Не щекочи спящего Драко

Мэнор встретил их все той же мрачной промозглой тишиной, что и раньше.

— Второй этаж, — бросил Драко через плечо, поднимаясь вверх по широкой лестнице. — Западное крыло.

Гарри никогда прежде не бывал в этой части дома, но она в целом ничем не отличалась от всех остальных. Безжизненные стены и тусклые, застывшие окна, задрапированные тяжёлыми портьерами. И даже свет, что едва пробивался через ткань, не наполнял комнаты спокойствием, а лишь подчеркивал их холодное запустение. Всё вокруг, от пола до потолка, было совершенно лишённым жизни и казалось только бледным отпечатком лучших дней, которые безвозвратно канули в Лету.

— Вот, — Драко остановился перед парными портретами, висящими в гостиной.

На первом была изображена молодая бледноволосая девушка, завернувшаяся в кружевную шаль. Лицо ее выражало ленивую смесь тоски, печали и чего-то совершенно невыразимого. Рядом с ней красовался опирающийся на трость юноша с таким же совершенно безразличным выражением.

— Mon cher, — тоскливо протянула девушка с портрета. Её пальцы, затянутые в кремовые перчатки, коснулись рамы. — Ты выглядишь болезненно.

Драко слабо улыбнулся, машинально поправляя рукав. В пыльной тишине гостиной голоса портретов звучали непривычно звонко.

— Добрый день, Этьен, Элен, — он склонился в учтивом полупоклоне, чем вызвал у Гарри крайнее недоумение. — Я хотел узнать у Вас о Мон-Сен-Мишель. Мой отец уже приходил… и полагаю, Вы могли бы сказать мне, о чём он спрашивал.

Близнецы быстро переглянулись.

— Ah, mon cher, — протянула девушка. — Зачем тебе это?

Драко на мгновение замялся, а юноша на портрете, до этого безучастно разглядывавший трость в собственных руках, вдруг подался вперёд, будто резко заинтересовавшись разговором.

— Твой отец просил рассказать, что нам известно о лабиринте. — Он задумчиво коснулся рукой виска. — Спрашивал про стражей, охраняющих его. Искал способ обойти их.

— Да. Вот только там много… — неуверенно добавила его сестра. Она словно пыталась сформулировать мысль, но слова никак не складывались в строчки. — Люциус особенно интересовался только одними. Не хотел искать путь через них. Как же они называются? Прямо на языке крутится… — Она нахмурилась, собираясь с мыслями, но быстро сдалась, качнув головой, будто забыв что-то важное. — Не помню я… И не столь важно. Они выглядят как тени, ползущие по стенам. Говорят, их создали из тумана морского. Когда приливы накрывают отмели, туман приносит с собой их голоса. Они поют.

— Как тени? — недоуменно переспросил Драко, безуспешно пытаясь найти нечто похожее в собственных воспоминаниях.

— Да, — она стала чуть увереннее. — Они… Как бы это сказать… Путают тебя в лабиринте. Отводят в сторону от того, что ты ищешь.

Драко кивнул, будто этот ответ его более чем удовлетворил. А Гарри, не в силах вытерпеть такую размытость, всё-таки вмешался.

— В каком смысле путают? А если сопротивляться? Можно применить защитные чары, — спросил он, надеясь на более конкретные указания.

— Не получится, — она машинально поправила перчатку. — Ну, насколько я слышала, конечно. Может, если только умеешь контролировать свои мысли, но кто знает.

— Но это не единственная странность, — Этьен подался вперёд, опираясь на трость. — Лабиринт меняется с каждым приливом. Старые пути исчезают, появляются новые. И время там течёт иначе, медленнее, чем для остальных людей. Можно провести в нём, как кажется, несколько минут, а выйти через несколько часов, когда вода уже поднялась.

Повисла тишина. Гарри решил больше не пытаться вытянуть из портретов хоть какую-то действительно полезную информацию, а Драко, казалось, глубоко задумался.

— Благодарю, Вы очень помогли. — наконец произнес он, вновь чуть кланяясь.

— Постой. — Девушка с портрета вдруг оживилась, словно вспомнив что-то важное. — Был случай один, о котором рассказывала наша бабушка. Группа волшебников пыталась найти в лабиринте некий древний артефакт. И, вернувшись, они рассказывали о зале, где можно увидеть чужие истории, — голос ее стал странно воодушевленным и мечтательным.

Её брат усмехнулся, взгляд его был ленивым, а рука покачивалась в воздухе, словно отгоняя туманность, что начинала собираться вокруг слов его сестры.

— Но ты ведь знаешь, — произнёс он с лёгким недовольством, — все эти «залы» — это чисто выдумки романтические, даже для нас. Наши предки любили приукрасить действительность. Впрочем, если ты решил отправиться туда вновь, — вдруг сказал Этьен, вновь подаваясь вперёд и обращаясь теперь уже к самому Драко, — подойди ко мне потом. Один.

— Да. Я понял. Благодарю за Вашу помощь, — Драко кивнул. — Я… вернусь позже.

Как только они вышли в коридор, Гарри, не выдержав, всё-таки не удержался от вопроса, который терзал его все то время, что длился этот полный нелепости диалог:

— Какая тут помощь, никаких точных сведений, — фыркнул он раздражённо. — Кто это вообще?

— Дальние родственники, — рассеянно отозвался Драко. — Жили где-то в начале девятнадцатого века. Они выросли во Франции — их род был довольно известен среди аристократов того времени. Занимались исследованиями подобных мест, чем и сделали себе имя.

Гарри это, впрочем, слабо убедило.

— Ты все еще не думаешь, что нам понадобится помощь Гермионы, — перебил он. — Она лучше всех разбирается в загадках и разных видах магии.

— Нет.

— Драко…

— Я сказал нет!

С этими словами тот зашагал вдвое быстрее, оставляя Гарри посреди коридора.

