Не щекочи спящего Драко

Они договорились встретиться спустя несколько дней. Гарри нужно было вернуться в Лондон и всё хорошо обдумать. К тому же, пусть непродолжительное отсутствие он мог прикрыть расследованием, но явиться в Министерство и уладить пару вопросов ему все же нужно было.

И вот он снова лениво шагал по мощеной дороге. Зима в феврале становилась особенно противной. Даже пронзительный ветер не сгонял с неба тяжелых свинцовых облаков, а кожу болезненно щипало от мороза. Его встретили черные кованые ворота мэнора, покрытые тонким слоем инея. Он остановился, коротко постучав.

— Цель визита? — раздалось откуда-то.

— К Драко Малфою, — четко произнес Гарри, и за этим ничего не последовало.

Он стоял еще достаточно долго, пока на садовой дорожке не показался Малфой собственной персоной. В простых темных штанах и вязаной кофте посреди зимы. И это при том, что, по памяти Гарри, тот жаловался на невыносимый холод большую часть года.

Наконец массивные ворота протяжно заскрипели.

— Проходи, — коротко бросил он, отступая в сторону.

Сад выглядел не сильно лучше дома. Обезображенные топиарные фигуры. Каменные статуи с отколотыми носами и конечностями, чьи обломки небрежно разбросаны между голыми деревьями с искореженными ветвями. Зато кусты роз выглядели весьма опрятно, было видно, что о них заботятся.

— У меня гости, — небрежно бросил он через плечо. — Так что не обессудь.

Несмотря на то, что на улице не было и полудня, шторы в гостиной были плотно задернуты. В покрытых патиной канделябрах горели свечи. С них каплями стекал воск и застывал уже на столе. На нем же были разбросаны карты Таро — старинная на вид колода с потускневшим золотым тиснением. Рядом — графин с темно-бордовым вином и два хрустальных бокала с остатками темной жидкости. Волшебные шахматы оказались поодаль, партия, видимо, так и осталась незавершенной.

Гарри на мгновение задержался на пороге, вдыхая застоявшийся воздух, пропитанный ароматами воска, дорогого табака и, вероятно, того же вина, что было разлито по бокалам. Панси Паркинсон лениво развалилась на диване, вытянув ноги. Тоскливая нега сквозила в каждом её движении. За прошедшее время Гарри, признаться, почти выбросил из памяти её существование. Хотя та же Гермиона никогда не забывала отметить своего недовольства, у Гарри не было к ней ровно никакого интереса. И всё же некий образ отпечатался в его воспоминаниях — надменная, самоуверенная девица с ядовитой ухмылкой, слепо подражающая Малфою и вьющаяся за ним хвостом. Годы же притушили её прежнюю остроту, былая резкость черт смягчилась, фигура чуть вытянулась, впрочем, не приобретя болезненной аристократической грации. Волосы, некогда коротко остриженные, заметно отрасли, а былое самодовольство сменилось какой-то ленивой усталостью.

— Ммм, — протянула она, даже не поднимаясь с дивана. — А я-то думала, Драко, как всегда, страдает избытком фантазии.

Панси медленно потянулась за картой, её браслеты из потемневшего серебра тихо звякнули о край стола. Гарри предпочел сделать вид, будто его совершенно ничего не удивляет. А Драко лениво упал на кресло, закинув свои ноги на резной подлокотник.

— И чем вы занимаетесь? — спросил Гарри, игнорируя такую странную, почти молчаливую реакцию на его появление.

— Разлагаемся, — протянула она, и в её голосе зазвучала странная смесь усмешки и усталости. — Буквально и метафорически.

Малфой тоже усмехнулся, очевидно одобряя такую формулировку. Гарри же подумал, что чувство юмора у слизеринцев совершенно непостижимое и вообще эти двое — прекрасные образчики того, что магглы называют загнивающей аристократией. Тем временем карты в ее руках легли веером. Панси меланхолично прикрыла тяжёлые веки, скользнула подушечками пальцев по потрескавшемуся золотому тиснению и с изящной небрежностью отложила одну карту.

— Смотри, — она развернулась в сторону Малфоя, — башня. Катастрофа неизбежна. Ты вот-вот погрузишься в сложные и неприятные перипетии.

Драко вновь устало усмехнулся.

— Продолжай, — велел он.

Она склонила голову набок, браслеты ее снова звякнули.

