Пирожки
Ная вошла в квартиру и осмотрелась. Создается ощущение, что ее тут не было несколько лет, а не пару дней. В прихожей отсутствовала чья-либо обувь, это означает, что дома никого нет. В принципе, ничего удивительного, ведь Романовские старшие постоянно пропадают на работе, аргументируя тем, что хотят для своей дочери лучшее будущее, которое зависит от денежных средств.
Альберт, после выпуска со школы дочери, планирует отправить ее учиться за границу, купить ей небольшую квартиру и выдать замуж за сына состоятельного человека, чтобы у них были связи в европейских кругах. Вилена осуждает решение своего благоверного и аргументирует тем, что Ная взрослая девочка, которая в праве сама распоряжаться своей жизнью, как хочет она, а не кто-то другой.
Возникает вопрос, любит ли глава семьи Наю или же видит в ней только разменную монету?
Знали бы родители, что блондинка каждый вечер мечтает проводить в кругу семьи, рассказывать о прожитом дне, о каких-то свежих новостях, о том, что ее беспокоит, хочет, чтобы у нее была семья, которая вечно пропадает на работе.
Девушка тяжело вздохнула и стянула старенькие, но любимые кеды, которые Вилена грозилась выбросить, ведь обувь максимально потрепана жизнью, за все эти годы после покупки. Подошва давно треснула пополам, пропуская воду и пачкая носки, ткань в некоторых местах из-за трения потеряла цвет, а вместо шнурков - какие-то тонкие ниточки. Но, не смотря на все это, Ная очень любит их, ведь кеды напоминают ей о счастливых моментах, веселых прогулках с друзьями, а теперь и о Стёпе, ведь именно на носки этой обуви девушка смотрела, перед тем как впервые его поцеловать и начать новый этап своей жизни.
В ее комнате, за время отсутствия, ничего не изменилось. Все тот же легкий беспорядок, который она оставила перед уездом. Пару тетрадей и учебников на столе, вещи на кровати, съехавший со стены постер известной рок-группы, которую девушка слушает постоянно и тихо напевает мотивы песен, когда чем-то увлечена.
Ная кинула портфель в дальний угол, быстро переоделась в домашнюю одежду и завалилась на кровать, утопая в своих мыслях, которые роились в ее голове. Вроде бы, все стало хорошо, но, не взирая на это, Романовскую что-то мучило, вот только что именно, она не может понять уже долгое время. С каждым днем все больше проблем, которые решить пока она не может.
Поразмыслив пару минут, девушка включила на магнитофоне любимые песни, и, сделав громкость на полную мощность, пошла на кухню, чтобы приготовить покушать. Ная уверена, что Вилена практически ничего не готовила, пока ее дочь находилась у бабушки в деревне. Смысл тратить на это силы и время, если родители могут поесть на работе в столовой.
Проходя мимо прихожей, пританцовывая известной песне, девушку остановил стук в дверь. Ная, не задумываясь, открыла не званому гостю, даже не взглянув в глазок, и улыбнулась, ведь на пороге стоял Стёпа, как всегда с растрепанными волосами и в излюбленной черной футболке.
—Давно не виделись,— сказал парень и улыбнулся, окидывая длинную челку назад, ведь та мешалась перед глазами. Давно надо бы отстричь ее.
Романовская сделала маленький шаг в сторону, пропуская парня в квартиру.
—Я хотела приготовить что-нибудь. Составишь компанию?
—Спрашиваешь?— спросил юноша и вошел.
Козырев обрадовался тому, что он может провести время с девушкой с пользой. Как раз таки он поймет, какая из Наи хозяйка.
—Тогда на тебе тесто. Будем лепить пирожки часть с повидлом, а часть с картошкой.
Ребята вошли на кухню, Ная бегло осмотрелась и протянула своему парню фартук красного цвета в белый горошек. Стёпа взглянул на вещь и поднял одну бровь, не понимая, зачем ему это. Блондинка закатила глаза и надела на парня «защиту для одежды». На что получила в ответ недовольный вздох.
—И зачем?
—Чтобы было,— ответила Ная, а после продолжила,— мука в ящике над раковиной. Там же найдешь большую тарелку, тоже доставай.
Началась подготовка. На столе появилось огромное количество посуды, баночек, скляночек, разных продуктов. Стёпа осмотрел все это с ужасом и тяжело вздохнул. Наступают тяжелые времена для парня, ведь он совершенно не умеет готовить.
—Что ж, приступим,— девушка хлопнула в ладоши,— бери стакан и отмерь три стакана муки. Только аккуратно, не хочу потом убирать.
Приготовление пошло полным ходом, но все закончилось, когда Стёпа сделал слишком жидкое тесто, переборщив с водой. Ная громко вздохнула, ведь не думала, что Стёпа не умеет готовить от слова совсем. Большая часть посуды оказывалась на полу чаще, чем на столе, ведь юноша постоянно сталкивал все локтями. Кухня выглядела так, будто это бывшее поле боя.
