Олеандр

В то время я был уверен, что сестра меня ненавидит. Мне казалось, ее раздражение из-за необходимости заботиться обо мне после смерти родителей было столь сильным, что места для любви не осталось. На момент аварии Бет была замужем за Люком чуть больше года. Они только перебрались в свой первый дом — Люк родом с Джерси, они познакомились в интернете, и она переехала к нему. Молодожены, мечтающие начать совместную жизнь — и тут на них сваливаюсь я, мрачный, замкнутый восьмилетний книжный червячок.

Я стал сюрпризом даже для своих родителей, появившись на свет через год после того, как сестра уехала учиться в университет. Не знаю, о чем они думали, если вообще о чем-то думали: только избавились от одного ребенка — и на тебе, еще один груз на восемнадцать лет. Поскольку я родился когда ей было восемнадцать, у нас с ней не завязалось обычных братско-сестринских отношений. Мы не жили под одной крышей, у нас не было общих воспоминаний детства, и когда я переехал к ним с Люком, я был для нее кем-то вроде дальнего родственника — родным по крови, но чужим.

Если бы сестра была человеком другого склада, возможно, из-за отсутствия у нас родственной эмоциональной связи ей было бы проще принять ту роль, которую от нее ждали. Но у Бет напрочь отсутствовал материнский инстинкт. Это не недостаток — просто в ней этого не было от природы. Она не была теплой и ласковой, напротив, в ней чувствовалась почти ледяная отстраненность, которая казалась мне особенно странной после мамы. Мама была до навязчивости любвеобильна. По крайней мере, такой я ее помню. Удушающе ласковая, но добрая и с открытым сердцем.

Так что эмоциональная реакция сестры, когда она узнала, что беременна, потрясла меня куда сильнее самой новости.

А еще это означало, что нам придется переезжать.

Люк и Бет все еще жили в уютном, крохотном домике с двумя спальнями, где и началась их совместная жизнь, но теперь нужна была детская. За ужином они обсуждали, что можно поставить люльку в спальне, хотя бы на первое время, но это, конечно, не выход. Сестра взглянула на меня так, что я настроился услышать приказ собирать вещи. Но внезапно Люк потянулся ко мне и крепко сжал мою руку.

— Ну что, Джуди, ты будешь старшим братом! Что чувствуешь?

— Дядей, — поправил я. — Я буду дядей.

— Вот теперь сам узнаешь, каково это, — улыбнулся он. — Страшно? Ничего, если страшно.

Я не знал, что сказать. Что я чувствовал? Определенно, было немного страшно. Неспокойно. И неуютно под взглядом сестры, которая, как мне казалось, уже мысленно планировала ремонт в моей комнате под детскую.

— С нетерпением жду этого, — ответил я в итоге.

Люк снова сжал мою руку и повернулся к Бет:

— Можем начать искать варианты уже сегодня. Думаю, вложенного в этот дом капитала хватит на новый. А если нет, могу заложить долю в «Green's».

Бет кивнула, прикусив губу.

— Ну, раз я беременна, о повышении можно забыть до выхода из декрета. И отпуск, конечно, придется отменить. Милый, будем экономить каждую копейку.

Люк согласно кивнул и отправил в рот очередную вилку с намотанными на нее спагетти.

А меня занимала только одна мысль, и не о беременности, не об отпуске и не о детской.

Я думал — а не прокатят ли меня с моим новым ноутбуком?

🌸

Через три недели ответ на все наши молитвы пришел от самого неожиданного человека: Каспиена.

Солнце уже не палило так, как в первый день нашего приезда, но ветер стих, и облака разбежались, так что все равно ощутимо припекало. В обед мы ушли в дом — спасаться от жары в большой, почти не используемой кухне. Каменные стены, пол и высокие окна хорошо сохраняли прохладу, и я уселся на лавку, прижавшись спиной к холодной стене.

