Не щекочи спящего Драко

При всем желании Гарри не помнил, когда ему в последний раз было настолько плохо. Перед глазами всё плыло. Звуки доносились смазанно, как сквозь толщу воды. Искажённые и размытые, они сливались в единый неразборчивый гул. Смутные тени двигались где-то на периферии зрения, но стоило ему попытаться сфокусировать взгляд, как реальность начинала стремительно уплывать. Ему было просто отвратительно. В голове одно сплошное ничего. Он плавал где-то между состоянием сознательного и не. А каждая попытка ухватиться за ускользающие мысли отзывалась новой волной боли, прокатывающейся от затылка к вискам и обратно.

Тяжело сказать, сколько времени прошло, когда он наконец почувствовал, как реальность нехотя начинает проясняться. Он приоткрыл глаза и машинально потер лоб рукой. Голова раскалывалась. Тело неприятно ломило. Ему казалось, будто кто-то будто мельтешил в другом конце комнаты, он приподнялся, но тут же упал на подушки, что, видно, не осталось незамеченным.

- Гарри! - пронзительный возглас Джинни ударил по ушам, заставив поморщиться. Её руки, неожиданно прохладные, легли ему на плечи, слегка встряхивая. - Гарри, ты меня слышишь?

Он пытался сфокусировать взгляд, но не мог. Всё расплывалось, оставляя только размытое пятно рыжих волос на фоне туманных очертаний её лица. Вдобавок во рту пересохло настолько, что язык, казалось, прилип к нёбу и слова никак не шли.

- Мерлин, наконец-то! - Джинни метнулась к двери, едва не опрокинув стоявший рядом стул. - Он очнулся! Скорее сюда, он пришёл в себя!

В полумраке комнаты, нарушаемом лишь тусклым светом, сочащимся сквозь чуть приоткрытые шторы, послышался торопливый шорох шагов, и вскоре в дверном проёме показалась встревоженная миссис Уизли, вытирающая руки о передник.

- О, Гарри, дорогой! - воскликнула она, поспешно приближаясь к кровати, а её обычно жизнерадостное лицо было искажено беспокойством и какой-то тревожной настороженностью. - Как же ты нас напугал!

Гарри, вновь с трудом приподнимаясь на локтях и игнорируя то, как комната предательски покачивается перед глазами, попытался спросить о случившемся, но миссис Уизли, бесцеремонно оттеснив дочь, уже хлопотала над ним, суетливо поправляя подушки и взбивая одеяло, будто это было сейчас важнее всего на свете.

- Тебе нужно поесть, - безапелляционно заявила она, взмахивая палочкой и призывая с прикроватной тумбочки дымящуюся миску с супом. - Вот, я как раз приготовила твой любимый куриный бульон.

- Но что... - попытался сказать Гарри, но тут же был прерван.

- Никаких разговоров, пока не поешь как следует, - отрезала миссис Уизли тоном, не терпящим возражений. - Тебе нужно восстанавливать силы.

Но безысходная пустота в голове, где должны были храниться воспоминания о последних событиях, пугала сильнее Гарри, чем физическая слабость. Что-то важное, что-то страшное ускользало, оставляя после себя лишь тревожное эхо и фантомную боль в висках. В конце концов, едва справившись с половиной бульона и чувствуя, как неумолимо наваливается усталость, Гарри откинулся на подушки, взгляд его блуждал по столь знакомым, но чуждым стенам, пока его мысли не вернулись к одному единственному вопросу.

- Молли, - прошептал он, заметив, как миссис Уизли, вздрагивая от каждого его движения, снова потянулась поправить одеяло, - что случилось? Как я здесь оказался?

Миссис Уизли не ответила. Она, будто не слыша его слов, продолжала суетиться вокруг кровати, то переставляя что-то на прикроватной тумбе, то проверяя температуру его лба прохладной ладонью. Джинни, всё так же безмолвно стоявшая у стены, только скрестила руки на груди, с явным осуждением наблюдая за действиями матери.

Гарри, мучительно пытаясь собрать разрозненные осколки воспоминаний, вдруг замер, его взгляд, блуждавший по комнате, остановился на окне, за которым нежно-зелёная листва деревьев трепетала в воздухе. В памяти вспыхнуло что-то смутное - кажется, когда он в последний раз смотрел в окно, за ним царили исключительно оттенки серого.

- Сколько... - его голос, хриплый и надтреснутый, словно чужой, прервался, и он с трудом сглотнул, прежде чем продолжить. - Сколько времени прошло?

Миссис Уизли, до этого момента старательно взбивавшая подушки за его спиной, замерла на мгновение, её руки, покрытые мелкой сеткой морщин, едва заметно дрогнули. Она бросила быстрый, почти взволнованный взгляд на дочь, которая в ответ ей только вскинула бровь.

