Глава 39
Виктор ехал по городу, пытаясь понять, как привести Тома в себя и при этом желательно избавить его от общества Рона. Тот факт, что Томас сдался, пугал. Понимая, что Рэтлиффу не уйти живым от отца, Вик решил, что ему нужна помощь. Развернув машину, он выехал на трассу, ведущую из города.
Доехав до дома Лидии, он остановил машину подальше, чтобы она не привлекала внимания, и огляделся. Не увидев подозрительных машин и людей, вышел из автомобиля, направляясь к дому. Дверь открылась и удивленная Лидия посмотрела на МакНила.
— Здравствуйте, Лидия. Мне нужна ваша помощь.
— Проходи, Виктор. Не ожидала тебя здесь увидеть.
Пройдя в гостиную, мужчина резко остановился, увидев сидящего на диване Себастьяна. Парень обернулся и в его глазах вспыхнул радостный огонек, но потом он, поджав губы, сухо кивнул и отвернулся. Не зная, что сказать, Вик прошел к креслу и сел. В неловком молчании, Вик хмуро сверлил взглядом Конорса, который старательно делал вид, что он здесь один. Вик и сам не понимал, от чего его раздражает этот паренек и это злило еще больше. Чувствуя, как молчание затягивается, МакНил заерзал в кресле, но взгляда с Себастьяна не отводил, пока в комнату не вошла миссис Рэтлифф и оба парня облегченно вздохнули, переводя взгляд на женщину.
— Миссис Рэтлифф, я приехал к вам, потому что больше не знаю, что мне делать и к кому обращаться. Один я справиться не в силах.
— Что случилось, Виктор? – Спокойно спросила женщина, садясь рядом с Себастьяном.
— Ваш внук. Он… если я скажу, что он сошел с ума, я слегка преуменьшу происходящее.
— Может, расскажешь все по порядку? Так будет проще и тебе и мне, – тепло улыбнувшись, Лидия внимательно посмотрела на МакНила.
— Ну, да, вы же не в курсе. Я рассказал Тому об Адаме, его прошлом и о причинах его приезда. Это было неделю назад, и с тех пор Томас такого наворотил, что я не знаю, что делать. Помимо того, что он творит полный беспредел и губит свое здоровье, он еще и пришел к Рону, все ему рассказал и согласился работать с ним. Если все его загулы – это попытки забыться, то Рон и его присяга на верность – это просто клиника. Даже в самом страшном сне Томас никогда не хотел находиться под диктатом отца. А тут сам лично пришел и я в отчаянии. Он считает, что это правильно. Поэтому я пришел к Вам.
— Ох, Виктор. Если бы я знала, чем все это закончится, я бы не стала говорить тебе о том, что знаю. Я не думала, что ты сразу расскажешь ему обо всем. – Лидия задумчиво посмотрела в окно и тихо вздохнула.
— То есть, вы хотите сказать, что это я виноват в произошедшем? – Удивленно спросил Вик.
— Конечно нет, если бы Адам самостоятельно все рассказал, то такого бы не произошло. Ты лишь поступил по совести, но это подтолкнуло Тома к Рональду, а это уже плохо.
— Я не смог бы утаить это от него. Томас заслуживает правды, какой бы они ни была. – Твердо сказал МакНил. Услышав, как Себастьян хмыкнул, он посмотрел на него. – Что такое?
— Ничего. – Игнорируя мужчину, ответил Себ, рассматривая паркет под ногами.
Решив не зацикливаться на мальчишке, Виктор спросил:
— Лидия, пусть я сказал все Тому, и это спровоцировало то, что происходит сейчас, но мне нужна помощь, я не могу оставить его в таком положении.
— А почему ты решил, что я могу что-то сделать? Я бессильна перед своим сыном. Я обычный человек и у меня нет власти.
— Ох, Лидия, прекратите. Вы? Простой человек? Ну, это же смешно. Напомнить вам, что именно Вы удерживали Рона от убийства Тома? Были информатором Эбера, да и вообще знали то, чего не знал даже ваш сын. И после этого Вы говорите, что Вы обычный человек?
— Да, говорю. Я обычный человек, просто, я знакома с федеральными агентами, которые помогали мне все это время.