Последующие пара дней растекались в бесконечную тоскливую череду пыльных фолиантов, устаревших карт и выцветших, едва различимых записей. Библиотека Малфоев, признаться, поражала своим молчаливым величием и душила той безысходной тишиной, что копится годами в давно оставленных местах, где пыль ложится слоями на древние тома, не помнящие уже ни света, ни жизни. Массивные стеллажи были заставлены всевозможными фолиантами, а свечи, чьи закопченные фитили уже не издавали ни малейшего звука, стояли с мрачно-меланхоличным видом, придавая всему вокруг еще большее чувство оставленности.

Драко погрузился в исследования. Раскладывал на полу старые карты, испещрённые пометками, и с присущим ему азартом сравнивал их с записями в книгах, что-то высчитывал по совершенно непонятным Гарри астрономическим таблицам. Мысли его путались, расползались, как краска по влажному пергаменту, совершенно не желая складываться в единую картину. Пальцы, испачканные чернилами, скользили по иссохшим страницам, а кофе так и остывал в чашках, безнадежно забытый.

— Мы что-то упускаем, — пробормотал он, больше себе, чем Поттеру, который все время молчаливой тенью маячил где-то на периферии. — Что-то важное…

— Слишком много думаешь, — книга мягко выскользнула из его рук. Фолиант забрали, аккуратно заложив страницу потрёпанной лентой. — И зря себя накручиваешь.

Драко хотел было огрызнуться, сказать что-то едкое о гриффиндорской привычке действовать без размышлений, но слова застряли в горле. Усталость в одно мгновение напомнила о себе, и он откинулся в кресле, чувствуя, как затекли конечности за долгие часы сидения. Может быть, Поттер прав, и он уже просто оттягивает момент? Но по-другому он не мог. Не получалось. Верить в счастливую звезду Драко не приходилось, и он не мог позволить себе такой роскоши, как неопределенность. Слишком уж много зависело от него, и потому он вновь потянулся к картам, игнорируя чужой неодобрительный взгляд. Ну и пусть. Он узнает все, что сможет, даже если придётся провести в этой библиотеке ещё неделю, месяц или год.

— Мы не справимся вдвоём, — вновь раздался голос Поттера за спиной. — Ты же понимаешь.

А Драко в который раз сделал вид, что не услышал, продолжая невидящим взглядом скользить по строчкам.

— Нам нужна помощь, — продолжил Гарри, отлепляясь от шкафа и делая шаг вперёд. — Гермиона разбирается в магии лучше всех, кого я знаю. А Рон… — он помедлил, присаживаясь на подлокотник соседнего кресла. — С ним всегда как-то проще выпутываться из безнадёжных ситуаций.

Вместо ответа Драко демонстративно перевернул страницу.

— Слушай, — Он подался вперёд, — они сейчас буквально умирают со скуки. Целыми днями сидят над министерскими отчётами, а вечерами… — он попытался рассмеяться, — спорят из-за ремонта. Представляешь?

Наконец тот поднял на него хмурый и колючий в своем язвительном недовольстве взгляд.

— И что же, — процедил Драко сквозь зубы, — они с радостью ввяжутся со мной в непойми что? Из любви к тебе, конечно. Как… трогательно.

С громким хлопком он закрыл книгу и решительно поднялся с кресла, отходя к окну. Собственное отражение в тёмном стекле казалось слишком уж бледным, и Драко невольно поморщился, замечая, что последние недели не прошли для него бесследно. Гарри же шумно вздохнул, и звук этот только усилил раздражение Драко. Уж он прекрасно знал это особенное выражение, исполненное едва ли не святого терпения к нему. Как снисходительно.

— Прекрати драматизировать, ты давно не ребенок, — Гарри встал рядом, почти касаясь его плеча своим. — Гермиона уже помогала тебе, если помнишь. К тому же… — Он помедлил, явно подбирая слова. — Она нам этого не простит, если мы влезем в древний магический лабиринт без нее. Хочешь потом месяцами слушать лекции о безответственности? Если мне придется, то и тебе тоже. Я один страдать не собираюсь, и не мечтай.

Уголок его губ даже не дрогнул в намёке на улыбку, хотя мысленно Драко представил эту безнадежную в своей нелепости сцену. Они долго стояли, испепеляя друг друга взглядами в отражении тёмного стекла, пока он наконец не сдался, чувствуя, как внутри что-то надламывается от осознания того, что с него уже живьём не слезут.

— Мерлин, — выдохнул он, запрокидывая голову. — И какого чёрта я вообще с тобой связался?

Но в его голосе уже не было прежней злости. Скорее усталая обречённость человека, знавшего, что проиграл спор ещё до его начала. Он так и стоял, нахмурившись. Идея, навязчиво предлагаемая Поттером, была, прямо говоря, ужасной. Хуже некуда. Даже если так действительно больше шансов. Всё равно. Ни один аргумент не мог сделать ее хоть немного привлекательнее в глазах Драко. И сама мысль о том, чтобы рассказывать что-то Грейнджер и Уизли, вызывала почти физический дискомфорт.

— Они захотят знать всё, — произнёс он после долгого молчания, не отрываясь от созерцания серого неба за окном. — А я не желаю ничего рассказывать.

— Не обязательно, — Гарри покачал головой. — Достаточно сказать, что нужно сделать что-то важное.

Драко издал короткий, почти болезненный смешок. Всё это безысходно душило. Необходимость просить помощи, неизбежность объяснений и просто вся эта ситуация, раз за разом наступающая на горло его гордости.

— Грейнджер? — он вскинул брови. — Удовлетворится общими фразами? Мне казалось, ты должен хорошо ее знать?

Вместо ответа Гарри мягко коснулся его плеча, скользнул ладонью выше, к шее, зарываясь пальцами в волосы. И Драко чуть подался назад, прикрывая глаза. Спорить резко расхотелось. Странным образом это заземляло его, вытягивая часть той тревоги, что действительно накручивалась изо дня в день, не давая покоя.

— Я просто устал объясняться, — пробормотал он так тихо, что слова, казалось, растворились в пыльном воздухе библиотеки. — Не хочу, и всё. Это бесит.

— Тогда не надо, — шепнул Гарри, привлекая его ближе.

