Признание
13:45
Тревога нежно щекотала нервы, пока ты, уже готовая выпорхнуть из квартиры, направлялась на встречу с родителями. Разве что-то могло омрачить этот день? Нет. Сегодня вы празднуете в самом узком семейном кругу – ты, мама и папа.
По пути ты заглянула в магазин, чтобы выбрать подарок отцу в честь его пятьдесят второго дня рождения. Твой взгляд сразу упал на подарочный набор виски. Без колебаний ты взяла его, и, расплатившись, вышла на улицу, вдыхая весенний, напоенный солнцем воздух.
Настроение было на удивление беззаботным. С Ильей отношения стали почти братскими. Он не раз предлагал встречаться, но ты упорно оттягивала этот момент, словно ждала чего-то, предчувствуя, что еще слишком рано. Незаметно ты дошла до родного дома. С каждым шагом в подъезде сердце болезненно сжималось. Ты отворила дверь своим ключом и вошла в квартиру. Родители, счастливые, кинулись обнимать любимую дочь. Ты сразу же вручила подарок отцу, и они проводили тебя на кухню, где уже был накрыт стол и красовался именинный торт.
Данила брёл по улице, с тоской пиная мелкие камешки. В зубах тлела сигарета, а руки он спрятал в рукава длинной толстовки, словно пытаясь скрыть свою душевную боль. В одной руке – цветы для матери, в другой – бутылка коньяка.
Данила был трезв, но измотан миром. Ему отчаянно хотелось вернуться в тур, чтобы снова ощутить ту искру, что промелькнула между ними.
Он безжалостно терзал себя, оставляя шрамы на коже за те ужасные поступки, что совершил по отношению к тебе. Ведь он даже не знал, где ты сейчас, кто рядом с тобой...
Данила выбросил окурок, затушив его о серый асфальт. Он остановился у подъезда, нервно глядя в небо, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Сердце болезненно сжалось. Он глубоко вдохнул несколько раз, прежде чем войти в подъезд, где каждый уголок хранил воспоминания о них. Ему просто хотелось снова обнять тебя и попросить прощения.
Он замер у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и нажал на звонок. Дверь распахнула мать, радостно воскликнув:
– Данечка! Любимый мой!
В коридоре раздались ликующие возгласы родителей.
Сердце Эли словно остановилось. От одного имени кровь похолодела, и по телу пробежали мурашки.
«Нет...» – прошептала она, стараясь не смотреть в коридор.
Родители, счастливые, поспешили на кухню, хлопоча над чашками и тарелками, оставив сына одного в коридоре. Он медленно повернул голову в сторону кухни и замер, словно громом пораженный. Щеки вспыхнули огнем, руки задрожали, когда он снимал кроссовки. Еще немного, и он потеряет равновесие. Эля была напугана и подавлена.
Данила нервно сглотнул, не отрывая взгляда. Его словно пронзило током. Слезы навернулись на глаза, стало невыносимо больно.
"Вот она, та, кого я желал все это время..."
Мать позвала сына к столу, и он неуверенно подошел к кухне, забыв обо всем на свете. Увидев Элю вблизи, его сердце бешено заколотилось. Она стала еще прекраснее, чем прежде. Данила сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Дыхание участилось у обоих – то ли от страха, то ли от волнения близости...
Отец разливал шампанское, произнося тост, но им было не до этого. В квартире повисла напряженная тишина, заставляя родителей чувствовать себя неловко, словно между ними пробежала тень ссоры. Мать уговорила отца сходить в "магазин", чтобы оставить их наедине.
Дверь с громким хлопком закрылась, и они остались одни. На кухне воцарилась напряженная, обжигающая тишина. Данила не двигался, лишь молча смотрел на Элю, мысленно передавая всю свою скорбь.
Первое, что заметила Эля – как сильно он похудел, и порезы на его руках, которые он так старался скрыть.
Данила открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог.
Эля молча смотрела на мужчину, не зная, как долго это будет продолжаться. Внутри все замерло, хотелось исчезнуть! Прямо сейчас!
Она резко встала и взяла свою тарелку, чтобы помыть ее после куска торта.
Данила тихо прошептал, но так, чтобы Эля услышала:
– Я тебя люблю...
С этими словами тарелка выскользнула из рук и с грохотом разбилась о пол. Раздался лишь звон разбитой посуды...