- Тебе нужно отдохнуть, дорогой, - наконец произнесла она с деланной бодростью, поспешно отворачиваясь к тумбочке и начиная перебирать склянки с зельями. - Вот, выпей это.

- Но сейчас весна, или даже лето - настойчиво продолжил Гарри, чувствуя, как непонятная тревога сжимает грудь холодными пальцами. - А было... Я помню, что было...

- Тише, тише, - перебила его миссис Уизли, и в голосе её прозвучали одновременно мягкость и какая-то потаённая горечь. - Тебе нельзя волноваться. Вот, выпей это укрепляющее зелье.

Джинни вдруг резко отвернулась к окну, её плечи заметно напряглись, будто она с трудом сдерживала рвущиеся наружу слова. В тишине комнаты было слышно только её прерывистое дыхание и звон склянок, которые миссис Уизли с излишней тщательностью расставляла на прикроватной тумбочке.

Гарри откинулся на подушки, чувствуя, как усталость, тяжёлая и вязкая, снова разливается свинцом по венам, не позволяя даже двинуться. Перед глазами плыли смутные образы - какие-то тёмные коридоры, отблески пламени на каменных стенах, чей-то рёв, эхом отдающийся в голове... Но стоило попытаться ухватиться за эти воспоминания, как они растворились, оставляя после себя только тупую боль в висках и странное, тоскливое чувство потери чего-то важного.

Миссис Уизли, заметив, как он проваливается в сон, уже в который раз осторожно поправила одеяло, движения ее были наполнены той особенной материнской нежностью, за которой скрывается глубокая, непроговариваемая вслух тревога. В последний момент, прежде чем провалиться в тяжёлый сон, Гарри показалось, что он слышит её приглушённый шёпот, но слов разобрать не смог.

Спустя неопределенное количество времени Гарри снова выплыл из тяжёлого, наполненного смутными образами забытья, чувствуя, как реальность медленно, неохотно обретает чёткость. В этот раз сознание к нему возвращалось мягче, без той мучительной, невыносимой головной боли, что терзала его прежде. И солнечный свет, льющийся сквозь окно, уже не резал глаза, а скорее, и в его золотистых лучах он легко различил знакомую рыжую макушку. Рон, небрежно привалившись к спинке старого кресла, просматривал какой-то потрёпанный журнал по квиддичу.

- Сколько... - голос, прозвучавший надтреснуто и слабо, Гарри едва узнал как собственный. А Рон, вздрогнув, моментально отбросил журнал, роняя его на пол.

- Наконец-то, дружище, - выдохнул он с явным облегчением, придвигаясь ближе. - Как себя чувствуешь?

Гарри попытался оценить своё состояние - голова больше не кружилась, перед глазами не плыло, хотя всё тело казалось непривычно тяжёлым, будто налитым свинцом. Тревожная пустота в памяти постепенно заполнялась обрывками воспоминаний.

- Что произошло? - спросил он, с трудом приподнимаясь на подушках. - Сколько времени прошло?

Рон как-то странно дёрнул плечом. Его веснушчатое лицо, обычно излучающее беззаботность, вдруг стало непривычно серьёзным, почти потерянным.

- Понимаешь, эм... - он запнулся, нервно проводя рукой по волосам. - Там, в лабиринте, время текло иначе. Мы вроде провели внутри всего ничего, но здесь... здесь прошло почти три месяца. - Он небрежно махнул рукой в сторону окна, заставляя Гарри вновь обернуться. - Гермиона говорит, что, возможно, это всё из-за того зала. Ну, того... что с зеркалами. Черт знает сколько мы все валялись без сознания.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок беспокойства. Три месяца? Осознание этого факта застыло комом в горле. Он хотел спросить что-то ещё, но Рон, будто прорвав невидимую плотину молчания, уже торопливо продолжал, при этом спотыкаясь о собственные слова:

- Эти шипы виверны... Они оказались ядовитыми. Колдомедики сказали, что яд был редким, поэтому противоядие подобрать было сложно. Тебя лихорадило больше недели, временами казалось... - Он осёкся, сглатывая комок в горле. - В общем, все чертовски переволновались. Мама не отходила от тебя, пыталась влить хоть какое-то зелье, но ты был то в бреду, то без сознания.

Тревожная складка между бровей Рона стала глубже, когда он добавил.

- Да и всё на самом деле. Знаешь, было по-настоящему страшно. Целители разводили руками - они никогда не сталкивались с подобным. В общем, хорошо, что ты пришел в себя наконец-то.