Поцелуй вышел медленным, почти ленивым. Будто у них было всё время мира. И все тревожные мысли постепенно отступали, уступая тягучему теплу, разливающемуся по телу.

Разговор мог подождать до завтра. И до послезавтра. Хотя Драко уже понимал, что придётся согласиться. Не потому что Гарри в самом деле прав, а потому что других вариантов просто нет.

Когда они наконец вернулись к своим креслам, заваленным картами и раскрытыми книгами, работа уже не шла. Драко рассеянно водил пером по полям старого пергамента, выводя бессмысленные узоры и пытаясь собрать разрозненные мысли. Краем глаза он замечал, как Гарри уже в третий раз перечитывает один и тот же абзац, явно не понимая ни слова. А последняя свеча почти догорела, отбрасывая дрожащие тени на их лица. От фитиля поднималась вверх едва заметная дымка, наполняя воздух горьковатым запахом гари.

— Бесполезно, — наконец произнёс Драко, откладывая перо и потирая уставшие глаза. — Я не могу сосредоточиться.

— Пойдём. Поедим, а потом… — в голосе Поттера слышалась улыбка.

— А потом? — эхом повторил он.

— А потом я прослежу, чтобы ты наконец нормально выспался.

— Выспался? — Драко придвинулся ближе, почти касаясь губами его уха. — Как скучно, Поттер. Я отоспался на всю жизнь вперед.

— Неужели? Тогда посмотрим на твоё поведение.

Драко демонстративно фыркнул, но послушно поплёлся следом.

Более библиотека более не казалась такой тихой и пустой. Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна, освещая россыпь пергаментов, старых книг и чернильных пятен на столе. Драко все так же устраивался в кресле, подтянув одну ногу под себя. Странная привычка, от которой он, кажется, никогда не собирался избавляться, да и не хотел. Перо быстро скользило по пергаменту, оставляя за собой ровные строчки убористого почерка. Он то и дело останавливался, чтобы свериться с раскрытой рядом книгой, испещрённой пометками на полях. Информации, которую надо было уточнить, узнать и по возможности проверить, было так много, что голова просто шла кругом, и он крайне успешно терялся в пространстве и времени. Примерно до того момента, пока Поттер не решался сделать ему очередное замечание.

За всё это время они выбирались наружу лишь раз. Гарри настоял на том, что хочет сам попробовать пару заклинаний, потому что у него, конечно же, больше опыта в боевой магии. Драко всех усилий стоило закатить глаза, а не спор на такое заявление. Впрочем, ни одно из заклинаний Поттера также не оставило на кольце и царапины, зато близлежащие кусты пострадали весьма существенно, превратившись в обугленные остовы.

Погружённый в очередной бессвязный текст, Драко едва ли замечал происходящее вокруг. Звук шагов он различил где-то на краю сознания, но продолжил писать, стараясь не потерять мысль, витающую на границе понимания.

— Я принёс тебе чай, — Гарри поставил чашку на край стола.

— М-м, — отозвался он, не отрывая взгляда от пергамента.

— И сэндвичи.

— М-м.

— И сообщение от министра магии о том, что тебе дали почётный титул «Магистра Чернильных Клякс».

Последняя фраза наконец пробилась сквозь густую задумчивость. Драко моргнул.

— Что ты… — начал он, но осёкся, заметив искрящиеся весельем глаза Поттера, который, как ни в чём не бывало, устроился на подлокотнике его кресла.

— О, так ты всё же слушаешь. — Он махнул рукой. — У тебя чернила на носу, гений.

Все эти дни Гарри медленно сходил с ума от скуки. Он честно пытался вникнуть в бесконечные пергаменты, но все символы упорно сливались перед глазами в неразборчивую вязь. Промаявшись некоторое время в библиотеке и смирившись с тем, что здесь от него не больше толка, чем от бронзовой подставки для книг, он начал бродить по дому. Старый особняк, к его удивлению, оказался не таким уж и темным и холодным, когда в него через высокие окна наконец стал проникать режущий глаза свет, предрекая скорое наступление весны. От нечего делать он восстановил несколько ваз и целую вереницу витиеватой потолочной лепнины, чем заслужил одобрительные взгляды портретов. Не прошло после этого и пары часов, как Гарри даже смог уловить мелькание пары домовых эльфов, снующих по коридорам. Разговорить их оказалось до удивительного легко: было достаточно пару раз пожаловаться на упрямство их нового хозяина, как они начинали активно поддакивать. От них же он узнал несколько забавных историй о детстве Драко, которые тот наверняка предпочёл бы похоронить в веках.

Окончательно измучившись от безделья, он наткнулся на старинную колоду Таро с золотым тиснением а фигуры, казалось, двигались, стоило отвести взгляд. Рядом удачно нашлась потрёпанная книжка по гаданию. Почему бы и нет. Хуже уж точно не будет.

Следуя инструкции, он тщательно перетасовал колоду, задумывая вопрос о ближайшем будущем. Первой выпала карта с изображением рушащейся башни, поражённой молнией. «Великие перемены и разрушение старого порядка», — гласила книга. Гарри нервно сглотнул и вытянул следующую карту. Второй оказалась «Десятка Мечей». На ней был волшебник, пронзённый десятью клинками, лежал в луже собственной крови, которая, казалось, действительно растекалась по карте. «Предательство и крах отношений», — услужливо подсказала книга.

— Так-так-так, — раздался за спиной насмешливый голос. — Глазам своим не верю, великий аврор опустился до гаданий?

Гарри подпрыгнул, роняя остаток колоды. Драко стоял в дверях, небрежно прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

—Я… эм… — он запнулся, собирая разлетевшиеся карты, которые, как ему показалось, пытались ускользнуть от него. — Изучал семейные артефакты?

— И что же тебе нагадали карты? — Драко подошёл ближе, разглядывая расклад. — О, Башня. Как же это драматично.

— Может, попробуем ещё раз? — тут же предложил Гарри, пытаясь скрыть непрошеное беспокойство. — Что-нибудь более личное. Например… — он помедлил, машинально перетасовывая колоду, которая вновь норовила выпасть из его рук, — а погадаем на твою любовную жизнь? Думаю, пришла твоя очередь этого позора.