Люк болтал о ребенке — о том, какие имена ему нравятся, как он надеется, что если будет мальчик, он полюбит динозавров и космос, а если девочка, то будет похожа на Бет... и тут вошел Каспиен. В бело-голубой полосатой льняной рубашке — как всегда, на пару размеров больше — и белых шортах чуть выше колена. Волосы собраны в пучок, как у девчонок, но несколько светлых прядей свисали на лицо. На этот раз он был босиком, с гладкими, слегка загорелыми ногами.

Он выглядел... нелепо.

Ни один знакомый мне парень даже мертвым не вышел бы в таком виде на люди. Тем более перед другими парнями. Тем более перед взрослыми.

Но Каспиен казался расслабленным. Посвежевшим, чистым, каким-то... французом, что ли.

Он схватил зеленое яблоко, подбросил его в воздух, поймал и откусил, и когда обернулся, Люк проглотил свой чай и дружелюбно махнул ему рукой.

— Каспиен, как дела? — спросил мой дядя тем же приветливым тоном, каким говорил со всеми.

Я ни разу не видел их вместе и не знал, как Каспиен отреагирует. Подготовился к язвительности.

И едва не поперхнулся водой, когда он... улыбнулся. По-настоящему. Никогда раньше не видел, чтобы он так улыбался — и у меня в животе что-то перевернулось.

— Отлично, мистер Грин. Главное — не испустить дух от этой отвратительной жары. Там снаружи, наверное, просто ад.

— Я же говорил, просто Люк. И мы уже привыкли, да, парни? — Люк улыбнулся. Гарри и Гед согласно промычали, уплетая бутерброды.

— Не забывайте делать перерывы и берите воду из холодильника, — сказал Каспиен. Доброжелательно.

У меня глаза на лоб полезли, и челюсть отпала. Кто, черт возьми, этот человек?

— Само собой, парень. Спасибо.

Каспиен снова улыбнулся, налил себе два стакана и повернулся к нам, предлагая наполнить наши. Мы не отказались, и тогда он прошелся и спокойно, уверенной рукой разлил воду из кувшина с лимоном и льдом по всем нашим стаканам. Даже в мой.

И при этом не взглянул на меня.

— О, кстати, у Люка новости, — сказал Гед Каспиену. Как будто они были друзьями. Как будто Каспиену было не все равно. Как будто он вообще умел вести себя, не превращаясь в маленькую белобрысую кусачую змею.

— Новости? — Каспиен заинтересованно приподнял брови и посмотрел на Люка с явным интересом.

А я таращился на него так, словно у него выросла вторая голова, недоумевая, точно ли это тот самый человек, который обозвал меня цыганенком в первый день и протарахтел свое «дендрарий» на прошлой неделе? Это же совершенно разные люди, и я не понимал, почему Люку, Геду и Гарри досталась эта версия Каспиена, а мне — та, неприятная. Что-то жгучее и горькое закипело у меня в крови.

— Да, Бет беременна, — поделился Люк, светясь от счастья.

— Вы станете отцом? — Каспиен удивился, подняв брови. — Мистер Грин, это потрясающе. Поздравляю! Вы будете... просто блестящим отцом.

Блестящим. Я чуть не расхохотался. Кто вообще так говорит? Ему что, пятьдесят?

— Оу, спасибо, спасибо. Мы очень рады, — Люк кивнул мне. — Правда, придется переехать, но нам давно пора в дом побольше.

Каспиен нахмурился.

— Вы переезжаете?

— Пока нет, но начали искать. Придется, наверное, за город — там подешевле. Ну, ничего, справимся. — Он широко улыбался, а мне снова стало мучительно стыдно. За то, что занимаю комнату, в которой могла бы быть детская. За то, что вообще существую.

Каспиен задумчиво прикусил губу.

— Так значит, вы больше не сможете работать у моего дяди?

— Да нет, что ты. Просто придется выезжать пораньше. Ничего страшного. Джуди по утрам отличный собеседник.

