Глава 38
— С чего такие выводы? – Спросил Рон, убирая телефон.
— Потому что знаю, что он пропал. Знаю причины и знаю обо всем произошедшем с тобой за последнее время. Хочешь, поделюсь своими соображениями? – Отойдя от дверей, Томас все с тем же бесстрастным выражением лица подошел к столу.
— Хм, откуда такая щедрость, Томас? И где же твое заикание? Я уже начал привыкать к этому, – скривившись, Рон прищурил глаза, садясь в кресло.
— Давай, отец, я расскажу тебе сказку. – Садясь напротив Рона, Том откинулся на спинку, язвительно улыбаясь от недовольного вида отца. – Ты, кстати, в детстве никогда не читал мне сказки на ночь. Так вот. Жил был один мальчик по имени Александр Нейтон, пропустим ту часть, где психопат сжигает его дом и его семью, предварительно застрелив родителей, я думаю, ты и сам в курсе. А дальше начинается неожиданность. Оказывается, мальчик вовсе не сгорел в том доме, а благополучно был спасен напарником отца – Дереллом Хардом. Спасшиеся, но отверженные, они бежали из-за угрозы плохих людей. Бежали далеко – за границу. И мальчик рос с новым именем и с новым папочкой и решил он отомстить тому психопату, который так жестоко спалил его дом. И задумали они план коварный, где новый папочка вотрется в доверие к психопату, а когда мальчик станет мужчиной, то тогда он приведет план в исполнение. И вот он вырос и вышел он на битву с чудовищем. А сейчас, самое интересное. Развязка, так сказать. Имена у этих двоих были ну просто чудо, а не имена – Адам Ламберт – сыночек-лапочка и Эбер Ламберт – папуля-защитник. Ну, как тебе, понравилось? – Томас довольно оскалился, видя, как Рон впервые в жизни на его глазах сидит в тихом шоке.
— Очень интересная история, только вот правдивая ли? – Сумев взять себя в руки, холодно поинтересовался Рэтлифф-старший.
— Ох, ты знаешь, за последнее время столько всего произошло, что я многое переосмыслил. И решил я, что методы твои, очень подходят мне. Но это еще не вся сказка, есть и вторая часть, но уже персонажи другие. Хочешь услышать?
— Давай-давай. Очень интересно, что же еще ты знаешь.
— Жил-был на свете мальчик. И звали его Томми. Глупый был мальчик. Отец его бил – уму-разуму учил. Да только не лежала душа у него к наукам отцовским, и взбунтовался он, и пошел по кривой дорожке, стал планы коварные придумывать, чтобы победить отца-изверга. И пришел ему на помощь рыцарь. В таких сияющих доспехах, что ослепило это глупого Томми, не разглядел он предателя за светом ярким. – Устало выдохнув, Том уже нормальным голосом продолжил, – в общем. У меня был план. Я очень хотел узнать, за что же ты так ненавидел меня всю свою жизнь? И я выяснил. Нашел свою бабушку, она-то мне и сообщила. Оказывается, что ты просто мудак по жизни и не моя вина, что ты меня не принимаешь.
— А ты не думаешь, что я могу убить тебя прямо сейчас? Теперь, когда ты знаешь все. Смысл мне оставлять тебя в живых? – Ледяным тоном спросил Рон, неосознанно сжимая кулаки.
— Смысл есть, но ты выслушай меня до конца. Знаешь, столько лет копилось, а тут такой шанс все высказать. Прям не терпится, – Том наигранно передернулся, выказывая преувеличенное счастье. – Так вот. Про бабушку, рассказал. Про лживого подонка Ламберта, тоже. Что же еще? – Картинно задумавшись, Том через пару секунд воскликнул, – ах да! Вспомнил. Сейф у тебя взломан, вскрыл его я. Лерой – твой охранник, похитил его тоже я. Можешь не искать, он уехал далеко и надолго. И кстати, поздравь себя, сын у тебя стопроцентный педик. Ну как новости? – С широкой ухмылкой, весело закончил Томас. Увидев, как Рон встал, краснея от ярости, Том поднял руки и с притворной заботой в голосе сказал, – Хэй, папуля, тебе нельзя так волноваться. В твоем-то возрасте? Сердце не выдержит. – Заметив, как рука отца потянулась к пистолету за поясом, он встал, и резко наклонившись к отцу, приблизил лицо вплотную и угрожающе тихо процедил, – сядь, пока сосуды не полопались. Сядь и выслушай меня. Я тебе это рассказываю не для того, чтобы ты убил меня прямо сейчас. Если бы я захотел подохнуть, выбрал бы способ поинтересней. Все что я сказал – правда, от первого до последнего слова. Эбер и Адам всю жизнь тебя пасли, а ты из-за своей одержимости властью нихуя не замечал, что странно. Ты, вроде, тщательно все проверяешь, прежде чем взять человека к себе. Но не будем о твоих ошибках. О своих сексуальных пристрастиях я сообщил тебе, чтобы облегчить себе жизнь. Мне надоело постоянно прятаться от тебя. Смирись с тем, что твой единственный сын – гей. У тебя в любом случае нет выбора. Как, оказалось, тронуть ты меня не можешь. А если убьешь, то сразу окажешься в милой комнатке с решеткой вместо дверей. Я пришел сюда, чтобы предложить тебе партнерство. Я понял, что ты прав. Всю жизнь был прав. Справедливости не существует. Я принял твои слова, а теперь хочу принять твой образ жизни. Как тебе такой расклад?