Драко театрально вздохнул, но опустился в соседнее кресло, небрежным жестом откидывая волосы со лба.

— Если уж настаиваешь…

Гарри усмехнулся, уже предвкушая сладкий вкус расплаты. Что-что, а то представление он Драко не забыл. Карты легли веером, и первой выпала карта, на которой ведьма, терзаемая кошмарами, рыдала с каждой секундой всё горше, а мечи над её головой начали медленно поворачиваться остриями вниз.

— Бесконечные страдания и неизбывное горе, — прочитал Гарри в книге.

— Звучит вполне правдоподобно.

Вторая карта — «Пятёрка Кубков» — показывала фигуру в чёрном, скорбно склонившуюся над тремя опрокинутыми кубками, из которых сочилась густая красная жидкость, подозрительно напоминающая кровь.

— Утрата всех надежд, — голос Гарри слегка дрогнул. — Горечь разочарования и…

Помимо воли с его лица сошли все краски. Вытягивать третью карту ему что-то перехотелось. А Драко, выдержав многозначительную паузу, вдруг рассмеялся во весь голос.

— О, Мерлин! Твоё лицо! — он утирал невольно выступившие слёзы. — Прабабка действительно превзошла себя.

— Что? — Гарри непонимающе моргнул, и его очки сползли на кончик носа.

— Видишь ли, — Драко всё ещё посмеивался, — моя прабабушка обожала розыгрыши. Она заколдовала эту колоду выдавать самые драматичные комбинации всем, кто решится погадать.

— О, так значит, вы тогда специально подстроили это представление? — возмутился Гарри, вскакивая с кресла.

Драко с трудом сдерживал новый приступ смеха.

— Ну прости, — он никак не мог перевести дух, и от этого становилось смешно и самому Гарри. — Это была идея Панс. К тому же, ты сам напросился.

Тоскливое ожидание для Гарри наконец завершилось. Уже скоро Драко отложил последний фолиант, устало потирая покрасневшие глаза. Исписанные пергаменты громоздились на массивном дубовом столе. Тем не менее дожидаться, пока Малфой закончит все свои поиски информации, он не стал и под возмущённые крики совы торопливо набросал письмо Рону с Гермионой. Строчки ложились особенно неровно, даже несмотря на то, что он никогда не отличался особой каллиграфичностью почерка. Перо то и дело цеплялось за пергамент, оставляя чернильные кляксы, но сейчас было не до аккуратности.

Драко тем временем сидел, подперев подбородок рукой, и задумчиво вертел в руках перо. Перед ним лежал идеально ровный лист пергамента, предназначавшийся для письма матери. Прежде чем куда-то отправиться, надо было убедиться, что его не будут искать. Раньше времени, по крайней мере. А ее беспокойство уж точно могло создать проблемы. «В частности, меня не будет какое-то время…» — наконец начал он писать, но строки выходили прерывистыми. Слишком явная оплошность. Догадается. Он скомкал пергамент и взял новый. Придумать достаточно весомую отмазку никак не получалось. Каждая новая версия казалась недостаточно убедительной. И только спустя бесконечно долгое время он смог найти подходящий предлог: Панси Паркинсон затеяла бессмысленное турне по второсортным блошиным рынкам — якобы в поисках каких-то особенных безделушек для своей коллекции. Что может быть естественнее, чем составить компанию старой подруге в этом бессмысленном путешествии, когда они только и делали, что растрачивали время? Он старательно добавил несколько саркастических комментариев — именно так, как от него можно было бы ожидать. Идеально. Оставалось только надеяться, что сама Панси Паркинсон не объявится у ворот мэнора в неподходящий момент.

Закончив письмо, Драко аккуратно свернул пергамент и запечатал его фамильной печатью. Расплавленный воск идеально лёг в углубления герба, и он довольно кивнул головой.

Ещё один сверток, который Драко с кривой усмешкой назвал всего лишь чернильной кляксой, молчаливо скользнул под стопку документов на его столе.

Западная гостиная поместья постепенно стряхивала с себя тоскливое оцепенение заброшенности. Драко скользил по комнате с напускной небрежностью, стараясь никак не выдать собственного напряжения. Пыль растворялась в воздухе, тяжёлые портьеры распахивались с глухим шорохом, а старинные канделябры расцветали мягким светом. Каждое движение выверено с той отточенной элегантностью, которую в него вбивали годами. Ни одного лишнего взмаха, ни неточного жеста. Вопреки всему логичному внутри нарастало знакомое напряжение, то самое, странное и абсурдное, что преследовало его на младших курсах перед каждым важным событием. Со стороны всё выглядело так, будто он готовится не к встрече со старыми школьными недругами, а к приёму министра магии собственной персоной.

— В конце концов, — процедил Драко, с почти параноидальной тщательностью поправляя складки портьеры и борясь с желанием проверить их в третий раз, — традиции существуют, чтобы их чтить.

Краем глаза он заметил, как Гарри шагнул ближе, и тот остановил его небрежным жестом.

— Не сейчас. Пожалуйста. — Он покачал головой. — Спасибо. Но не сейчас.

Тем не менее время неумолимо утекало. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая глубокие тени в углы комнаты, и играя ленивыми бликами на начищенном до блеска серебре и хрустале. Внезапно в камине вспыхнуло изумрудное пламя. Драко выпрямился, машинально расправляя плечи и поднимая подбородок. Всякая неуверенность испарилась с его лица, уступив место странному, почти страстному выражению решимости.

Гермиона с присущей ей грацией первой выступила из камина, машинально стряхивая с мантии несуществующие пылинки. Её пытливый взгляд мгновенно прошелся по помещению, оценивая происходящее. Рон практически вывалился следом, по въевшейся привычке сжимая палочку и едва не споткнувшись о каминную решётку. Его рыжие волосы припорошил пепел, тут же осыпавшийся на ковёр. Драко едва заметно поморщился.