Гарри чувствовал, как в висках вновь начинает пульсировать тупая боль. Что-то ускользало от него, какая-то важная деталь в этой истории. Наконец, собравшись с силами, он задал вопрос, который, как оказалось, всё это время беспокойно ворочался где-то на краю сознания:

- А что с Малфоем?

Внезапное молчание Рона показалось громче любого ответа. В пустой тишине комнаты отчётливо слышалось тиканье старых часов на стене, отсчитывающих секунды этой непрошеной паузы.

- Ты не помнишь, наверное. Но авроры появились внезапно. Французы, все такие... Чопорные, - наконец начал он. - Сначала занялись тобой - ты был без сознания, и эта их целительница что-то бормотала на своем, размахиваясь палочкой. А потом...

Он замолчал, прикрыв глаза и явно собираясь с мыслями.

- Они начали зачитывать обвинения. Нас с Гермионой отправили под домашний арест. Вот сижу теперь тут, - он неопределённо покачал головой. - Возможно, влепят выговор в личное дело, может, штраф... В общем-то, ничего страшного. Ну, для меня, конечно. Гермиона, наоборот, разволновалась, но она как всегда...

- А Малфой? - слова дались Гарри с трудом, во рту снова пересохло.

- В Азкабане. Ему... Ему выдвинули серьёзные обвинения. Нарушение условного срока, незаконное пересечение границы, использование тёмной магии на территории исторического памятника... - начал перечислять Рон, загибая пальцы. - Там куча всего. Отец говорит, дело выглядит скверно. Будто бы Нарцисса Малфой пыталась что-то сделать, но... Он, в конце концов, пытался обмануть Министерство. Такое с их прежними связями не замять было бы, а сейчас-то.

Рон замолчал, и в наступившей тишине было слышно, как где-то внизу миссис Уизли гремит посудой, попутно о чём-то взволнованно споря с Джинни.

- Слушания ещё не было, - продолжил Рон, глядя куда-то в окно. - Но вроде как французы настроены жёстко. Что-то там с древними охранными чарами, которые он якобы пытался взломать... В общем, всё непросто.

Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота - то ли от слабости, то ли от осознания происходящего. Малфой в Азкабане... Эта мысль отзывалась глухой болью где-то в груди. Он должен был что-то сделать, как-то предотвратить. Всё не должно было кончиться так. Не для них.

- Мне нужно... - он попытался приподняться, но комната тут же закружилась перед глазами.

- Даже не думай, - Рон решительно удержал его за плечо. - Тебе сейчас нужно просто отлежаться. Слушай, мы уже пытались, правда. Написали письмо Кингсли, но ответа пока нет.

Гарри снова откинулся на подушки, уставившись в потолок. В висках пульсировала тупая боль, а где-то на краю сознания металась неуловимая мысль - что-то важное, что-то, способное всё объяснить, но каждая попытка ухватить её только усиливала головокружение.

Превозмогая слабость, вновь он медленно поднялся с постели, и в этот раз Рон уже не стал его останавливать. За окном действительно природа играла всеми красками. Трава шелестела свежей зеленью. Солнце лениво опускалось к горизонту, выжигая воздух, заставляя его дрожать едва заметным маревом над макушками деревьев.

- Какой сегодня день? - спросил он чуть погодя.

- Первое июня.

Первое июня. Столько времени пролетело просто мимо них. Столько всего, вероятно, успело случиться, пока их не было. А снизу всё доносились привычные звуки - металлическое позвякивание кастрюль, шорох самомешающейся ложки в соусе, тихое бормотание радио. Всё было таким знакомым, таким домашним, что на мгновение Гарри показалось, что ничего не случилось, это просто очередной летний вечер в Норе.

- И куда это ты собрался? - раздался со стороны двери встревоженный голос миссис Уизли, заставив Гарри вздрогнуть. Он медленно обернулся, чувствуя, как от резкого движения комната вновь поплыла перед глазами.

- Мне нужно связаться с Кингсли, - начал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но миссис Уизли уже решительно качала головой, а руки ее, испачканные мукой, были упёрты в бока как верный признак того, что спорить бесполезно.

- Даже не думай, молодой человек, - отрезала она, пригрозив ему пальцем. - Сейчас мы все спускаемся ужинать. Я приготовила твой любимый пирог с патокой. Но если тебе тяжело спуститься, я могу принести поднос в комнату.

Гарри, прислонившись к оконной раме и чувствуя, как его одолевает предательская слабость, всё равно покачал головой.

- Нет, я спущусь, - он сделал паузу, переводя дыхание. - Со всеми.

В этот момент в комнату буквально влетела Гермиона. Её привычно собранный в пучок волос растрепался, одежда была как-то совершенно небрежно измята. Она рванулась к нему, но остановилась на полпути, будто передумав. Её пальцы нервно теребили край кофты, на которой виднелись чернильные пятна - похоже, она в очередной раз заснула за книгой.