— Значит, давайте обратимся к ним. Это в их силах – помочь нам? – Спросил МакНил, адресуя вопрос Себастьяну, который оторвал взгляд от пола и теперь смотрел на Виктора.
— А чем могут помочь мои родители? Они даже не смогли посадить Рэтлиффа, в то время когда тот убил семью Адама, и все потому, что им не хватило доказательств. Точнее, их не было вовсе. Дело закрыли. И после этого как бы они не изворачивались, именно из-за нехватки улик они не могут тронуть его. Ты думаешь, почему они обращались к миссис Рэтлифф за помощью? Им был дан приказ не приближаться к делам Рэтлиффа. – Хмуро ответил Себастьян, недовольно поглядывая на Виктора.
— Но они продолжают следить за ним? Смысл?
— Они не единственные федералы, которые пытаются добраться до Рона, но он всегда успевает ускользнуть. Мои родители знают, что у них в бюро кто-то сливает информацию, но найти этого человека не могут и поэтому продолжают вести Рональда. Правда, не официально.
— И что? Это тупик? Мы не сможем помочь Тому? – Раздраженно спросил Виктор, обращаясь ко всем.
— Миссис Рэтлифф, я думаю, нам стоит… – Конорс приподнял брови, смотря на Лидию.
— Ты думаешь? – Ответила женщина, поняв, о чем говорит Себастьян.
— А разве есть выбор? – Пожал плечами Конорс.
— Так! Стоп! – Не вытерпел МакНил, подскочив с кресла. Увидев, что привлек внимание, он выдохнул и сел обратно, – объясните, о чем вы сейчас.
— Хорошо. Думаю, ты прав, Себастьян, пойдем. – Женщина встала, а за ней поднялся и парень.
— Куда вы? Да объясните мне, наконец, что здесь происходит! – В раздражении крикнул Вик, не понимая поведения этих двоих.
— Виктор, посиди, пожалуйста, здесь буквально десять минут. Потом ты поймешь. Хорошо?
МакНилу не осталось другого выбора, как согласиться и смотреть, как эти двое конспираторов выходят из комнаты.
Через двадцать минут, когда терпение Виктора было на исходе, и он готов был уйти, дверь в гостиной открылась. Подняв голову и увидев вошедшего, мужчина вскочил на ноги и зло процедил:
— А ты тут какого хрена делаешь?
***
Ночью Адам уехал от дома Рэтлиффа, стараясь как можно быстрее гнать машину. В мешанине своих мыслей он сходил с ума, а голову разрывали вспышки произошедшего.
Вот и все. Случилось то, чего Ламберт боялся больше всего на свете. Теперь все что у него осталось – это месть. Он ненавидел это. Он больше не хотел мстить, не хотел сгорать в этом чувстве, лишь бы была возможность вернуть Томми. Ради него, он бы отказался от всего.
Доехав до дома отца, Ламберт с облегчением увидел свет в окнах, что значило, что Эбер дома.
Нажав на звонок, парень нажимал на него до тех пор, пока встревоженный отец не открыл дверь.
— Адам? Что случилось?
— Пап, собирайся, нам надо выбираться из города.
— Что?!
— Томми узнал все и… – зажмурившись и сглатывая подступивший к горлу ком, он глубоко вдохнул и на выдохе договорил, – и мне кажется, что он сообщит об этом Рону.
— Адам, сынок, – Эберу было жалко сына, он видел, что ему плохо и поэтому попытался успокоить, положив руку ему на плечо.
— Не… надо… – стряхивая руку отца, просипел Ламберт, – я заслужил это… все что чувствую... заслужил.
— Адам…
— Отец, пожалуйста! Давай уедем отсюда. Я не хочу говорить об этом на крыльце твоего дома, – грубо крикнул Адам, отворачиваясь от отца.
— Я соберу вещи, – тихо ответил Ламберт-старший.
— Я заеду за тобой через два часа. – Бросил Адам через плечо и пошел к своей машине.
Спустя два часа Эбер вышел из дома с объемной сумкой и закрыл дверь с грустной усмешкой. Можно подумать, что того, кто захочет попасть сюда, остановит замок, но привычка, уже выработанная годами, заставила повернуть ключ в замке. Спустившись с крыльца, он посмотрел на Адама, стоявшего около автомобиля.