—Солнышко, сколько стаканов воды нужно было добавить?— нервно спросила Ная и посмотрела на возлюбленного, который сжал губы в тонкую нить.
—Один.
—А ты сколько добавил?
—Вроде три,— ответил Стёпа и запустил пятерню в отросшие волосы.
В ответ раздалось молчание. Глаз Наи начал дергаться, девушка же хотела крикнуть своему парню о том, что он бестолочь, но вместо этого кинула в его лицо муку.
Стёпа зажмурил глаза и задержал дыхание. Романовская громко засмеялась с выражения лица Козырева, облокачиваясь одной рукой на столешницу, а другую положила на живот, который резко заболел, от нехватки воздуха в глазах начало темнеть.
—Смешно тебе?— спросил Стёпа, после чего кинул горсть в свою девушку. Ная резко замолчала. На ее лице отразилось понимание того, что произошло. Сказать, что она в шоке от данного действия, значит - ничего не сказать.
—Охренел?— прикрикнула девушка и, макнув ладонь в опару, провела жидкостью по лицу Козырева.
Неизвестно сколько прошло времени, но вся кухня в муке, ребята мокрые и грязные. По волосам Наи стекает яичный желток, лицо Стёпы в тесте, а сами ребята смеются с вида друг друга. Кухня оставляет желать лучшего, ведь такого беспорядка тут никогда не было.
Романовская осмотрелась и громко ойкнула, обращая внимание на весь беспредел, который они устроили. На полу десятки разбитых яиц, смешанных с мукой, стены в непонятной жидкости.
—Надо убирать,— подытожил Стёпа и притянул к себе блондинку за талию,— но это может и подождать.
Козырев подхватил Наю за бедра и усадил на стол, и, убрав светлую прядь от лица, поцеловал сначала в нос, а после прикоснулся к губам. Романовская тут же прильнула к парню всем телом, не обращая внимание ни на что, кроме его мягких губ.
Стёпа притянул блондинку к себе за талию и положил широкую ладонь на шею. Градус в комнате тут же стал выше, сводя с ума обоих. Руки блуждают по изгибам тел, губы сминаются так жадно, как никогда до этого. Жарко. Душно. Желанно.
Пара наслаждается обществом друг друга, наслаждается действиями, наслаждается моментом.
Ная оттянула ворот черной футболки и прикусила тонкую кожу там, где бешено пульсировала артерия, после чего зализала место преступления, за что Стёпа царапнул поясницу девушки, заставляя тем самым ее выгнуться в спине.
—Зачем ты так делаешь?— на выдохе спросила Ная и закатила глаза.
Парень немного отодвинулся и непонимающим взглядом посмотрел на свою девушку, которая немного покраснела и тяжело дышала.
—Как? Вот так?— Стёпа вновь провел ногтями по спине, за что получил тихий стон в ухо,— воу, красотка...
—Заткнись и целуй меня,— услышал он и вновь поцеловал возлюбленную.
Подхватив Наю за бедра, Стёпа вышел из кухни, и пара очутилась в спальне блондинки, где девушка лопатками почувствовала мягкую поверхность кровати. Юноша не стал медлить, немного трясущимися руками, стянул с Романовской футболку и отбросил ее куда-то в сторону. Влажными поцелуями он очертил линию шеи, прикусил ключицы и поочередно облизнул ареолы, втягивая один из них, и поиграл языком.
Ная громко простонала на выдохе и вновь закатила глаза от удовольствия. По ее спине пошли мурашки, из-за чего соски затвердели. Каждое прикосновение Стёпы горело пламенем, как прижженное металлом клеймо. Низ живота затянуло в тугой узел, стало тяжело дышать.
Блондинка не стала отставать и последовала примеру своего парня и тоже стянула вещь, вцепляясь ногтями в выпирающие лопатки, оставляя красные, практически кровавые, следы в этих местах.
Стёпа втянул сначала один сосок, после, сжав ладонью грудь, лизнул другой и медленными редкими поцелуями спустился по впалому животу до резинки шорт, обдавая горячим и тяжелым дыханием.
—Можно?— тихо спросил он и пальцем поддел край одежды.
Ная кивнула, пытаясь сфокусироваться на том, что происходит, но как только осталась без белья, резко распахнула глаза. Неловкость захлестнула с головой, поэтому девушка попыталась прикрыться руками, что не ускользнуло от взгляда Степана, который ухмыльнулся и прошептал:
—И чего ты стесняешься?— он осмотрел блондинку, наслаждаясь видом и тем, что она как никогда беззащитна,— ты прекрасна, как первый весенний цветок.
Этот родной шепот успокоил и позволил открыться перед тем, кого любишь и доверяешь.