Сидя в кресле, Рон задумчиво посмотрел на Тома, вновь окидывая его сканирующим взглядом.
— Откуда мне знать, что это не твой план? Ты узнал от моей матери всю правду. Узнал, что я не могу, заметь, пока не могу, убить тебя. И теперь хочешь отомстить мне.
— Да, ты прав, это было моим изначальным планом. Я хотел. Очень хотел, но когда я узнал правду о семействе Ламбертов, я понял, что ты был прав. Помнишь, твой лозунг – «либо ты их, либо тебя»? Я принял его. Ты наконец-то добился своего. Я подчиняюсь тебе.
— Как интересно. Узнав, что твоего отца пытаются убить, ты сразу же решил спасти его?
— Не в этом дело. Адам предал меня. Да, я знаю, о чем ты его просил. Выяснил тогда же, когда узнал о его прошлом. Именно предательства я и не прощу.
— Оказывается, этот Адам еще умнее, чем я думал. Даже я поверил ему.
— Не ты один.
— Хорошо. Я приму тебя. Мне нравятся твои изменения. Я слышу проблески власти в твоем голосе. Ты не заикаешься. Ты даже осмелел в моем присутствии и оскорбил меня, но на это я закрою глаза. И что немаловажно, не побоялся признаться мне, в своем самом отвратительном… даже не знаю как это назвать… дефекте? И я всегда знал, что психолог тебе не помог. Но раз я не мог пристрелить тебя из-за своей глупой матери, то мне пришлось лишь закрыть глаза. Тем более ты так старательно прятался. И кстати, про сейф я тоже знаю. – Увидев удивление на лице сына, Рон усмехнулся. – Неужели ты думаешь, что я во всем доверяю охране? Я поставил камеру, которая не отключается с главного пульта и пишет на свою собственную карту памяти. Так что глупо было вламываться ко мне, не зная всех подробностей. Я узнал о взломе на следующий же день, просто ждал. Хотел узнать, какой твой шаг будет следующим. Проверял границы твоей глупости.
— Окей, я понял. Ты продумываешь все на пару шагов вперед, но сейчас, где твои действия? После всего, что я тебе рассказал. Где твои приказы о том, чтобы усилили охрану? Почему ты еще не отправляешь людей на поиски Эбера?
— Вот поэтому тебе еще учиться и учиться. – С отвращением усмехнулся Рон, – ты слишком эмоционален. Тебе нужно думать головой. Во-первых, все, что ты мне сказал, я проверю. Тебе я не доверяю. Твоя маленькая исповедь не изменит этого. Во-вторых, если ты не солгал, я найду их. Такого я не прощаю. А с охраной? Я в данный момент как раз этим и занимаюсь. Видишь ли, из-за непрофессионализма моих бывших наемников, мне нужны новые люди.
— Так что, ты примешь меня? – Напряженным голосом спросил Том, смотря на отца исподлобья.
— Да, мне нравятся твои изменения. Но только запомни. Повернуть все вспять ты не сможешь. Если ты решился, то идешь до конца. Исполняешь мои приказы беспрекословно. Если скажу убивать – убьешь. Скажу пытать – будешь пытать. Если же ты перестанешь мне подчиняться, я убью тебя. И тогда мне будет плевать, что у Лидии есть на меня.
