Удовольствие
Данила резко вскочил, неловко прижавшись спиной к ней. Нервные пальцы блуждали по ее бедрам, а в венах стыла кровь.
Хотелось закричать, молить о прощении,
Но слова застревали в горле...
Он уткнулся носом в ее шею, жадно вдыхая аромат волос, по которому безумно тосковал до дрожи в руках. Прижался так сильно, что послышался тихий хруст. Она была словно пригвождена к раковине. Ее молчание заставляло его вздрагивать, а тихое, взволнованное дыхание сводило с ума. Руки сами собой начали ласкать ее бедра, оставляя легкие укусы на шее.
– Я хочу быть с тобой... – шептал Данила, прижимаясь все ближе. Он давно утратил способность стыдиться, потерял границы. Бессонные ночи изводили его, мучили желанием прикоснуться, поцеловать...
– Дань... – тихо прошептала девушка. Она пыталась что-то сказать, но его близость будто парализовала ее. Она и правда скучала по нему, тщетно пытаясь забыться в объятиях Ильи.
– Прошу, не отказывай мне, – прорычал Данила, скользнув языком по ее шее, открывая больше места для поцелуев.
Эля повернулась к нему лицом, пытаясь понять, чего он добивается, хотя тело отчаянно желало другого. Один его взгляд, упрек – и она теряла волю.
Неуверенно взяв его за руку, она повела его сквозь коридор в свою комнату. Закрыв дверь, она тут же оказалась в его объятиях. Данила подхватил ее на руки и уложил на кровать. Одним движением сорвал с себя одежду, бросив ее куда попало. Ему было плевать, даже если бы вошли родители.
Он навис над ней, осыпая поцелуями ее шею, нежно покусывая. Его большие руки сжимали ее бедра все сильнее, словно боялись, что она исчезнет. Он громко рычал от удовольствия, вдыхая ее запах. Раны на руке снова кровоточили, но ему было все равно.
Подняв на нее глаза, он нервно облизал сухие губы и подался вперед, к ее губам. Резкий, страстный поцелуй. Его язык грубо хозяйничал во рту, прижимая ее к себе так сильно, как только возможно. Отстранившись, он не смог сдержать слез. Слезы переполнявших эмоций, тоски.
Эля сняла с себя футболку и уложила парня на кровать, одновременно стаскивая с себя штаны. Одним рывком она оседлала его.
В комнате стало невыносимо жарко, слышен был лишь стук ее сердца.
– Я не хочу без тебя... – тихо шептал Данила, его голос был охрипшим и испуганным.
Эля начала целовать его шею, вызывая громкий стон. Он вцепился в простыню, не в силах сомкнуть глаз, боясь, что это очередной мираж.
Она лизнула его скулу. Он тяжело дышал, положив руки на ее бедра и слегка сжимая их.
Ни у Данилы, ни у Эли не было презерватива, но сейчас им было не до этого.
Она двигалась в такт, оседлав его.
Кашин громко простонал ее имя, изо всех сил стараясь не кончить в эту же секунду.
Мокрые и потные, они не обращали внимания на звонок телефона.
Эля энергично двигалась, создавая в комнате влажные шлепки. Глаза Данилы закатывались, стон становился все громче.
Тело сводило, предвещая скорую разрядку.
Данила рычал, помогая Эле двигаться. Мысли исчезли. Были только она и он.
Данила громко закричал ее имя, прижимая ее к своей груди. Эля слышала стук его сердца, его рука нежно поглаживала ее спину, вдыхая запах ее волос.
– Поехали домой ко мне... Пожалуйста, милая... – Данила повторял это как заведенный, словно застыл во времени, боясь отказа.
– Поехали... – спокойно ответила она, вставая с него и торопливо одеваясь, пока не вернулись родители. Данила сделал то же самое, а затем неожиданно притянул ее к себе, взял за подбородок и одарил сладким, нежным поцелуем.
И они покинули квартиру.