Я резко повернулся к Люку. Он подмигнул мне.

— Джуди, — повторил Каспиен, и глаза у него потемнели. Мне это не понравилось. — Серьезно?

— По правде говоря, нет, он всегда ворчит, — рассмеялся Люк. — А минимум час, как проснется, просто невыносим.

Мне стало жарко, щеки запылали. Оттого, что Каспиен теперь знал, как я просыпаюсь. Знал, что Люк зовет меня Джуди. И что нам придется уехать из Гори, потому что Люку не по карману больший дом.

Я натянуто улыбнулся и поднялся.

— Схожу в туалет, — пробормотал я и вышел, стараясь не бежать, но как можно быстрее убраться подальше от этого парня с белобрысым пучком на голове.

Как только Бет вошла в дом, Люк сразу принялся рассказывать ей новости. Она слушала, и по мере того как он говорил, недоумение на ее лице росло.

— Я не понимаю, — выдохнула она.

Люк сиял.

— С ума сойти, правда? Но, детка, это же идеальный вариант. Ты просто сама еще его не видела.

— Он просто... отдает его тебе бесплатно? Не в аренду?

— Нам, — Люк вспомнил, что я тоже в комнате, и повернулся ко мне — я сидел на диване, сжимая на коленях затасканный томик «1984». — Ну, там кое-что нужно подлатать, но нет ничего, с чем бы я не справился сам. Он сказал, если мы согласимся, то сразу отправит подрядчиков проверить электрику, воду и отопление. Отделкой я смогу заниматься в свободное время. Бет, это идеальный вариант. Тебе понравится.

— Зачем ему это? — Бет качала головой, искренне сбитая с толку.

Я тоже. Я видел тот коттедж, и он был в отличном состоянии. Сдавай — и греби кучу денег. Четыре спальни, просторная гостиная, большой сад спереди, еще больше сзади — и выход к озеру. Озеру! И лорд, сэр Гидеон Деверо, предложил его Люку, Бет и мне. Просто... чтобы помочь.

Звучало, как бессмыслица или шутка. Но нет. Это действительно случилось.

Перед самым концом рабочего дня Гидеон позвал Люка обсудить договор, а мы остались ждать в фургоне. Очень глубоко в душе я надеялся, что Люк вернется и скажет, что мы плохо работаем и нас увольняют. Тогда мне не пришлось бы больше видеть Каспиена Деверо.

Хотя это стало бы катастрофой для Люка, Бет и ребенка, а я этого не хотел.

Совсем не хотел.

Когда мы ехали обратно, Люк рассказал о своем разговоре с Гидеоном. Оказывается, хозяин особняка предложил Люку работу — и не ту, ради которой мы вообще приехали. Он предложил Люку стать старшим садовником в Доме Деверо.

Гидеон сказал, что в Доме Деверо уже почти двадцать лет не было постоянно проживающего на территории садовника. Люк объяснил, что у него есть собственная компания «Green's Gardening Group», и он не собирается ее бросать. Но и на это Гидеон нашелся с ответом. Он готов вложиться в Green's, чтобы Люк смог нанять регионального управляющего. Может, даже получится открыть филиал на материке.

Так Люк мог бы участвовать в восстановлении садов Деверо, что послужило бы отличной рекламой на сайте компании, и при этом сохранить свой бизнес. Вишенкой на торте стало условие проживания на территории. Предлагался каменный двухэтажный коттедж с четырьмя спальнями примерно в полукилометре от особняка, на восточной окраине поместья.

Все это казалось настолько невероятным, что я просто сидел в оцепенении, не в силах поверить в такую удачу. Но самое удивительное Гидеон приберег напоследок: он сказал, что, живя в поместье, я могу составить компанию Каспиену. Мол, у парнишки здесь почти нет друзей, и ему было бы полезно общаться с кем-то своего возраста.

— Ни за что. Я его ненавижу, — выпалил я, подняв, наконец, челюсть с пола фургона.