- Гарри, - выдохнула она. - Мы так волновались... Как ты себя чувствуешь? Я пыталась найти информацию об этом яде в архивах, но...

- Да вообще-то, - перебил её Гарри, чувствуя, как от долгого стояния начинает кружиться голова. - А ты сама в порядке? Рон сказал про домашний арест...

Она махнула рукой с той же решительной небрежностью, что и прежде.

- Ерунда, обычная бюрократическая волокита. Сейчас есть вещи поважнее, - она замялась, бросив быстрый взгляд на миссис Уизли, которая с каждой секундой становилась всё более грозной. - Мы можем поговорить после ужина?

Гарри кивнул. Ему было не так важно, что именно она хотела ему сказать. Он просто чувствовал странное облегчение только от того, что Гермиона, возможно, нашла или придумала что-то важное. Она всегда умела находить выход из самых запутанных ситуаций.

- Ну всё, хватит разговоров, - решительно заявила миссис Уизли, подхватывая Гарри под локоть. - Спускаемся к столу, пока всё не остыло.

Вечерние тени, прокрадываясь сквозь занавески, наполняли просторную кухню Норы мягким полумраком. Старые половицы едва слышно поскрипывали под ногами миссис Уизли, суетившейся у плиты, когда в замке входной двери повернулся ключ. По коридору застучали знакомые, чуть более тяжёлые, чем обычно, шаги - мистер Уизли вернулся с работы. И его появление в дверном проёме кухни внесло странное успокоение, будто дополняя не дописанную картину. Всё казалось таким до боли знакомым. Такая же потёртая рабочая мантия, нелепая шляпа, и лишь слегка растрёпанные рыжие волосы с проседью казались чуть более седыми, чем раньше, но добрые глаза за стёклами очков излучали всё то же тепло, что и прежде.

- А, Гарри, - произнёс он, снимая очки и рассеянно протирая их краем мантии. Остановился он у старого кухонного стола, где Гарри сидел на своем привычном месте, будто время и для него остановилось. - Наконец-то. Мы все... - Он запнулся, бросив быстрый взгляд на жену, которая замерла у плиты, сжимая в руках поднос с чашками так, что побелели костяшки пальцев.

Гарри упрямо попытался сесть прямее, потому что что-то в голосе мистера Уизли заставило его внутренне напрячься.

- Артур, может, не сейчас? - тихо произнесла миссис Уизли, ставя поднос с чашками на стол, но в голосе её слышалась скорее обречённость, чем настоящий протест.

- Нет, Молли, - мистер Уизли со вздохом опустился на стул. - Это неправильно. Ему нужно знать. В конце концов, французское министерство уже направило официальный запрос, и Кингсли... - он снова замолчал, словно подбирая слова.

- Что случилось? - вдруг спросил Гарри. - Кто-то вообще может мне всё объяснить?

Мистер Уизли вновь тяжело вздохнул, взгляд его на мгновение стал отсутствующим, будто он вспоминал что-то совершенно не поддающееся здравому смыслу.

- В Министерстве сначала хватились Малфоя - он пропустил очередную проверку по условному сроку. Знаешь, после войны к таким вещам относятся серьёзно... Начальник отдела надзора за условно освобождёнными, Перкинс - помнишь его? - чуть с ума не сошёл. Искали его с неделю, подняли на уши всю магическую Британию. Даже егеря вызвались помочь, хотя никто их не просил. - Он потёр переносицу под очками, собираясь с мыслями. - А потом молодой стажёр из транспортного отдела - толковый парнишка, надо сказать - додумался проверить журнал международных портключей. И там обнаружилась странная запись: несанкционированная активация в нерабочие часы. След вёл во Францию.

Он покачал головой, бросая на него быстрый, но многозначительный взгляд, а Гарри почувствовал себя пойманным на проделке ребенком.

- Конечно, подняли международный розыск. Французы сначала отнекивались, говорили, что ничего подозрительного не замечали и расследовать они не хотят. Потом в Министерстве спохватились насчёт вас троих. Срок, на который вы брали отпуска, давно истек. И если ты, Гарри, вместе с Роном еще могли пропасть без объяснений, то вот Гермиона... В общем, Международный отдел связался с французами снова, и тут выяснилось, что у них творится что-то неладное на месте одного из значимых объектов. Местные жители жаловались на необъяснимые звуки... В общем, Французское министерство начало свое расследование. Они обнаружили следы мощных магических всплесков вокруг аббатства. Древняя магия, говорят, очень древняя... Когда авроры попали внутрь, нашли вас. Ты был без сознания, отравлен ядом виверны - редчайший случай, между прочим. Просто удивительно. Целители говорили, что ты чудом выжил. Рон и Гермиона... - Он помедлил. - Их сразу взяли под домашний арест. Думаю, они тебе уже рассказывали об этом. А что насчет четвертого...

- Да?

- Малфоя взяли под стражу, - спокойно ответил мистер Уизли, избегая смотреть Гарри в глаза. - Обвинения против него серьёзные: нарушение условий испытательного срока, незаконное пересечение границ, использование тёмной магии на территории исторического памятника...

- Нет же...

- Кингсли хотел бы услышать твою версию событий, - мягко перебил его мистер Уизли. - Как только ты будешь в состоянии говорить. Возможно, это поможет прояснить ситуацию. Но говорят, что французы требуют экстрадиции.

- Достаточно! - прервала их миссис Уизли. Она решительно шагнула вперёд, одёргивая передник привычным нервным жестом. - Ему нужно отдыхать. Вы что, не видите, как он побледнел?!

- Мам, Гарри же не ребёнок. Не указывай ему, - осторожно вступился Рон, но тут же съёжился под испепеляющим взглядом матери.

- Не ребёнок?! - голос ее задрожал от едва сдерживаемого гнева. - Вы хоть понимаете, что натворили? Международный скандал! Французское Министерство до сих пор требует объяснений. - Она покачала головой. - Я думала, вы все давно выросли из таких опасных приключений. Трое взрослых волшебников - и во что вы себя втравили! Артур едва не поседел, разгребая дела в Министерстве. А Перси пришлось отменить свой отпуск, чтобы помогать с документами! А ты, - она ткнула пальцем в сторону Гарри, - ты вообще мог погибнуть! И ради чего? Ради какой-то безумной авантюры с сыном Люциуса Малфоя?

Гарри невольно вжался в спинку стула.

- Молли... - тихо произнёс мистер Уизли, пытаясь положить руку ей на плечо.

- Нет, Артур! - она резко отстранилась. - Пусть знают! Пусть поймут наконец! Я думала, война нас всех чему-то научила. Думала, больше не придётся трястись за их жизни. А они...

Через несколько долгих, наполненных тревожным забытьём дней, Гарри, всё ещё чувствуя мучительную слабость в каждой мышце, но уже не в силах оставаться в постели, решительно направился в Министерство магии. Каждый шаг отдавался глухой болью в висках, но он упрямо шёл вперёд, игнорируя не то встревоженные, не то любопытные взгляды попадавшихся ему навстречу волшебников. Тут на повороте к лифтам его внимание привлекло какое-то движение - высокая женская фигура в тёмной мантии встревоженно металась между кабинетами. Что-то знакомое было в этой походке, в нервной манере заправлять за ухо выбившуюся прядь светлых волос.

- Миссис Малфой? - негромко позвал Гарри, удивляясь хриплости собственного голоса.

Нарцисса резко обернулась, отступая на шаг. Она смотрела на него так, будто увидела призрака. А Гарри лишь заметил, как разительно изменились ее точеные черты лица. Тёмные круги под покрасневшими глазами выдавали бессонные ночи, бледная кожа казалась едва ли не прозрачной, губы бесцветными. Невольно он подумал, что Малфой был очень похож на свою мать, потому что прямо сейчас он видел в её взгляде ту же скрытую смесь тревоги и страха, которую когда-то видел в Драко.

- Мистер Поттер... - выдохнула она, будто слова были не по ней, при этом машинально расправляя несуществующие складки на мантии.

А Гарри так и замер, вновь отчего-то чувствуя себя провинившимся мальчишкой. Слова не шли. Ему стоило что-то сказать, но язык будто прилип к небу. Она тоже, казалось, не находила нужных слов, безмолвно вглядываясь в его лицо.

- Мистер Поттер! - резкий голос разрезал повисшую тишину. Молодой аврор в тёмной форменной мантии стремительно приближался по коридору. - Министр ожидает вас. Прошу следовать за мной.

Нарцисса отступила, мгновенно восстанавливая маску безупречной сдержанности, будто на мгновение забыв о присутствии Гарри. А он только учтиво кивнул головой, в самом деле радуясь тому, что их прерывали.

Аврор, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, жестом указал следовать за ним. Бросив последний взгляд на застывшую фигуру, Гарри двинулся вслед за ним, как никогда ясно ощущая, как с каждым шагом на него всё сильнее давит необходимость вспомнить каждую деталь произошедших событий.