— Вот это да, — присвистнул он, озираясь с плохо скрываемым любопытством. — А я-то думал, тут будет больше… ну, знаешь… — Он неопределённо помахал рукой в воздухе, едва не задев китайскую вазу династии Мин. И Драко окончательно утвердился в мысли, что больше никогда в жизни не желает видеть в своем доме никаких гостей.

— Черепов? Пыточных инструментов? — В голосе его промелькнули отголоски прежней язвительности. — Прости, что разочаровал, Уизли. Возможно, в следующий раз.

— Драко, — напрягся Гарри.

Тот только фыркнул в ответ. Но Рон, казалось, был настроен на подначки.

— И что, ты опять влез в какую-то тёмную дрянь?

— Не совсем, Уизли. — Произнес он небрежно, стараясь, чтобы тон звучал достаточно скучающе. — Скорее… нашёл способ исправить старую.

— Ладно, Малфой, — Гермиона шагнула вперёд. — Давай без этих светских расшаркиваний. Зачем Гарри позвал нас?

Драко демонстративно закатил глаза, словно не понимая, зачем они вообще ждут каких-то объяснений, и лениво упал в стоящее рядом кресло. Остальные последовали его примеру. Гермиона аккуратно присела на край дивана, расправив складки мантии, Рон плюхнулся рядом с ней. Антикварная мебель жалобно скрипнула. И только Гарри так и остался стоять, привычно подпирая стену и скрестив руки на груди.

Говорил он скупо и сухо, будто каждое слово насильно вырывали из него раскалёнными щипцами. Слова упорно не складывались в предложения, странным образом его разом покинула всякая способность к красноречию. Гарри, видно, видя эти мучения, то и дело вставлял свои комментарии, стремясь внести ясность там, где это казалось необходимым. Говорил он, может, даже больше самого Драко, за что тот был почти благодарен.

— То есть, — задумчиво протянула Гермиона, — существует некий тёмный артефакт.

— Можно и так сказать, — отозвался Драко, старательно удерживая в голосе скуку вместо подступающей тревоги.

— И он… представляет опасность?

Он погрузился в молчание. За него вновь заговорил Гарри, отлепившись от стены и шагнув ближе.

— Очень.

— Насколько очень? — Гермиона прищурилась.

— Достаточно, чтобы вы сидели в моей гостиной. — Драко многозначительно перекинул ногу на ногу, словно ставя точку в этой части разговора.

Гермиона задала ещё несколько вопросов — коротких, точных, явно пытаясь составить полную картину. На каждый её запрос Драко отзывался всё так же скупо, если вообще удостаивал ответом. Рон следил за этим допросом, явно готовый вставить собственные комментарии, но что-то — может быть, непривычное поведение Малфоя или серьезность Гарри — заставляло его молчать.

— Почему нельзя просто… — начал Рон.

— Уничтожить его? — Он усмехнулся. — О, если бы это было возможно, я бы уже это сделал.

— Адское пламя? — деловито уточнила Гермиона.

Повисла тяжёлая пауза. Драко медленно повернулся к ней, и что-то такое было в его взгляде, что даже Рон инстинктивно отодвинулся.

— Нет, Грейнджер, — процедил он. — Этот способ я, пожалуй, пропущу. Хватит с меня… горящих воспоминаний.

— И все же по протоколу ты обязан сообщить в министерство. Сокрытие такого артефакта — это нарушение…

— Никто не будет сообщать в министерство, — поспешил остановить ее Гарри. — А что насчет способов, то я испробовал всё, что сам мог, — не помогло.

Гермиона поджала губы, явно сдерживая поток вопросов. Драко, казалось, даже не слушал их. Теперь он небрежно постукивал пальцами по подлокотнику, вторя каким-то своим мыслям, но его показная расслабленность не могла обмануть никого из здесь присутствующих. Рон то и дело переводил настороженный взгляд с одного на другого. А Гермиона, видно что-то решив, поднялась с дивана и вновь расправила складки мантии.

Она обменялась с Роном быстрым, многозначительным взглядом, который вызвал у Драко лишь смутное беспокойство, и тронула Гарри за локоть.

— Можно тебя на минуту? — она кивнула в сторону дверей. — Есть пара вопросов.

Краем глаза Драко заметил, как Гарри помедлил, бросив на него беспокойный взгляд, и это почему-то согрело что-то внутри, хотя он уже старательно делал вид, будто полностью поглощён разглядыванием собственных ладоней. Стоило им выйти, как в гостиной повисла густая, как патока, тишина.

Чтобы не думать о том, что там обсуждают эти двое, Драко занялся изучением узора на каминной полке с таким видом, будто это было самое интересное зрелище в его жизни. Пусть он и знал каждый изгиб и завиток еще с самого детства. Уизли делал то же самое с фарфоровой чашкой, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Наконец, спустя несколько минут затянувшегося молчания, он прочистил горло и, кажется неожиданно даже для себя, произнёс:

— Классный камин. Готов поспорить, через него можно незаметно смыться, если родители застукают за чем-то…

Драко медленно повернул голову, и на лице его промелькнуло что-то среднее между раздражением и удивлением. Но затем уголок его рта дрогнул:

— Гойл как-то попытался, — он откинулся на спинку кресла с видом заядлого рассказчика, неожиданно решив поддержать эту странную беседу. Может быть, потому что тишина начинала давить на нервы, а может, потому что этот разговор был способом не думать о том, что происходит за дверью. — Застрял в дымоходе на полчаса. До сих пор где-то валяется колдография.

Рон моргнул, явно не ожидав такого ответа, а потом фыркнул.

— Что, так объелся сладостями?

— Нет, был безнадёжно пьян, — губы Драко дрогнули в подобии ухмылки. Горечь воспоминаний странным образом смешивалась с чем-то похожим на ностальгию. — Стащил у своих бутылку огневиски и решил, что сможет аппарировать через камин в таком состоянии.

— Мерлин, — Рон невольно усмехнулся, представив эту картину. — И что потом?

— Потом он три дня отскребал сажу с парадной мантии. Втихаря, конечно. И угрожал проклясть любого, кто об этом расскажет. — Он поправил манжет рубашки. — Крэбб все равно разболтал.