— Я понял. Я согласен. – Встав из-за стола, Томас пошел на выход. Остановившись в дверях, он обернулся и бесцветным голосом сказал, – если поймаешь Ламбертов, Адам – мой. И кстати, в одном мы с тобой похожи. Тебе я не доверяю так же.
— Тогда мы сработаемся, – с удовлетворенной улыбкой сказал Рон, смотря на то, как его сын выходит из кабинета. Наконец-то он сдался. Сколько лет Рон ждал этого, и теперь его сын будет исполнять все, что он прикажет ему.
***
Неделю спустя Виктор ехал к Тому, чтобы в очередной раз попытаться вправить ему мозги. Узнав, что сделал Том, МакНил обезумел, он сорвался, накричав на этого идиота, он пытался привести его в чувства, но Рэтлифф был непреклонен:
«Мой отец и я теперь одно целое. Мы будем вместе править городом. Я столько лет его ненавидел. Ненавидел за то, что на самом деле оказалось правдой. Так что, Вик, ты либо со мной, либо можешь проваливать».
И Виктор остался. Он не мог оставить свихнувшегося блондина, но и оставить все как есть не мог тоже. Ему нужно время и план.
Подъехав к дому, он услышал оглушающие басы, буквально встряхивающие дом до самого основания. Устало вздохнув, Вик выключил зажигание и откинулся на спинку сидения, рассматривая входную дверь.
Когда Виктор думал, что Томас сошел с ума, он совсем не преувеличивал степень его сумасшествия. Этот парень за неделю натворил столько, что и за всю жизнь ему делать не приходилось. МакНил последний раз видел трезвого Тома в тот вечер, перед тем как Рэтлифф отправился к отцу. В остальное время он пил и пропадал в клубах, а вождение в нетрезвом виде стало его фишкой. Он даже умудрился подраться с патрульным полицейским, который остановил его, когда тот мчался на скорости намного превышающей допустимую. Но его фамилия и родственные связи спасли от тюремного заключения. Хотя, Виктор с превеликим удовольствием сам лично закрыл бы его до поры до времени. Томас дома почти не появлялся, даже ночевать приходил изредка. Пару раз Вик забирал его из квартир, которые больше походили на притоны и бордели, чем на жилье нормальных людей.
Посидев и успокоив рвущуюся наружу злость, МакНил вышел из машины и стал подниматься по лестнице. Дверь открылась, и ему на встречу вышел Брюс.
— Привет, Брюс. Насколько там все плохо?
— Очень плохо.
— Он там один?
— Не совсем.
— Сколько там еще людей помимо него?
— Один. Точнее одна.
— Одна? – Смешок вырвался изо рта Виктора, – ты же не хочешь сказать, что…
— Именно это я и хочу сказать. – Бесстрастно ответил охранник.
— Ага, ясно, – протянул ошалевший парень. – Видимо, наш Томас решил сделать все, чего ни разу не пробовал. Ну, ничего, я обломаю его планы.
Пройдя мимо Брюса, он зашел в дом и, дойдя до гостиной, встал как вкопанный, смотря на всю открывшуюся картину с открытым ртом и с глазами, которые уползли куда-то в район лба.
Посреди густого, сладковатого тумана, который полупрозрачной дымкой стелился по всей комнате, Вик увидел в кресле извивающуюся девушку, которая сидела на коленях Томаса.
Расслабленно растекшись по креслу, Том, с оголенным торсом, но, слава богам, пока еще в штанах, с пошлой улыбкой на губах спокойно покуривал косячок с травкой и покрасневшими глазами следил за девушкой. Затягиваясь, он прикрывал глаза и хрипло посмеивался над очередным движением девушки.
— Рэтлифф! – Не выдержав этого цирка, крикнул МакНил, выключая музыку. – Что ты творишь?!
— Ух, малышка, к твоему папочке пришла его грозная совесть и сейчас будет ругаться, – заплетающимся языком съязвил Томас и, хлопнув девушку, такую же укуренную как и он сам, по заднице, скинул ее с колен, пытаясь встать. С четвертой попытки ему это удалось и Том, шатаясь и пьяно хихикая, дошел до бара.
Налив себе полный бокал, повернулся к Виктору:
— Выпьешь со мной?
— Нет, – рыкнул МакНил, сверля взглядом Тома.
— Не хочешь, как хочешь, – выпив половину бокала, Рэлифф достал еще один косяк. Подкуривая, он хитро смотрел на злого Виктора и, глубоко затянувшись, задерживая дым в легких, сдавленно проговорил, – ну, давай, я готов к твоим нотациям.
— Придурок, ты нахера себе здоровье гробишь?! Мало тебе бухать, так ты решил еще и обдолбаться?!
— Ой, да успокойся, это обычная травка. Ее, между прочим, в медицинских целях по рецепту выписывают.
— Что-то я не заметил у тебя признаков глаукомы.
— Вот видишь, какой ты невнимательный, – наигранно-обиженно вздохнул Том, но тут же пьяно хихикнув, похлопал ресницами, медленно направляясь к парню, – хотя, я вижу, как ты заботишься обо мне. Только я вот совсем не понимаю, зачем?
— Потому что ты, сученок такой, выбрал медленное уничтожение самого себя, – МакНил стиснув зубы и сжав кулаки, смотрел на Томаса, который пошло разглядывал парня с ног до головы.
— Грубо.
— Зато правда. Ты нахуя шлюху в дом привел? – Вик кивнул в сторону танцующей девушки, которая вряд ли сейчас замечала хоть что-то.
— Хэй, не надо так с Синтией. Она, между прочим, студентка. Отличница. Последний курс медицинского института.
— Ты совсем обалдел, Рэтлифф? – В шоке Виктор перевел взгляд на парня, который подходил все ближе.
— Мы познакомились в клубе. И решили перейти в более приватную обстановку.
Устало вздохнув, Вик прошипел:
— Томас, стой на месте и только попробуй двинуться.
— Есть, сэр. – Хохотнул Том, садясь на пол.
Быстро выйдя из гостиной, МакНил дошел до комнаты охранников и позвал Брюса.
— Слушай, сможешь отвезти девушку к ней домой, но перед этим привести ее в чувства?
— Да.
— Отлично, заводи машину, я ее выведу.
Выпроводив девушку из дома и сдав ее в руки охранника, Виктор вернулся в гостиную и сел в кресло. Посмотрев исподлобья на Рэтлиффа, лежащего посреди комнаты, он спросил:
— Ну, и что ты там лег?
— Ты сам сказал мне не двигаться и стоять на месте. Правда стоять не получилось,… пол сломался – шатается, – недовольно протянул Том, туша косяк об пол и с довольной улыбкой, выписывая пеплом понятные лишь ему буквы.
— Алкаш, сядь уже. Если бы ты всегда так четко слушался меня. – Томас медленно встал на колени и пополз в сторону Виктора. Опираясь на ноги парня, блондин встал и тут же упал на колени МакНилу. – Ну, и что это такое?
— Детка, ты лишил меня секса с Синтией, – Томас навис над Виком, который из-за шока не мог пошевелиться и лишь разглядывал блондина. – Придется тебе заменить ее.
— Томас, какой секс с Синтией? Ты не забыл, что ты гей? Или у тебя от травы мозги в другую сторону повернулись?
— Расширяю свои горизонты. – Хрипло протянул Томас, наклоняясь к губам Виктора. Звонок телефона заставил Тома отстраниться и недовольно посмотреть на МакНила. – Ну, и кто там такой смелый и мешает мне?
— Не знаю, – Вик вытащив телефон из кармана, уперся рукой в грудь Томаса, пытаясь сдержать его, – замри, обдолбыш. – Увидев, что блондин послушно замер, Вик поднес телефон к уху и зло сказал. – Я слушаю.
— Привет, Виктор. – Отдаленно знакомый голос, заставил МакНила нахмуриться.
— Кто это?
— Себастьян.
— Откуда ты знаешь мой номер телефона? – Удивленно спросил Вик, совсем не ожидая услышать парня.
— Ты не забыл, где работают мои родители? – Весело поинтересовался паренек.
— Ага, ты сталкер, что ли? – Грубо спросил Виктор, старательно пытаясь скинуть с себя вновь активировавшегося Тома.
— Нет. Просто ты не звонишь, и я решил проявить инициативу.
— А нафига мне тебе звонить?
— Не знаю. Но я думал, вдруг ты перестанешь быть таким хмурым и захочешь встретиться со мной. – С улыбкой в голосе ответил Себастьян.
— Слушай, говори, что тебе нужно. – Мужчина, стиснув зубы, ждал, когда парень ответит и в это время, отдирал от себя блондина, который уже прижался губами к его шее. Не выдержав, он убрал телефон от уха и рыкнул, – блять, Рэтлифф, да отвали ты от меня, у тебя недотрах, что ли?