И вот он уже сидел в кабинете Кингсли, опираясь локтями о полированную поверхность стола, и в который раз повторял одну и ту же историю. Министр же, сцепив пальцы в замок и глядя на него совершенно непроницаемым взглядом, слушал, изредка задавая уточняющие вопросы, от которых у Гарри начинала пульсировать тупая боль в висках. Вдобавок ко всему сквозь высокие окна кабинета лился серый лондонский свет, даже несмотря на то, что на улице было лето, придавая всему происходящему какой-то тоскливый, почти безысходный оттенок.

- И всё же, - в очередной раз произнёс Кингсли, когда Гарри закончил рассказ, - ты не можешь отрицать, что Малфой нарушил условия испытательного срока и действовал без согласования с Министерством.

- Он пытался предотвратить катастрофу, - возразил Гарри, с трудом сдерживая раздражение. - Этот артефакт мог причинить серьёзный вред. Драко действовал...

- Незаконно, - отрезал министр. - Не стоит забывать, что речь идёт не о мелких нарушениях протокола, а о серьёзных преступлениях. Подделка официальных документов, несанкционированное пересечение границы, проникновение в охраняемый исторический объект... - в его низком голосе прорезались стальные нотки. - Ты должен понимать, что французское министерство уже направило официальный запрос о его экстрадиции. Нарушение Статута о секретности в таких масштабах - это не то, что мы можем проигнорировать. И давай не будем забывать, что этот артефакт уже успел причинить немалый вред. События в Уилтшире, о которых ты сам упоминал, - несколько человек до сих пор находятся в Мунго после встречи с дементорами. И это лишь то, о чём нам достоверно известно.

- Но он же запечатал этот опасный артефакт! - Гарри подался вперёд, игнорируя очередную волну головокружения. - Разве это не важнее бюрократических формальностей?

Кингсли, до этого момента сохранявший непроницаемое выражение лица, резко поднялся, его массивная фигура отбросила глубокую тень на стену, увешанную портретами предыдущих министров.

- Закон существует не просто так, Гарри. Если бы Малфой обратился официально...

- Не мог он.

- Напротив, мог и должен был это сделать, - парировал Кингсли, медленно прохаживаясь вдоль окна. - Вместо этого он предпочёл действовать в одиночку, скрывая существование опасного тёмного артефакта, с которым, как выяснилось, едва мог справиться. Подумай на минуту - сколько жизней было поставлено под угрозу из-за его решения держать всё в тайне? Сколько времени и ресурсов потрачено на устранение последствий, которых можно было избежать при своевременном обращении в соответствующие инстанции? Мы не можем позволить себе роскошь закрывать глаза на подобные нарушения только потому, что в конечном итоге всё обошлось относительно благополучно.

В ответ на это Гарри бросил на него очередной недовольный взгляд, а Кингсли тяжело вздохнул, плечи его едва заметно опустились.

- Гарри, я понимаю, что ты веришь, будто такие действия оправданы обстоятельствами. Но пойми и ты - после войны мы установили определённые правила. Правила, которые защищают наш мир от повторения прошлых ошибок. Если мы начнём делать исключения...

- То от одного раза ничего не случится, - парировал он. - Малфой сам со всем разобрался...

- И создал проблемы всему Министерству магии, - припомнил Кингсли. - Иногда самые опасные решения принимаются из лучших побуждений. Ты говоришь, что у него были только благие намерения... Но и я, знаешь, видел Тома Реддла, когда он был всего лишь подающим надежды студентом, мечтавшим изменить мир к лучшему.

- Малфой - не Волан-де-морт, - твёрдо произнёс Гарри. - И вы это знаете.

- Не спорю, - Кингсли наконец повернулся к нему. - Но кто убедит в этом французское министерство?

К вечеру, вернувшись в Нору без каких-либо конкретных результатов, Гарри рухнул в кресло у камина, чувствуя, как его накрывает тоскливая смесь усталости и разочарования. Миссис Уизли, будто чувствуя его состояние, молча поставила перед ним чашку горячего чая и тарелку с только что испечённым пирогом с патокой, от которого всё ещё поднимался пар. Это было так странно. Всё вокруг. Поленья тихо потрескивали в камине, старые часы на стене отсчитывали секунды размеренным тиканьем, а из кухни доносился приглушённый звон посуды. То был знакомый домашний уют, который не мог развеять тяжёлые мысли долгого дня.

Рон и Гермиона спустились вскоре после его прихода. Гермиона, устроившись на полу у камина с кипой старых газет, методично просматривала заметки о похожих делах, время от времени делая пометки в толстом блокноте. Рон плюхнулся на продавленный диван, закинув ноги на подлокотник. Он неторопливо жевал печенье, изредка бросая на Гарри задумчивые взгляды, и то и дело предлагал новую, но совершенно бесперспективную идею.

- Может, стоит написать Биллу? - предложила Гермиона, откладывая очередную газету. - У него ведь остались связи во Франции после работы.

