Дверь осталась приоткрытой, но скрип ступеней возвещал на весь коттедж, что кто-то поднимается, поэтому о неожиданных гостях можно было не волноваться.
Я глубоко вдохнул, потянулся и поцеловал ее.
Без языка сначала, но потом она скользнула своим мне в рот, и я ответил. Ее рука легла мне на бедро, не слишком близко к члену, но и этого хватило. У меня встал. Губы Элли были теплыми и влажными, и на вкус — восхитительными. Она была прекрасна.
Чертовски прекрасна.
Перед тем как уйти, она спросила, не хочу ли я с ней встречаться.
Я согласился, потому что не было ни одной причины отказаться. Пока она ехала домой, ее статус в Facebook сменился на «в отношениях».
А я лег в кровать и открыл профиль Каспиена, чтобы узнать, не появилось ли новых публикаций.
Не появилось.
Где он? Вернулся в Швейцарию? Упал с лошади?
Мне, в общем-то, было все равно. Просто... было беспокойно, вот и все. Невыносимо не знать, когда он появится и снова начнет огрызаться или шипеть, как змея в траве.
Поскольку уведомления с его профиля у меня были включены, пуш всплыл над статьей о новом альбоме Arctic Monkeys.
Каспиен выложил фотографию: вид на территорию поместья из окна, по моему предположению, его комнаты. Значит, не в Швейцарии.
Луна этой ночью стояла высоко, полная и яркая, поэтому ее свет заливал сад, будто приглушенные софиты сцену. Трава застыла бархатисто-зелеными волнами, озеро — расплавленным серебром.
А чуть дальше виднелся тускло-оранжевый прямоугольник окна в небольшом домике с соломенной крышей.
Окна, которое я хорошо знал.
Моего окна.