Ная не заметила того, что Стёпа навис над ней такой же нагой, как и она.
Он целовал, гладил, кусал и зализывал, заставляя тихо стонать, прикрывая рот ладонью, и желать.
—Ты уверена?
—Как никогда.
Толчок и тело пронзает болью, ощутимой с током в тысячи вольт. Ная пискнула и зажмурила глаза, пытаясь удержать слезы, которые мгновенно скопились в уголках глаз.
—Тише, маленькая моя,— прошептал Стёпа,— сейчас все пройдет. Веришь мне?
Ная кивнула и расслабилась, дав возможность привыкнуть к новым, пока что болезненным, ощущениям.
Юноша стал медленно, но ритмично двигаться, давая привыкнуть к боли, чтобы она сменилась удовольствием. И он был прав, ведь вскоре Ная вцепилась в плечи своего парня, но не от боли, и стала двигать бедрами в такт нежным толчкам. Комната наполнилась стонами, которые просили о большем.
—Только не замолкай,— просил Стёпа, улавливая каждый звук, издаваемый любимой девушкой,— не молчи, продолжай.
Ная даже не думала молчать. Слишком хорошо, слишком приятно.
—Блять, солнышко,— прошептал Козырев и быстро вышел, успев кончить на плоский девичий живот.
Он громко и тяжело дышит, пытаясь собраться с мыслями. Слишком мало, она хочет большего, и Стёпа понял это по нежным касаниям и желанию в голубых глазах. Поэтому он медленно спустился поцелуями к животу.
—Позволишь?— спросил он и положил ладонь на бедро девушки, которая тут же раздвинула тонкие ножки.
Парень медленно лизнул, пробуя на вкус, и сказал, улыбаясь.
—Сладкая и немного морская,— после чего притянул Наю за бедра, удерживая и продолжил начатое.
Движения его языка слишком быстро заставили колени дрожать, а блондинку вырываться из цепкой хватки, из-за чего девушка натянулась, будто струна и, сжав между пальцев темные волосы, расслабилась, растекаясь по простыням будто желе.
—Ты как?— обеспокоенно спросил Стёпа и посмотрел на свою девушку, которая закрыла глаза и пыталась восстановить дыхание.
—Люблю тебя,— прошептала она, и оба услышали звук ключа в замочной скважине.
Ребята подскочили с кровати, в попытках найти одежду, которая была разбросана по всей комнате, и ошарашено посмотрели друг другу в глаза, после чего Ная метнула взгляд на настенные часы. 18:21. Еще слишком рано для прихода родителей, ведь они обычно возвращаются после восьми вечера.
Накинув то, что попалось под руку, Романовская вышла из комнаты и столкнулась взглядом с Виленой, которая снимала туфли.
—Мам, привет,— сказала девушка и закрыла дверь в свою комнату, ведь Стёпа до сих пор искал одежду.
—Привет, мышонок,— ответила женщина и посмотрела на дочь,— ты чего такая грязная?
—А, мы со Стёпой пирожки решили приготовить к вашему приходу, но видимо не успели.
Вилена прошла на кухню и громко охнула, увидев весь беспорядок, что учинили ребята.
—Ная Альбертовна, что здесь за погром?— сердито крикнула Романовская старшая, осматривая стены и пол.
Блондинка от стыда прикусила язык и посмотрела на маму, которая была вне себя от ярости.
—Вилена Платоновна, это моя вина,— услышала за спиной Ная и обернулась. В дверях стоит Стёпа,— я как слон в посудной лавке. Мы все уберем.
—Но сначала доготовим.
Спустя пару часов, на столе стояла тарелка с пирожками, а ребята оттирали засохшее тесто со стен. Оба безмерно устали и только неведомая сила подгоняла их закончить уборку.
—Я все,— на выдохе сказал Стёпа и посмотрел на свою девушку, которая с усилием оттирала пятно, нахмурив брови,— тебе помочь?
—Готово!— прикрикнула девушка и победно подняла руки, после чего перевела взгляд на Козырева, который вымученно улыбался,— я так устала.
—Тогда, я пойду, а ты отдыхай,— Ная кивнула и ребята вышли в коридор, где Стёпа нежно обнял блондинку и прошептал,— я, надеюсь, что ты не жалеешь.
Романовская тут же отодвинулась и недовольно ответила, скрестив руки на груди.
—А должна? По-моему, все прошло лучше, чем могло. И нет, я не жалею, и даже наоборот, я очень рада, что это произошло.
—Я тоже безумно рад, но мне пора. Я утром за тобой зайду, поэтому не опаздывай,— Стёпа поцеловал девушку в кончит носа и вышел из квартиры.
Ная так и осталась стоять в коридоре и, улыбаясь, смотрела на закрытую дверь, все еще ощущая аромат любимого человека.