Гарри рассеянно кивнул, размешивая сахар в давно остывшем чае. Он не был уверен, что ещё один тупиковый вариант сможет что-то изменить.

- Попробуем, - пробормотал он спустя паузу.

За окном сгущались сумерки, в саду застрекотали цикады, а они всё сидели, перебирая бесконечное множество вариантов, строя и отвергая планы. Джинни, заглянувшая проведать их около полуночи, молча поставила на стол новый чайник и свежую тарелку с печеньем и ушла, даже не дождавшись слов благодарности. Только бросила на Гарри быстрый взгляд.

На следующий день всё повторилось. Кингсли, опираясь о спинку своего кресла и глядя в окно, где моросил унылый дождь, всё говорил о важности соблюдения протоколов, о международных соглашениях, о том, что даже благие намерения не оправдывают нарушение законов. В его кабинете пахло кофе и старым пергаментом, и этот запах, смешиваясь с монотонным голосом министра и серыми, стекающими по оконному стеклу каплями, вызывал у Гарри глухое раздражение. Он сам уже который раз напоминал, что благодаря Малфою ситуация с дементорами решена, и, вконец отчаявшись в аргументах, как бы случайно упомянул, что он сам прекрасно осведомлен о том, как допрашивали пожирателей во время войны, и он может и поднять эту проблему, если соблюдение протоколов так важно.

- Послушай, - устало произнёс Кингсли после очередного витка спора. - Я все понимаю. Но факты остаются фактами.

Гарри сжал челюсти.

Изматывающие споры продолжались день за днём. Гарри приходил в министерство рано утром, когда коридоры были ещё пусты, и уходил затемно. Он выучил наизусть каждую трещину в потолке кабинета Кингсли, каждый узор на старинном ковре. Он знал, в какой момент секретарша принесёт министру новую порцию документов, когда прилетит очередная служебная записка, сложенная журавликом.

Но Кингсли оставался непреклонным, хотя с каждым разом его аргументы звучали всё менее убедительно. Они оба прекрасно знали, что все это превратилось в какую-то странную игру, в которой никто не мог сказать вслух то, что и так понимал. Кингсли не мог открыто поддержать его, но и проигнорировать не мог тоже. А дождь за окном шёл всё так же монотонно, смывая границы между сутками, превращая дни в бесконечную череду бессмысленных переговоров.

В очередной раз выходя из министерского кабинета и чувствуя, как внутри клубится бессильная ярость, Гарри машинально отметил, как изменился вечерний свет, падающий из высоких окон. Отдел магического хозяйства, очевидно, постарался. Тёплые золотистые лучи скользили по стенам коридора, но, впрочем, не могли развеять ту тяжёлую атмосферу, что давно повисла в Министерстве. Внезапно в дальнем конце коридора Гарри вновь заметил знакомую фигуру.

Нарцисса Малфой стояла у окна. Её идеальная осанка и немного небрежно уложенные светлые волосы казались совершенно неуместными в этой суете министерских коридоров. И всё же что-то надломленное, почти трагическое читалось в её застывшей позе, в том, как её пальцы, унизанные фамильными перстнями, стискивали край мантии. В угасающем свете дня её силуэт казался почти призрачным.

- Миссис Малфой! - окликнул Гарри, торопливо направляясь к ней и стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды проходящих мимо сотрудников министерства. - Можно Вас на пару слов...

Дни в Норе тянулись густой патокой и были наполнены приглушёнными разговорами и тревожным ожиданием. Джинни теперь часто присоединялась к их беседам, устраиваясь в углу старого дивана и подтягивая колени к груди, а её длинные рыжие волосы мягкими волнами ложились на плечи. Взгляд её, непривычно серьёзный, то и дело останавливался на Гарри, будто проверяя, не скрывает ли он чего-то от неё. Даже Джордж, заглянувший проведать родителей, задержался дольше обычного. И всё это, казалось бы, должно было радовать Гарри. Хотя бы немного. Но внутри всё равно росла странная, мучительная отстранённость. Отчего-то он чувствовал себя неловко посреди всего и даже порывался пару раз вернуться обратно к себе на площадь Гриммо, к которой он уже так привык, но кто бы ему позволил. И всё же. Он сейчас с лёгкостью обменял бы тепло и уют на пустынную тишину мрачных стен. Хорошо бы с Малфоем. Так и сидеть, перекидываясь малозначительными фразами, или и вовсе молча смотреть, как тлеют поленья в камине, пока старый домовик то и дело недовольно ворчит, маяча где-то на фоне.

- В общем-то, - протянул Джордж, крутя в руках какую-то новую безделушку, - история вышла та ещё. Французы же до сих пор в бешенстве - их драгоценный исторический памятник теперь придётся реставрировать месяцами.