— Да ладно тебе. Он, конечно, немного пафосный, но сердце у него доброе, — попытался защитить его Люк.

Я злобно зыркнул на дядю:

— Люк, я вообще не уверен, что у него есть сердце.

— Джуди, — мягко пожурил он. — Знаешь, я почти уверен, что это была его идея.

Я фыркнул, но получилось как-то странно, с надрывом:

— Чтобы мы подружились? Да он меня терпеть не может.

Люк взглянул на меня искоса:

— Я думал, это ты его ненавидишь?

— Ну так это... взаимно. Мы ненавидим друг друга. Люк, мы точно не станем друзьями.

— Хмм. Ну, посмотрим, — дипломатично ответил он. — Но вообще-то, я имел в виду коттедж. Думаю, это он предложил лорду Деверо отдать нам дом. Ну а как еще, по-твоему, Гидеон узнал, что нам нужно новое жилье для малыша?

У меня по груди стекло странное, липкое чувство.

— Может, он просто упомянул дяде про ребенка, и лорд Деверо сам это все придумал, — предположил я. Не знаю, почему, но мысль, что Каспиен сделал что-то... заботливое, предложил нам помощь, проявил доброту, вызывала у меня почти физическое отторжение. Я вспомнил, как он мило и вежливо разговаривал с Люком, и возненавидел его еще больше. Меня-то ему не провести! Он мерзкий, скользкий тип. И если он и правда все это предложил, значит, у него был какой-то тайный умысел.

Вот только какой — я пока не понимал.

— Он сказал, что мы можем посмотреть его сегодня вечером. Или завтра, как тебе будет удобно. Но, Бет, он идеален. Я уверен, тебе понравится, — Люк буквально сиял от счастья. Бет колебалась. Казалось, ей хотелось отпустить осторожность и окунуться в радость с головой, но она все еще держалась за край.

— А тебе он как? — спросила она у меня.

Я был так поражен тем, что ее вообще волнует мое мнение, что сначала просто моргнул, пытаясь подобрать слова. Жить по соседству с Каспиеном? Видеть его чаще, чем сейчас? Даже когда начнется школа и я перестану работать с Люком, шанс пересекаться с ним каждый день все равно останется. Мне становилось дурно от этой мысли. В животе словно скручивалось что-то тяжелое и острое.

Но если мы туда переедем, им не придется тратить все сбережения на новое жилье. Может, Бет будет меньше меня ненавидеть. И, возможно, мне не придется менять школу.

Школа.

Каспиен учится в Швейцарии. Когда начнется учебный год, он уедет. И я не буду лицезреть его физиономию несколько месяцев, а может, и вовсе никогда больше не увижу.

Он свалит, я получу свой новый ноутбук, и все снова станет, как раньше. А коттедж и правда был хорош.

— Красивый, — ответил я наконец. — Мне понравился.

Бет улыбнулась и кивнула, закусив губу:

— Ладно. Поехали завтра посмотреть.

Сейчас я думаю: как бы все сложилось, если бы Бет тот коттедж не понравился? Скорее всего, я больше никогда бы не увидел Каспиена после того лета. Он остался бы просто парнем, который вызывал во мне странные эмоции, когда мне было пятнадцать. И все. На этом бы все закончилось. Но ей он понравился.

Стоило моей сестре увидеть увитые плющом стены, белые рамы окон, мощеную тропинку к входной двери — и она едва не запищала от восторга.

Гидеон в ту же неделю нанял подрядчиков. Решили, что Люк за лето отремонтирует все по мере возможности, и мы переедем в октябре, в осенние каникулы, чтобы это не мешать моему расписанию.

А значит, Каспиен может быть там, когда мы будем таскать коробки в дом. И, скорее всего, будет презрительно коситься на нашу мебель с высоты своей лошади. Мне оставалось только надеяться, что у модных швейцарских школ каникулы не совпадают с обычными английскими.