"Сестра"

До приезда в Самару оставался час. Ребята уже проснулись, горячо обсуждая грядущий концерт. Данила лишь исподтишка бросал на сестру недовольные взгляды, словно предостерегая: "Не играйте с огнем, не трогайте меня".

Вдруг звонкий голосок Ани прорезал тишину:

– Эля, у тебя уже есть парень?

Вопрос, словно кинжал, вонзился в сознание рыжего. "Парень? Да ей всего девятнадцать! Что она такое говорит, эта Аня..."

Рыжеволосая Эля мило улыбнулась, чуть закусив губу, заставляя сердца в автобусе замереть. Лишь рык Данилы нарушил тишину.

– Возможно... – промурлыкала Эля, бросив взгляд на брата, который словно угорь вертелся на месте, пытаясь переварить бушующий в нем ураган.

Данила вскинул бровь, отрываясь от телефона. В глазах его плескалась смесь ненависти и смятения, внутри все сжалось в тугой узел, а по коже пробежали мурашки, заставляя вздрогнуть.

"У нее кто-то есть? Кто это? Илья? Ей нельзя с ним встречаться! Я запрещаю! Он старше ее... Он плохой..."

Кашин вздрогнул всем телом.

Эля же, с лукавой ухмылкой, наблюдала за бурной реакцией брата.

– Хватит вопросы дурацкие задавать, – прошипел Данила, испепеляя взглядом Аню, а затем окинул взглядом всех присутствующих.

– И у меня уже было, – нарочито произнесла девушка, желая поиграть на нервах брата.

Данилу словно ударило током. Он попросил водителя остановиться, грубо схватил Элю за локоть и потащил на улицу.

Искан вопросительно посмотрел на Аню, но та лишь пожала плечами.

– Что у них происходит? – встревоженно прошептала Аня, пытаясь понять суть разворачивающейся драмы.

Кашин кричал как дикий зверь, обвиняя Элю в распущенности, в том, что она плохо себя ведет, что лучше бы он не брал ее с собой. На нее обрушился весь гнев мужчины, отчего ей стало не по себе. Она молча стояла, наблюдая за происходящим, а внутри жгла обида. "Неужели мне нельзя общаться с кем-то? Или иметь личную жизнь?"

Рыжий подошел вплотную, тряхнув ее за плечи.

– Как тебя только воспитывали? Дура... – прошипел Данила.

Внутри все пылало огнем, становилось невыносимо. Даже в автобусе чувствовалось напряжение.

Слезы навернулись на глаза, губы сжались в тонкую линию.

Кашин вмиг понял, что перегнул палку, наговорил много лишнего, забыв о том, что произошло в ее день рождения.

В порыве эмоций Данила с силой ударил по автобусу, затем подошел к Эле и нежно обнял ее за плечи, положив подбородок на макушку и легонько поцеловав.

– Прости... – тихо простонал Даня, прижимая ее к себе.

Ему стало стыдно за свой поступок.

– Я просто не знаю, что со мной происходит... Ты у меня единственная, и я, видимо, очень переживаю... Я не должен лезть... Прости...

Добравшись до места, Эля, не поднимая глаз на Данилу, сухо попросила отдельный номер. Не желала ни видеть его, ни слышать. Кашин, с покорностью в глазах, выполнил ее просьбу. Сегодня был выходной, и половина друзей лениво нежилась в номерах. А Аня, деятельная и неутомимая, вовсю занималась вопросами, связанными с концертной площадкой.

Данилу терзало мучительное чувство стыда за ссору, раздутую им из ничего. Но еще больше он страдал от непонимания: что с ним происходит? Зачем он так поступил? Погруженный в свои мысли, он сидел в тишине, прильнув взглядом к окну. Солнце спряталось за плотной пеленой облаков, и город, вопреки весеннему календарю, тонул в медленных, печальных хлопьях снега.

Данила тихо выдохнул, словно пытаясь выпустить вместе с воздухом свою вину, достал телефон и дрожащими пальцами набрал сообщение сестре:

– Я люблю тебя, дурочка. Пойдем вечером в кафе? Накормлю чем захочешь...

Он несколько раз переписывал сообщение, шлифуя каждую фразу, надеясь, как мальчишка, заслужить прощение и увидеть в ответ долгожданное одобрение.