Джинни хмыкнула, пряча улыбку.

- Еще бы, - эхом отозвалась она. - Они сами виноваты, что их защитные чары были не идеальны.

- Именно, - Джордж тоже усмехнулся. - пусть Министерство теперь роет носом землю, пытаясь выяснить, как они пропустили такую дыру в защите.

Рон в ответ на это издал нечто похожее на смешок, но затем вновь погрузился в задумчивость. Время все шло, и в этой странной, почти медитативной тишине, среди обыденных разговоров и незначительных деталей, Гарри всё больше ощущал, как сильно ему не хватает чего-то важного.

и вот, в очередной раз сидя в кабинете Министра магии и глядя на хмурое лицо Кингсли через массивный дубовый стол, он уже чувствовал, как пульсирует старая головная боль где-то в затылке. кингсли в очередной раз перебирал документы, и каждый шелест пергамента отдавался в висках тупым раздражением.

- Ты ведь даже не представляешь, что это был за артефакт, - наконец произнёс он, откладывая очередной свиток. - Зачем ты вообще в это ввязался?

Гарри устало потёр шрам - въевшаяся привычка, от которой он так и не сумел избавиться за все эти годы. В кабинете повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.

- Я пообещал помочь, - наконец сказал он, глядя на тёмное дерево стола.

Кингсли тяжело вздохнул.

- Помочь, - пробормотал он, затем поднял на него внимательный взгляд. - А что насчёт последствий? Как аврор ты должен был понимать, чем все обернется.

Гарри ничего не ответил. Да, он всё понимал. Но понимание не означало, что он бы поступил иначе.

А министр медленно откинулся на спинку кресла. Казалось, он окончательно устал, за эти долгие дни и под его глазами залегли тяжелые тени.

- Временное отстранение от работы, - наконец объявил Кингсли, подняв руку, словно давая понять, что любые возражения здесь неуместны. - Это не обсуждается, Поттер. Месяц. И будь благодарен, что не дольше, мне дорогого стоило выгородить тебя из всей этой истории. - Он помедлил, разглаживая складку на мантии. - Что касается Малфоя...

- Да? - Гарри подался вперёд, чувствуя, как сердце пропустило удар.

- Учитывая... определённые обстоятельства и то, что мы оба пришли к некому согласию, - Кингсли говорил медленно, тщательно подбирая слова, - Министерство готово рассмотреть возможность смягчения некоторых пунктов обвинения. Вопрос об экстрадиции я тоже постараюсь уладить.

Он кивнул, чувствуя одновременно облегчение и горечь. Не идеальный результат, но достаточный, чтобы вытащить Малфоя из-под угрозы Азкабана. В конце концов, иногда приходится довольствоваться малым, особенно когда на кону стоит слишком много.

И вот он шёл по бесконечным коридорам Азкабана, то и дело оборачиваясь на каждый шорох, эхом отражающийся от старых стен, покрытых, казалось, вековой плесенью и влагой. Сопровождающие его авроры и министерские работники, держащие палочки наготове, молчаливо следовали впереди, их шаги гулко отдавались в гнетущей тишине, нарушаемой лишь отдалёнными стонами.

Редкие факелы, криво развешанные вдоль стен, едва разгоняли вязкую темноту, их неверное пламя дрожало от сквозняков, а заключённые, сгрудившиеся в тёмных углах своих камер, провожали шедших безжизненными взглядами, бормоча что-то совершенно неразборчивое. Некоторые и вовсе приникали ближе, впившись пальцами в прутья решёток, покрытых толстым слоем ржавчины. Гарри невольно стало не по себе.

Скрежет отпираемого замка прорезал тишину, заставив поморщиться от резкого звука, эхом прокатившегося по коридору. Драко, сидевший на узкой койке, вскинулся на звук, его привычно бледное лицо, обрамлённое спутанными светлыми волосами, на мгновение исказилось неверием. Он смотрел на Гарри так, будто увидел призрака.

А в следующее мгновение, отбросив остатки привычной сдержанности, он рванулся вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние в несколько стремительных шагов. И в следующее мгновение его руки обвились вокруг шеи Гарри, притягивая ближе с такой силой, что дышать стало почти невозможно.

Авроры, застывшие в дверном проёме с поднятыми палочками, обменялись растерянными взглядами. Сам Гарри тоже невольно опешил от неожиданности.

- Малфой, тебя так впечатлили местные... - шутливо начал он, но тут же осёкся, охнув от резкой боли, пронзившей рёбра.

- Заткнись, - процедил Драко сквозь зубы. - Я думал, вдруг ты умер по моей вине, придурок.