Тишина, повисшая после этих слов, была уже не такой тяжёлой. В конце концов, некоторые истории одинаково нелепы, независимо от того, где и с кем они случились. Драко вновь отвернулся к камину, рассеянно водя пальцем по резьбе подлокотника. И все же ему было горько от всех воспоминаний, пусть даже от самых светлых.

— Фред с Джорджем однажды, — вновь начал Рон, — пытались создать левитирующие конфеты. Ну, знаешь, съел — и паришь под потолком. — Он на мгновение задумался, собираясь с мыслями. — В общем, они тогда только начинали и что-то напутали с рецептом. И получилось не так, как должно было.

Он едва заметно склонил голову, прислушиваясь.

— Фред тогда застрял в дымоходе. Вверх тормашками, — Рон издал прерывистый смешок. — Мама за руки его вытаскивала. А он ещё умудрялся давать советы по усовершенствованию рецепта, пока болтался там.

Драко издал какой-то странный звук — то ли смешок, то ли хмыканье. Пальцы его перестали отбивать рваный ритм по деревянной поверхности.

— Весь в саже был, — добавил Рон. — Как… — он осёкся, бросив быстрый взгляд на камин, словно только сейчас осознав, что некоторые сравнения лучше оставить несказанными. Малфой, впрочем, кажется, даже не заметил его заминки. — У нас вообще много таких историй было, — продолжил Рон после паузы, словно решившись. — Как-то раз близнецы устроили целое представление с…

Тут послышались шаги, дверь отворилась, впуская Гарри и Гермиону. Последняя окинула помещение пристальным взором, безусловно пытаясь уловить малейшие изменения в атмосфере комнаты. Но Рон только едва заметно качнул головой, мол, всё в порядке.

— Так что, — Гарри прочистил горло, занимая место подле Драко, — план такой. Сегодня…

— С одной оговоркой, — твёрдо прервала его Гермиона. — Я хочу попасть в библиотеку.

Драко резко повернулся к ней, приподняв бровь в выражении, опасно балансирующем между насмешкой и удивлением.

— Грейнджер, серьёзно?

— Абсолютно, — она скрестила руки на груди. — Там хранятся манускрипты, которых больше нигде не найти. Раз уж мы ввязываемся в это… дело, то это будет справедливым обменом.

Малфой одарил её долгим, испытующим взглядом, но встретил такой же непреклонный ответ. Они так и сидели, пока Гарри не приблизился, почти касаясь его плеча, и не прошептал еле слышно, что это самое малое, на что он смог её уговорить, и изначально она требовала свободы домовым эльфам. Драко только и мог, что протяжно вздохнуть. Что ж. Выбор между парой дней осквернения его библиотеки и эльфами был более очевидным.

— Ничего не выносить и не копировать, — с недовольством изрек Драко. — И даже не пытайся прикасаться к третьей полке пятого шкафа слева. Как и к седьмой полке четвёртого.

— Мерлин, — пробормотал Рон, явно разочарованный тем, что Гермиона добралась до нового источника знаний. — Она не изменится, да?

— По рукам, — тем временем отчеканила она, опускаясь в кресло.

— Что ж, — Драко обвёл взглядом всех троих, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на насмешку, — на этом список требований ко мне исчерпан? Может, ещё кому-нибудь нужен фамильный артефакт? Или портрет прадедушки? Отлично подойдет под интерьер любой гостиной, настоятельно рекомендую.

— Вообще-то… — начал было Рон, но осёкся, получив тычок под рёбра от Гермионы.

Гарри только покачал головой, пряча улыбку.

— Нет? — Драко изобразил преувеличенное удивление. — Превосходно. Тогда, раз все согласны, возможно, вернёмся к насущным вопросам?

Выйдя спустя пару часов из комнаты, они двинулись по тёмному коридору, освещённому лишь редкими настенными светильниками. Гермиона, погружённая в размышления, неосторожно обогнула угол и застыла. Гарри, шедший следом, едва не налетел на неё.

На стене восседал портрет старой ведуньи, чьи скрюченные персты были унизаны тяжёлыми перстнями, отбрасывающими блики даже в полумраке. На мгновение старуха воззрилась на пришедших с немым презрением, её тонкие губы искривились в брезгливой гримасе, а потом она разразилась пронзительным воплем.

— Мерзкие охальники! Отродье простолюдинов! — её голос эхом отражался от стен. — Грязнокровка в доме Малфоев! До чего докатился наш род!

Гермиона отшатнулась, словно от удара. Гарри инстинктивно шагнул вперёд, закрывая подругу собой, но портрет только сильнее распалился.

— А, ещё и Поттер! — старуха почти захлёбывалась от ярости. — Драко, безмозглый ты мальчишка! Твой отец перевернулся бы в гробу! Якшаться с этим отребьем… — Драко застыл, безысходно уставившись на портрет. Старуха перевела свой яростный взор на Рона. — А это ещё что за рыжее отродье? Уизли, как же иначе! Голодранцы, христарадники…

— Ну всё, с меня хватит, — процедил Гарри, вскидывая палочку.

Но неожиданно Рон фыркнул, разряжая напряжение. Он демонстративно засунул руки в карманы и прислонился к стене, будто видя в происходящем нечто крайне забавное.

— А я вижу, портрет старой злобной родственницы идет в комплекте с каждым фамильным домом? У Сириуса его мать, теперь вот… — Он обвел рукой вопящий портрет. — Видимо, это прилагается к наследству… Как фамильное серебро, только громче.

Гермиона издала нервный смешок, прикрывая рот ладонью. Драко, казалось, чуть расслабился. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.

— Паршивец! — взвизгнула старуха. — Как тебя только воспитывали? — Она потрясла скрюченным пальцем, и один из её перстней угрожающе сверкнул в полумраке.

— Да-да, — лениво отмахнулся Драко, — непременно передам отцу ваше мнение, если предоставится случай. А теперь, если позволите… — Он взмахнул палочкой, и тяжёлая парча с шорохом опустилась, скрывая портрет.