— Пап, давай ты поведешь, а то боюсь, что если поведу я, мы разобьемся.
Забрав ключи у сына Эбер сел на водительское сидение, заводя мотор.
— Куда едем? – Тихо спросил он у Адама, отъезжая от дома.
— Я не знаю куда ехать. – Глухо ответил Ламберт, смотря в окно.
— Хочешь вернуться в Лондон? Там твоя группировка и твои люди.
— Нет. Рон наверняка начнет оттуда свои поиски, да и группировка уже не моя. Мой заместитель правильно оценил мой отъезд и взял все в свои руки. Я успел только перевести деньги на другие счета.
— Мне жаль.
— О, не стоит. Я стал лидером только для того, чтобы достойно встретится с Рэтлиффом, остальное же меня мало волнует. Власть – это не то, что подходит мне. Хотя,сейчас меня вообще мало что трогает. – Бесцельно смотря в окно, Адам изо всех сил стискивал кулаки, чтобы не закричать или не разбить что-нибудь.
Он раз за разом прокручивал воспоминания о Томе и о том, что блондин кричал ему. Каждое брошенное обвинение – правда, разъедающая сердце.
— Сынок, хочешь поговорить? – Осторожно спросил Ламберт-старший.
— Нет.
— Ты же знаешь, что когда выговоришься, станет легче.
— Именно потому и не хочу. Я должен ощущать это. Я заслужил. По сравнению с тем, что чувствует Томми, моя боль настолько ничтожная, что я не имею права облегчать себе жизнь.
— Адам, так нельзя! – Не выдержал Эбер. Он понимал, что сын виноват в том, что произошло у них с Томом, но он не мог видеть пустых взглядов, не мог слышать голос, в котором только холод и нет эмоций.
— Разве? Почему нет? Я сам убил шанс на наше будущее. – Не выдержав и глухо всхлипнув, брюнет закрыл лицо руками. – Боже, я отдал бы все, чтобы у меня был шанс вернуть его.
Эбер молчал. Он не знал, что сказать и чем помочь. Он мог лишь гнать машину и надеяться, что когда-нибудь сын справится.
Через час Эберу пришла мысль по поводу возможно места, где они могут скрыться на время. Набрав номер, он слушал гудки, но ответа не было. Набрав второй номер, он услышал приятный женский голос.
— Эбер? Неожиданный звонок.
— Привет, Мия. Да это я. Я не дозвонился до Кайла, у него все в порядке?
— А, да, он просто на задании и пока не доступен.
— Это хорошо. – Эбер замолчал, не зная как попросить старых друзей об одолжении.
Конорсы когда-то помогли ему с новыми документами и в дальнейшем не раз добывали нужную информацию.
— Эбер, что-то случилось, да? – С волнением в голосе спросила женщина.
— Да. Я думаю, что сегодня или завтра Рон узнает правду обо мне. И мне нужна ваша помощь.
— Приезжай к нам. Когда Кайл вернется, мы что-нибудь придумаем.
— Спасибо, Амелия. И я с сыном.
— Конечно. Адам? Верно? Я жду вас.
Отключившись, Ламберт-старший убрал телефон и повернул машину, выезжая на нужную трассу.
— Что за Амелия? – Без интереса в голосе спросил Адам, не отворачиваясь от окна.
— Они с мужем федералы. Амелия и Кайл Конорс. – Увидев, как Адам порывисто повернул голову, услышав фамилию, Эбер улыбнулся. – Да, это именно те люди, про которых говорила Лидия. Когда ты мне рассказал о том, кем был мой информатор… было весело. Мир тесен.
— И мы теперь скроемся у них? За домом Лидии ведется слежка. Рону постоянно сообщают о том, кто приходит к ней.
— Вот именно, что постоянно. Как я помню, ты рассказывал, что сын Конорсов, Себастьян, всегда в курсе, когда за домом следят? И значит, мы всегда будем знать, когда нам не стоит выходить из дома.
— Ну, да.
— Не волнуйся, Адам. Все наладится. – Эбер улыбнулся, стараясь поддержать сына.