— Интересно, — Панси покрутила в руках вытянутую карту. — Это висельник. Твоя судьба висит на волоске. Придётся пойти на уступки или жертвы. Может, попадёшь в неприятную ситуацию, где от тебя будет мало что зависеть.

Драко откинулся на потёртую спинку кресла, пальцы его рассеянно крутили хрустальный бокал.

— Тоскливое гадание, Панс, — протянул он, — даже для твоего больного воображения.

— Не тоскливее твоего лица, — отпарировала она.

Внезапно тихий хлопок прорезал тишину. Уже знакомый Гарри домовик материализовался рядом. Она поставила еще один бокал и тоненькими ручонками налила густо-бордовую жидкость. Вино отливало странным, почти чернильным блеском. Когда же Драко указал на свой бокал, домовик с каким-то непонятным достоинством молча покачала головой и исчезла, не говоря ни слова. Малфой поднялся с видимым усилием и налил себе сам, при этом недовольно цокнув языком.

— Серьёзно? — вздохнул Гарри, делая глоток. Оно оказалось неожиданно терпким, с горьковатым послевкусием, напоминающим зимние ягоды. — Всё это больше похоже на фокусы для впечатлительных первокурсников.

— Ой, да ладно тебе. — протянул Драко, небрежно взмахивая рукой. — Не все подчиняются логике и здравому смыслу.

— А тебе, кажется, самому не сильно-то понравилось предсказание.

— Я уж как-нибудь переживу, — он криво усмехнулся. — В прошлый раз мне пророчили мучительную смерть во вторник. Но я, как видишь, жив.

Драко, не сдержавшись, издал тихий смешок в бокал, пока Гарри недовольно морщился.

— А ты, я вижу, сдался на милость девчачьих развлечений?

— С чего ты взял, что разбираешься в женских развлечениях, Поттер? — Драко вскинул брови с холодной усмешкой. — Насколько я помню, твои познания в этой области ограничиваются катастрофическим свиданием с Чанг и парой поцелуев с мелкой Уизли.

Панси, наблюдавшая за их перепалкой, внезапно рассмеялась.

— Вы спорите, как старые супруги, право слово, — заметила она, откидывая прядь иссиня-черных волос. — Мальчишки никогда не понимают изящных наук, особенно те, кто привык полагаться исключительно на грубую силу. Это не ваши дешёвые трюки с метлой или волшебной палочкой, где достаточно просто махать руками посильнее.

Гарри улыбнулся, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула с той особой небрежностью, которая всегда его так раздражала в Малфое. В то же время её пальцы, унизанные кольцами, небрежно перемешивали карты с такой же нервной сосредоточенностью, с какой Драко крутил свой бокал.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что ты наконец-то сошёл с ума от скуки, — поддел Гарри. — Кто вообще пьёт в среду утром? Неужели все настолько тоскливо?

— А что, собираешься надзирать за каждым моим шагом? — протянул он с притворной серьёзностью. — Может, ещё скажешь что мне делать в среду утром? Или лучше составь список

— А ты уверен, что не нуждаешься в надзоре? — Гарри вновь многозначительно посмотрел на почти пустой бокал Малфоя.

Панси приподнимаясь на локтях среди потертых подушек, принимая вид более собранный.

— О, поверь, Драко определённо требуется опека, — она лукаво улыбнулась.

Гарри рассмеялся, а Малфой метнул в неё раздражённый взгляд, поджав губы с той же капризной надменностью, что и в детстве. Он демонстративно отвернулся, вновь припадая к бокалу.

— Я не нуждаюсь в присмотре, — тихо пробормотал он.

Панси усмехнулась, снисходительно качая головой, пока Гарри давился смехом. Драко молча потягивал вино, метая испепеляющие взгляды на обоих. Когда же Гарри наконец успокоился и вытер выступившие от смеха слёзы, Малфой одарил его холодным взглядом и картинно скривился, что только вызвало новый приступ хохота.

— Мерлин, Малфой, ты так забавно злишься, — простонал Гарри, не отрывая взгляда от него.

Драко резко отвернулся, и, прежде чем Гарри наконец-то смог успокоиться, он бросил:

— Что-то ты больно довольный… Эй, Панси, — он хитро глянул на девушку, — погадай ему на любовь.

— О, с удовольствием, — Та театрально присвистнула. — После той истории с Уизли-младшей все газеты просто исходят догадками.

Драко тихо фыркнул в кулак, едва удерживая смех. