Месть. Предательство. Любовь

Сев в кресло, Рэтлифф выжидающе посмотрел на Виктора, стоящего возле стола и нервно сжимающего папку документов в руках.
— Ну? – В ожидании ответа, блондин положил руки на стол, сцепив их в замок.
— Томас, ты помнишь, кто такой Александр Нейтон? – С трудом вытягивая из себя слова, просипел МакНил, поднимая взгляд на парня.
— Ну… да… это мальчик, семью, которого убил Рон. Алекс сгорел в том доме, пятнадцать лет назад.
— Вообще-то нет. Семья умерла. А вот парень очень даже жив. – Виктор кинул документы Тому. – Прочти, Том. И прости, но у меня не было выбора. Я не могу скрывать это от тебя. Не сейчас.
Испуганно посмотрев на МакНила, который с болью в глазах смотрел на него, Томас пальцами вцепился в папку, чувствуя, что снова задыхается. Что-то острое кольнуло сердце, будто пропарывая мышцы и прокалывая легкие.
Предчувствие беды. Конец чего-то очень важного. Это все находилось сейчас в его руках.
Томми, дрожащими руками раскрыл папку и стал читать. Предложения мелькали перед глазами, но он видел лишь отдельные строчки.
Александр Нейтон, его досье. Эксгумация найденных тел в сгоревшем доме. Невыясненная несостыковка возраста реального Алекса и возраст ребенка, якобы найденного на месте пожара. Дальше шли данные Адама и его биография. Сопоставления Адама и Александра. Все это сплошным текстом стояло перед глазами, но мозг никак не хотел обработать полученную информацию.
Оторвав взгляд от документов, Томас раздраженно спросил:
— Вик, я ни черта не понимаю. Объясни мне, какая связь между Алексом и Адамом?
— Томас, Александр Нейтон не погиб на том пожаре. Я разговаривал с Лидией, тогда, когда вы вышли. Она заинтересовалась Адамом. Спросила о ваших отношениях и спрашивала о том, откуда он появился. Все дело в том, что очень давно, она выяснила, что Дерелл Хард, спас мальчишку по имени Александр. Лидия узнала об этом через агентов, которые помогли Харду с новыми документами. Она знала, что они бежали из города за границу. Знала, что сменили имена. Но она не знала их новых данных. Позже, спустя несколько лет, когда это дело уже забылось, именно она с помощью все тех же федералов Конорсов стала информатором человека по фамилии Ламберт. Об этой услуге они попросили ее сами, им нужен был кто-то, кто не имеет отношения к властям – обычный гражданский. Но она не знала, что Ламберт и Хард - один и тот же человек. Конорсы рассказали, что Эбер Ламберт - это новое имя Дерелла Харда после того, как он вступил в группировку к ее сыну.
— Ты хочешь сказать, что Адам это на самом деле Алекс? – Голос сорвался, будто Том кричал несколько часов подряд. Слишком много информации.
— Да, Томас. Адам – сын Девида Нейтона. А Эбер на самом деле не его отец, а напарник отца – Дерелл Хард.
— Но почему Адам сам не рассказал мне об этом? И как Эбер смог работать на того, кто убил его напарника? И как Адам захотел работать с тем, кто убил его семью? – Вопросы сыпались, и казалось, им не будет конца, но мрачный голос Виктора прервал его.
— Томас, это самое главное, что я сейчас скажу. Это мои личные выводы, но ты сам знаешь, что я в таких вещах редко ошибаюсь – это месть Адама. Я думаю, он планировал это все задолго до того, как прийти к Рону с предложением. Именно поэтому Эбер внедрился к твоему отцу в группировку. Именно для этого Адам стал сближаться… с… тобой. – Последние слова дались с таким трудом, что Виктор опустил голову, чтобы не смотреть на притихшего Тома.
— Нет, этого не может быть… это… не… – весь ужас и паника пропитали каждое слово. Отрицать – это все, что мог Томас.
— Я тоже думал, что Адам пусть и пришел к Рону, чтобы отомстить, но с тобой он стал общаться и сближаться совсем по другим причинам. Именно поэтому, даже когда я выяснил все подробности, я ничего не сказал тебе, но когда я отвозил Лероя, он рассказал мне… – МакНил закрыл глаза, буквально заставляя себя говорить, – Томас, он слышал разговор Рэтлиффа с Ламбертом. Твой отец сказал, что для того чтобы заслужить его доверие, Адаму нужно лишь сломать тебя, следить за тобой и докладывать.
— Это не значит, что он согласился! – Томас вскочил из кресла, даже не обращая внимания, что оно упало и откатилось к стене. Сжав кулаки и сотрясаясь всем телом, Томас с маниакальным блеском в глазах смотрел на Виктора, пытаясь разглядеть там то, что он хотел бы услышать – подтверждение того, что Адам отказался.
— Он согласился… Том, он согласился… – отчаяние в словах стало последней каплей.
Том никогда в жизни не кричал так, как в эту секунду – крик раненого, крик сгорающего заживо. Мысли в ускоренной карусели кружились и ослепляли его. Он не мог поверить. Схватившись за голову, он не слышал, как выкрикивает свои мысли вслух.
— Он не мог! Он не предал бы меня! Ведь он… он же…
Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и Рэтлифф порывисто обернулся, смотря диким взглядом на Адама, который, стоя в дверях, тяжело дышал и испуганно переводил взгляд с Томаса на Виктора.
— Томми, что… – сделав шаг, он тут же замер, услышав нечеловеческий крик.
— Нет! Не смей! – Задыхаясь и чувствуя, как в глазах все темнеет, Томми захлебывался словами. – Ты! Кто ты, блядь?! Скажи, что это не правда! Скажи, что ты не долбаный Александр Нейтон! Скажи, что ты не использовал меня! Не лгал мне! СКАЖИ МНЕ!!!
Шатаясь, Том шаг за шагом обходил стол, не спуская глаз с Ламберта, зная, что все слова, всё, что он услышал – правда, но по-глупому все еще надеясь. Всхлипывая, задыхаясь в сухих рыданиях, он остановился и стек на пол.
— Томми, пожалуйста. Это. Все не так! Пожалуйста, выслушай меня! – Сделав шаг навстречу Тому, он остановился, когда увидел, как Виктор угрожающе шагнул к нему.
— Не подходи, Ламберт.
— Томми, выслушай меня. – Сказал брюнет, останавливаясь в метре от Рэтлиффа.
— Ответь, Адам. Ты Александр Нейтон? – Придушенный хриплый голос заставил Ламберта вздрогнуть.
— Да, был им. – Боясь сказать громче, ответил брюнет, увидев, как Томас дернулся от его слов.
— Ты вернулся, чтобы отомстить моему отцу? – Неживой голос обдавал холодом легкие Ламберта.
— Да.
— Ты решил использовать меня, чтобы подобраться к Рону? Он давал тебе приказ сломать меня, и ты согласился?
— Да, но это было… я согласился специально… мне нужно было время… – Адам опустился на пол напротив Тома, – выслушай, малыш…
— Ответь, Адам. Ты согласился участвовать во всем, что мы придумали только потому, что это был лучший план отомстить ему? Сделать все моими руками? – Спросил Том, смотря на Ламберта пустым взглядом.
— Нет! Нет, Томми! Изначальный план был действительно использовать… тебя, – брюнет запнулся, увидев как Рэтлифф вновь вздрогнул от его слов, но все же продолжил, – но потом я стал влюбляться в тебя и поэтому ничего не делал! Я запутался! И когда Рон сказал, что будет работать со мной только в том случае, если я подставлю тебя, я не мог отказаться! Мне нужно было добраться до него! А потом все закрутилось. Ты попал в аварию, твоя просьба помочь тебе – это отбросило мои мысли о мести. Томми, я уже давно отказался от мыслей использовать тебя, чтобы приблизится к твоему отцу. Пожалуйста, поверь мне, – последние слова Адам произнес, шепотом протягивая руки к Томасу, который неотрывно смотрел на него.
— Сколько раз, Адам? – Глухо спросил Рэтлифф, наклоняя голову набок.
— Что? – Ламберт опустил руки и непонимающе посмотрел на блондина.
— Сколько раз ты пытался рассказать мне правду? Сколько? Ведь были попытки, раз ты говоришь, что любишь меня? – Бесстрастная маска на лице Тома дрогнула, а глаза вновь вспыхнули болью, – сколько, Адам?! Сколько раз ты пытался?! Отвечай!
— Ни разу, – прохрипел Адам, опуская голову не в силах смотреть Тому в глаза. – Я не смог.
— Ты даже не пытался! – Резкие перемены от вспышки ярости до исступленного хрипа пугали Ламберта, и он, вскинув голову, увидел, как карие глаза вновь потухли. – Все твои слова – одна сплошная ложь. – Пошатываясь и прикрывая глаза, чтобы не видеть кружащуюся перед глазами комнату и ослепляющие пятна, Том схватился рукой за край стола, поворачиваясь спиной к Ламберту, – Я не верю тебе, Адам. Больше не верю. Убирайся. Убирайся из моего дома. Из моей жизни. И лучше бы тебе убраться из города, потому что как только Рон узнает, кто ты и зачем приехал сюда, не думаю, что ты сможешь жить спокойно.
— Томми, пожалуйста, – простонал Адам, вновь пытаясь сделать шаг к блондину.
— Я сказал, убирайся!!! – резко обернувшись, исступленно крикнул Томас. – Я ненавижу тебя! Ты… ты… хуже моего отца! Тот хотя бы делал все в открытую. Ты же… заставил довериться. Ты первый кому я доверился полностью, безоговорочно! – Неожиданно захохотав – истерично, заливисто, пугая двух парней, Томас сквозь смех выкрикнул, – ты, блядь, строил из себя недотрогу, а я повелся, как школьник перед девственницей! – Оборвав смех судорожным всхлипом, блондин, собрав все оставшиеся силы, которые казалось, исчезли навсегда, растянул злую усмешку, насильно удерживая ее на лице. – Справедливости не существует, да, Адам? Поэтому тебя так дергает с этой фразы каждый раз, когда ты слышишь ее? Потому что мой отец сказал ее тогда?
— Томми…
— Уходи… или я убью тебя, – прошипел Томас, – помнишь, я обещал, что если ты предашь меня, то тогда я не буду сомневаться? Уходи, пока у тебя есть возможность.
— Томми, прошу, поверь мне! Я люблю тебя! Сделать тебе больно – это последнее, что я бы хотел сделать! Будь у меня возможность, я бы исправил все! Но я не могу. Не могу. – Слова раздирали горло, отчаянье сковывало грудную клетку, и Адам понимал, что борется напрасно, что уже поздно пытаться исправить то, что он сделал.
Тому казалось, что он в это мгновение немного сошел с ума. Сердце неистово билось о ребра, кровь шумела в ушах и он почти не слышал слов брюнета. Повернув голову и увидев, как Виктор смотрит на него, Том будто во сне, дернулся в сторону мужчины и, выхватив пистолет из поясной кобуры, взвел курок и направил его на Ламберта, держа оружие в дрожащих руках.
Увидев, как Адам задохнулся, Том процедил, пытаясь сдержаться:
— Я. Сказал. Пошел вон!
Брюнет стоял и не мог пошевелиться, видя с какой ненавистью, смотрит на него Томми. Его Томми.
Ламберт знал, что Рэтлифф возненавидит его, когда правда выплывет наружу и он всеми силами пытался убедить себя, что он выдержит, справится, убедит, но подготовиться к такому невозможно. Все чувства единой глыбой долбили Адаму в грудь, заставляя задыхаться и понемногу морально умирать.
— Томми, – последняя попытка быть услышанным не увенчалась успехом.
Томас отвел пистолет в бок и выстрелил в стену. Но Ламберт даже не дернулся. В данный момент он совсем не боялся смерти, он терял последнее, что было важным в его жизни.
— Ламберт, господи, он же убьет тебя, чертов придурок, уходи отсюда. – Даже сейчас Виктор пытался помочь Адаму, сам не понимая своих порывов. Пытаясь уговорить одного уйти, он шаг за шагом подбирался к другому, чтобы не дать совершить непоправимую ошибку.
Адам в последний раз взглянул на Тома и вышел за дверь, оставляя часть себя в этом доме. Оставляя всю надежду и загораясь новой жаждой. Месть заменит боль от потери любимого человека. Это всю жизнь спасало его. Боль из-за смерти родителей заменилась местью, и это спасло его. Значит, спасет и теперь. Теперь, когда не осталось ничего за что стоит бороться, ради кого стоит жить. Теперь, когда единственное, чем он рискует - это собственная жизнь, которая обесценилась несколько мгновений назад.
***
Томас, все еще держа пистолет в руках, невидящим взглядом смотрел на то место, где еще несколько секунд назад стоял Адам. Все что у него осталось – это пустота, боль и стойкое желание разнести весь дом к чертям. Разнести так же, как разнесли его чувства, втоптав его в тот внутренний ад, которым он захлебывается прямо сейчас.
Адам предал его. Адам на самом деле вовсе не Адам, а паренек из прошлого, вернувшийся ради возмездия.
Услышав тихий скрип за спиной, Рэтлифф инстинктивно обернулся, ткнув дулом пистолета в грудь Виктору.
— Что, меня убьешь, раз Ламберта не смог? – Вик понимал, что Томасу сейчас хуже чем когда-либо, но именно поэтому ему нужно разозлить его, иначе он закроется в себе и тогда будет совсем плохо. – Ну? Что молчишь? Ты серьезно собрался убить его?
— Нет, – тихо шепнул Том, отдавая пистолет МакНилу, – он убил меня первым.
— Давай, Томас. Разозлись, ну же! Он предал тебя! – Виктор схватил его за плечи и встряхнул.
— Не могу. – Откинув голову назад, он взглянул на Виктора, почти повисая в его руках. – Вик, он сделал то, что не удавалось отцу за всю жизнь. Зачем он так? – Чувствуя, как темнота вновь накрывает, он зажмурился, встряхивая головой и выворачиваясь из хватки МакНила.
— Виски будешь? – Вик обессилено опустил руки, не зная чем еще помочь парню.
— Нет. Если бы ты предложил дом разрушить, я бы согласился. А виски? Нет, спасибо. – Болезненно усмехнулся Том. Сквозь боль в груди, он пытался найти хоть тоненький лучик надежды, хоть что-то, что поможет ему, справиться с тем, что он еще не до конца осознал.
Виктор понял, что у Рэтлиффа включилась своеобразная защитная реакция, осмотрелся и предложил:
— Целый дом жалко. А вот кабинетом вполне можно пожертвовать.
— Я не могу, Вик. – Покачал головой Томас, сползая по стене на пол.
— Конечно, не можешь. Кто убирать-то будет? – Сев рядом с парнем, попытался пошутить мужчина, прекрасно понимая, о чем на самом деле говорит блондин.
— Мне больно. – Утыкаясь в плечо парню, прошептал Рэтлифф.
— Я знаю.
— Я никогда его не прощу. Ненавижу. Он предал меня, чертов мудак. Он предал меня. Предал.
МакНил сидел рядом, не обнимая, не успокаивая, а просто находясь рядом, пока сухие рыдания не перешли в тихое сопение, а нос блондина не уткнулся в грудь мужчины. Осторожно встав и подняв на руки Тома, он отнес его на кровать и вышел из комнаты. Пройдя в гостиную, налил полный бокал виски и сев на диван, уставился в одну точку, согревая напиток в ладонях.
Помимо боли за Тома, Вик испытывал бессильную злость на Ламберта за то, что тот предал не только Тома, но и его самого. Только теперь МакНил понял, как привязался к Адаму, он стал ему другом и Виктор совсем не ожидал такой подлости, особенно, видя ту искреннюю заботу о Томе, когда они находились рядом друг с другом.
***
Проснувшись вечером на следующий день, Том открыл глаза, уставившись в потолок. Вся прошлая ночь встала перед глазами, от чего реакция тела не заставила себя ждать. Сердце заколотилось, оглушая своим грохотом. Легкие сдавило и теперь блондину приходилось по капле втягивать в себя воздух, чтобы не потерять сознание от нехватки кислорода. Свернувшись под одеялом, Томас, дрожа, пытался прийти в себя.
Злость и кипящая ярость на то, что он сейчас испытывает, одолели с такой силой, что Рэтлифф вскочил на ноги. Подойдя к окну и уперевшись ладонями о холодную поверхность стекла, он задумался – обо всем случившимся и о том, что случиться не успело.
Изменения. Ему нужны изменения. Во всем. Ненависть поможет отвлечься от боли.
Развернувшись, он быстро оделся и выбежал из комнаты, останавливаясь около гостиной.
— Далеко собрался? – Тихо спросил Виктор, сонно смотря на Рэтлиффа.
— Да нет, не очень, – криво улыбнулся Том.
— Что задумал?
— Меняюсь. Я меняюсь. Папочка будет счастлив.
— И что это значит? – Подозрительно глянул мужчина, поднимаясь с дивана.
— Потом узнаешь. Я поехал. – Не давая Виктору времени на протесты, Томас выбежал из дома, садясь в машину и резко срываясь с места.
***
Доехав до особняка, Том махнул охранникам и, когда те увидели Рэтлиффа, то тут же впустили его. Зайдя в дом и идя по коридору до кабинета, Том услышал крик отца. Заинтересовавшись, он ускорил шаг, увидев распахнутые настежь двери, он подошел к дверному проему. Оперевшись плечом и скрестив руки на груди, он прислушался к крикам Рона, который разговаривал по телефону.
— Что значит исчез?! Куда он исчезнуть мог, если еще вчера он был здесь?! Что за херня?! Куда исчезают мои люди?! И ладно бы это просто охранник, но… – обернувшись, он замолчал, увидев своего сына, который с ухмылкой стоял в дверях. Впервые видя абсолютно спокойного Томаса с бездушной ухмылкой, Рон удивленно оглядел его с ног до головы и сказал в трубку, прежде чем отключиться, – ищите и обо всем докладывайте.
— Привет, отец. Эбера потерял?