— Да. Конечно. – Согласился брюнет, вновь отворачиваясь к окну и откидывая голову на спинку сидения. Какая разница, что на самом деле он думает? Теперь его мало что волнует.
Приехав к Конорсам, Эбер загнал машину в гараж, чтобы не светиться перед людьми Рона. Тем более, в их группировке машину Эбера знают очень хорошо.
На пороге их встретила женщина, и Адам сразу же понял, что это Амелия. Сходство с сыном было поразительным. Правда взгляд был не с хитринкой и не веселый, а серьезный и проницательный. Даже немного жестким. Но видимо в силу своей профессии она не могла быть улыбчивой хохотушкой и милой домохозяйкой. Больше всего она напомнила Адаму бизнес-леди с цепким взглядом и крепкой хваткой.
Разместив отца и сына в комнатах, Амелия попросила вкратце рассказать о произошедшем, чтобы знать на будущее, что именно узнавать по своим каналам. И Адам, отстранено выслушивая краткое изложение от Эбера, стискивал зубы, чтобы не выдать свои эмоции. Не выдержав и извинившись, он вышел из гостиной и пошел в свою комнату. Уже закрывая дверь, он увидел Себастьяна.
— Привет, Адам.
— Привет.
— Я слышал, что случилось. Мне жаль. – Участливо посочувствовал паренек, подходя к Ламберту.
— Да. Спасибо. – Спокойно сказал брюнет, ожидая, что парень уйдет.
— Можно с тобой посидеть? Я могу помочь отвлечься.
— Тебе спать не пора? Тем более я не нуждаюсь в отвлечении, все в порядке. – Немного грубо ответил Ламберт, смотря в сторону.
— Адам, я не намного младше тебя, не нужно разговаривать со мной как с ребенком, ладно? Я просто хотел тебе помочь. – Себастьян продолжал рассматривать брюнета, отмечая, что тот сильно напряжен для человека который говорит, что у него все в порядке.
— Слушай, Себастьян. Я благодарен твоим родителям, что они помогают нам. И спасибо тебе за заботу и предложение помочь, но я не в том состоянии, чтобы выслушивать твои советы. И я не считаю тебя ребенком.
— Ладно. Если захочешь, то моя комната находится рядом с твоей. – Улыбнувшись, шатен развернулся, направляясь в свою комнату.
Адам закрыл дверь и больше не смог сделать ни шага. Сползая по стене на пол, он понял, что сдерживаться больше не было сил, и все эмоции накрыли с головой заставляя тонуть и задыхаться.
Отчаяние и боль вырывались наружу и раздирали горло. Кричать хотелось неимоверно, но Ламберт лишь закрыл рот ладонью, подавляя свою истерику. Не было желания бороться, не было сил, чтобы найти что-то, что поможет справиться. Не хотелось справляться. Боль пульсирующей волной накрывала с головой и душила с немыслимой силой. Адам мысленно раз за разом звал Тома и просил прощения. Звал, понимая, что тот не вернется. Извинялся и понимал, что его не услышит тот, кто нужен больше всего на свете.
Следующая неделя для Ламберта прошла одной серой пеленой. Время от времени в комнату заходили Эбер, Себастьян, Лидия и даже Амелия, но Адам будто впал в коматозное состояние и даже не реагировал на посетителей.
Плотно задернутые шторы и давящая на уши тишина; каждый, кто заходил в комнату чувствовал себя так, будто кто-то умер, и нет слов, чтобы помочь справиться с болью.
И только когда Лидия с Себастьяном пришли в комнату и сказали, что Томми в опасности, Адам встрепенулся, и будто очнувшись, слушал о том, что происходит с Рэтлиффом. Услышав новости, он в страхе, что может опоздать, рванул в дом Лидии, не видя того, что все облегченно вздохнули из-за того, что смогли встряхнуть его.
Они поняли, что, во что бы то ни стало, эти двое сами должны спасти друг друга. Только им под силу справиться, но для этого надо, чтобы Том принял Адама. Хотя, каждого кто смотрел вслед убегающему Ламберту, мучили сомнения. А сможет ли Рэтлифф простить? Сможет ли вновь довериться тому, кто уже однажды предал?