Приглушённые вопли всё ещё доносились из-за ткани, но теперь они звучали почти комично.

— Что ж, — многозначительно протянул Гарри, поправляя съехавшие набок очки, — теперь я знаю, в кого ты такой обходительный.

В конце концов, после долгих бессонных ночей, проведённых за бесконечными спорами и обсуждениями, их безысходный план начал обретать чёткие очертания. Гарри заставил Драко еще несколько раз пересказать то, что он вспомнил, и просто на всякий случай уточнил, знает ли тот, как запечатать артефакт, или они идут, надеясь на лучшее. И в очередной раз Драко это подтвердил. Его план прост в своей неопределённости: наложить комплекс запечатывающих чар, которые, соединившись с уже существующими защитными заклинаниями, должны удерживать артефакт как минимум ещё пару сотен лет. А там это уже точно будет не его проблемой.

Гермиона, безусловно, взяла на себя исследовательскую часть. Она разузнала и выбрала маршрут, мог надёжно укрыть их под личиной обычных туристов. Она также провела часы над картами побережья Нормандии, высчитывая приливы и отливы, выверяя каждый шаг, хотя Малфой это уже и так успел сделать, из-за чего они едва не рассорились. И конечно же, она вычитала невозможно много информации о всех местных историях и легендах. И рассказала, что аббатство действительно издавна использовалось как хранилище магических артефактов, но и охотников за ними во все времена хватало.

Драко, все еще скованный запретом на выезд из страны, погрузился в изучение фамильных архивов, выискивая полузабытые лазейки в следящих чарах. Его прадед, как оказалось, оставил немало крайне полезных записей. Видно, не один Драко в этой семье сталкивался с необходимостью обходить министерский надзор. И так его главной задачей стало создание маскирующих чар, которые, по сути, должны были создать иллюзию присутствия его в разных местах, что должно было сбить с толку министерских следователей в случае, если его кто-то хватится. Это должно было сработать. Но даже так ночами, лёжа без сна, он прокручивал в голове всевозможные сценарии провала. И даже беззаботное сопение Поттера его не успокаивало.

Рон взял на себя практическую сторону подготовки. Он улаживал дела с работой, добывал маггловские документы через свои связи в аврорате, готовил отвлекающие манёвры на случай, если их отсутствие заметят раньше времени, чего, впрочем, не должно было произойти, потому что все трое припомнили количество накопленных ими отпускных.

План был безысходно прост и одновременно невероятно сложен. Словом, как это часто бывает с планами, где слишком многое зависит от случайного стечения независимых друг от друга обстоятельств. Гермиона и Рон должны были отправиться официальным путём, как обычные маггловские туристы, увлечённые историей и средневековой архитектурой. Тем временем Гарри и Драко должны были пересечь Ла-Манш незамеченными, обманув следящие чары. Но главной сложностью все еще оставалось не само их перемещение, а необходимость поддерживать иллюзию присутствия Малфоя в Англии достаточно долго, чтобы успеть достичь цели.

Драко никак не покидало противное чувство, что всё пойдёт не так. И, наверное, только стоя на продуваемой всеми ветрами платформе Руана, ощущая, как холодный воздух предательски проникает под воротник, он вдруг почувствовал странную безысходность момента, когда пути назад уже нет. Остальную часть пути им предстояло проделать уже без магии, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И он испытывал неподдельное смятение от одной только мысли о необходимости пользоваться общественным маггловским транспортом. Тоскливое ожидание на остановках, непонятные расписания и маршруты — всё это приводило его в состояние полной обречённости и тихой паники. А толпа, пестрящая разноцветными одеждами и громкими разговорами на смеси французского и английского, только усиливала растерянность вперемешку с назойливой мигренью. Думая обо всем этом, Драко хотелось едва ли не закричать от того, что все это вообще происходит с ним. Но он так и стоял с неестественно непоколебимым видом. Только Гарри, привыкший к маггловской жизни, казалось, чувствовал себя в своей тарелке, с любопытством разглядывая электронное табло с расписанием.

Наконец, спустя бесконечно долгое ожидание, когда Драко успел уже замерзнуть едва ли не до окоченения и мысленно проклясть все маггловские способы передвижения разом, они заметили знакомые силуэты Грейнджер и Уизли среди спешащей толпы. Но не успели они сказать друг другу и пары слов, как воссоединение было прервано появлением жандарма, чей пристальный взгляд безошибочно выхватил их странную группу из общего потока пассажиров. Он начал задавать вопросы, и Гарри уже нащупал палочку в кармане, готовясь действовать, когда Драко шагнул вперед и, неожиданно для всех, вдруг заговорил на вполне сносном французском.

Он плавно извлёк документы из сумки и начал что-то неспешно рассказывать, постепенно добавляя своему тону всё больше беспокойной трагичности. В какой-то момент он даже указал на Гарри, который старательно изучал носки своих ботинок, избегая встречаться взглядом с жандармом. Мало ли, и тут узнают. Тот нахмурился, спросил ещё что-то, и тогда Драко улыбнулся, при этом тяжко вздохнув, и наигранно расстроенно покачал головой. Жандарм кивнул в сторону напряжённо застывших Рона и Гермионы, которые изо всех сил старались выглядеть как самые обычные туристы.

Наконец его страстный монолог, приправленный аристократическими манерами и непонятой жандармом английской сдержанностью, возымел эффект. Возможно, именно эта смесь юношеского энтузиазма и безупречной учтивости заставила служителя порядка смягчиться, уголки его усов дрогнули в легкой улыбке, и он даже приветливо кивнул Рону с Гермионой, как будто всё это было абсолютно нормальным. И вскоре они уже сидели в поезде.

— Чтоб мне провалиться, Малфой… Когда ты успел так… — Рон покрутил рукой в воздухе, подбирая слова.

— А, — отозвался Драко, глядя в окно на проплывающие мимо заброшенные пейзажи, — матушка пыталась меня научить.

Гермиона, которая до этого момента увлеченно листала путеводитель, подняла голову. Во взгляде ее читалось неприкрытое любопытство.