— Именно, детка, – подвигав бровями, Том, не удержавшись на коленях парня, упал на пол.
— Это просто долбаный абсурд какой-то, – выдохнул Виктор, пытаясь остыть. Вспомнив, что на трубке все еще висит шатен, он вновь приложил телефон к уху, – Себастьян?
— Я слышу, ты занят? – Приглушенно спросил Конорс и Вик удивленно уловил грустные нотки.
— Да… то есть не так, как ты думаешь, но…
— Да я понял, не оправдывайся. Ладно, пока, – сухо проговорил Себ и отключился.
— Я не оправдываюсь, – уже в пустоту крикнул Виктор, замечая, что Том возобновил свои приставания. – Да что же это такое. – Вскочив на ноги и вновь роняя Рэтлиффа, Виктор закричал, – очнись, Томас! Ты сам-то осознаешь, что ты творишь?! Ты решил трахнуться со мной по старой памяти? Или таким образом решил избавиться от воспоминаний о Ламберте?
— Не знаю я никакого Ламберта, – буркнул Том, старательно пытаясь подняться с пола.
— Всё, да? Крыша съехала? – Поднимая блондина, спросил Виктор.
— А что? Должен знать? Это кто-то из твоих знакомых? Или новенький в охране? – Смотря на Виктора затуманенным, но честным взглядом, с интересом спросил Рэтлифф.
Вик непонимающе смотрел на Томаса, пытаясь понять, нужно ли вызывать неотложку или он делает вид, будто не понимает.
— Том, у тебя все нормально? Ты не знаешь, кто такой Ламберт? Может, напомнить?
— Да все я знаю! Что ты ко мне пристал? – Растеряв все веселье, крикнул Том, отталкивая от себя парня. – Чего тебе надо, Вик? Не нужно меня спасать. Я в порядке! Понятно?
— Да я вижу, – сказал Виктор, окинув взглядом столы, на которых валялись пустые бутылки.
— Не твое дело, чем я тут занимаюсь. Пью, курю, трахаю студенток с медицинского факультета. Это не твое дело! И не твоя забота! Не лезь ко мне!
— Томас, так нельзя! Так жить нельзя! Ты свихнулся? Ты понимаешь, что ты творишь? Решил работать с отцом, стал маниакально искать приключений на свой тощий зад. Ты же так долго не протянешь!
— Ну, зад у меня не тощий, а вполне даже ничего. Ты и сам в свое время был не против пристроиться к нему.
— Придурок. Я тебе серьезные вещи говорю, а ты шутишь.
— А я не слышу их. Не хочу слышать. – Сев в кресло и взяв наполовину полную бутылку виски, Том мрачно посмотрел на Виктора, сказал, – неправильно живу, говоришь? А как правильно? Я пытался бороться, пытался найти выход из этой жизни, а что в итоге? Ламберт, мило так, воткнул мне нож. Только заметить, не со спины. Не-е-ет, этот сукин сын подошел лицом к лицу и в грудину мне аккуратненько всадил лезвие. Молодец. Видишь, чем это закончилось? Все эти попытки – жить правильно? Я слишком близко подпустил его, а он предал меня! – Швырнув бутылку, Том пустым взглядом проследил ее полет и, увидев, как она, ударившись об стену, разбилась, тихо выдохнул и глухо договорил, – так что не нужно мне говорить, что правильно, а что нет. Нет этого понятия «правильно». Больше нет.
— И что? Это все? Ты просто покорился своему отцу и всю оставшуюся жизнь будешь жить под его диктатурой? – Прошипел Виктор, злясь от того, что Рэтлифф опустил руки.
— Вик, если ты не собираешься трахаться со мной, тогда просто проваливай. От твоего беспокойства у меня голова болит. – Безразлично протянул Том, вставая с кресла и отворачиваясь от МакНила.
— Томас, прекрати строить из себя ничего не чувствующего робота. Ты не такой. Я знаю, что тебе больно, но не нужно поддаваться эмоциям, этим ты только хуже делаешь себе же. Хватит сходить с ума. Бери себя в руки. – Виктор посмотрел на напряженную спину блондина и, поняв, что тот ничего больше не скажет, вышел за дверь.
И уже не видел, как Томас опустился на пол, с немым криком вцепляясь в волосы от всех эмоций, которые он все время сдерживал в себе, не давая им пробиваться сквозь безразличие и холодную ярость.