— И что же ты ему наплел такого убедительного?

— О, — Драко самодовольно ухмыльнулся, поправляя рукав, — пришлось сочинить душещипательную историю про моего непутевого кузена, — он кивнул на Гарри, который как раз пытался устроиться поудобнее на жестком сиденье. — Который, представьте себе, вдруг загорелся идеей поступать в какой-то французский университет. А теперь мы все вместе судорожно мчимся на день открытых дверей, потому что кое-кто, — он вновь бросил взгляд на Гарри, — перепутал даты и чуть не опоздал на важнейший момент своей жизни.

— А мы с Роном что там забыли? — спросила Гермиона, явно заинтересованная его импровизацией.

— Ты знакомая моего кузена, которая героически пытается за последний месяц научить его хотя бы правильно здороваться. А Уизли… — он сделал драматическую паузу, — лучший друг, который тоже вдруг решил поступать во Францию.

— Почему он тогда нам улыбался? — спросил Рон, нахмурив лоб.

Драко хмыкнул и откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу

— Ах, это… Просто я как бы невзначай намекнул, что ты на самом деле поехал сюда за компанию с моим непутёвым кузеном только потому, что уже много лет безнадёжно влюблён кое в кого и надеешься, что поездка подбросит тебе удачный момент.

Гермиону тут же залилась румянцем, но одобрительно кивнула.

— И всё-таки, — заметил Гарри с некоторой обидой в голосе, — ты мог придумать историю, где я не выгляжу полным идиотом?

Вместо ответа Драко рассмеялся, и этот смех, кажется, окончательно разрядил напряжение последних часов. Даже Гарри не выдержал и присоединился к общему веселью, хотя и попытался замаскировать это кашлем.

Постепенно разговор затих, уступая место тоскливой дремоте, навеваемой монотонным стуком колёс и однотипными серыми пейзажами. Гермиона, устроившись у окна, углубилась в какую-то потрёпанную книгу, которую, наверное, прихватила в дорогу. Время от времени она рассеянно поправляла выбившуюся прядь волос и делала пометки карандашом на полях, в то время как Рон, привалившись к её плечу, уже видел десятый сон.

Драко лениво смотрел в окно. Голые деревья, промозглые поля, одинокие фермерские постройки. Всё это сливалось в какую-то тоскливую картину под низким серым небом. Гарри, видимо, измученный напряжением последних часов, безысходно боролся со сном, то и дело роняя голову ему на плечо. Его очки сползли на кончик носа, а на щеке отпечатался след от складки куртки. В конце концов, национальный герой магической Британии сдался окончательно и теперь мирно посапывал, уткнувшись в плечо своего бывшего школьного врага. И Драко не стал его будить. Вдобавок ко всему, он и сам чувствовал, как усталость постепенно одолевала его, заставляя веки наливаться свинцовой тяжестью.

В маленький городок они прибыли глубокой ночью, когда густой туман уже окутал узкие улочки и редкие фонари горели тусклым желтым светом. Откуда-то доносился приглушенный звон церковных колоколов, отсчитывающих часы в ночной тишине. Влажный морской воздух пропитывал всё вокруг солоноватой свежестью, в темноте то и дело мелькали силуэты припозднившихся прохожих, спешащих укрыться от промозглой погоды.

Гостиница оказалась трёхэтажным зданием из потемневшего от времени камня. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда они вошли в тускло освещённый холл. За стойкой регистрации дремала пожилая женщина с убранными в небрежный пучок седыми волосами. Всё произошло быстро: ключи, расписаться в журнале, подняться по лестнице. И вот, в конце концов, они оказались наедине.

Старые часы в комнате отсчитывали время с той же неизменной уверенностью, с какой море билось о берег где-то внизу, с какой клубился густой ночной туман.

Драко бесконечно долго стоял перед запотевшим зеркалом, бесцельно вглядываясь в размытые очертания собственного отражения. Влажный воздух оседал на коже, смешиваясь с каплями воды, стекающими по спине, заставляя поёживаться от неприятного ощущения мокрой ткани, прилипшей к телу. Он механически провёл рукой по стеклу, оставляя влажный след, за которым проступило его лицо. сТолько мыслей сейчас разом скребли по его сознанию. Что, если ничего не получится, что, если всё пойдёт не так, как они планировали? Он никогда не участвовал ни в чём подобном, и страх на грани с отчаянием назойливо зудел под кожей. Закрыв глаза, Драко сделал глубокий вдох, втягивая влажный воздух, пытаясь успокоить разбегающиеся мысли, собрать их воедино. В конце концов, это он начал. Надо же, по крайней мере, выглядеть уверенным, пусть и только внешне.

Выйдя из ванной, он намеренно медленно опустился на край кровати, прислушиваясь к тихому скрипу пружин. Капли воды с влажных волос падали на плечи, и рубашка, надетая прямо на влажное тело, уже успела стать почти прозрачной. Пальцы скользнули к воротнику, пуговица за пуговицей поддавались под пальцами, обнажая бледную, исчерченную тонкими белыми линиями кожу. Каждое движение давалось с трудом, преодолевая годами выработанный запрет, им же выставленное табу. Он чувствовал на себе взгляд Гарри, ощущал, как тот замер, не в силах оторвать глаз, и это было именно тем, чего Драко и добивался.

Он поднял взгляд из-под полуопущенных ресниц. На грани вызова и чего-то еще, что в слова облечь было невозможно. Да и не нужно — оно жило где-то в изгибе губ, в едва заметной дрожи пальцев, в том, как он склонял голову, открывая шею. Потому что знал, что Поттер никогда не мог устоять, и пользовался этим знанием с той же уверенностью, с какой море за окном внизу билось о скалы. Шум прибоя, казалось, стал громче, или, может быть, это просто кровь громче стучала в висках. И каждое движение казалось размытым.

Рубашка соскользнула с плеч. И маски в кои-то веки не разбились, не осыпались врезающимися в кожу осколками, а сами растаяли. Как воск от огня, как лёд под лучами солнца. И всё остальное стало совсем неважно.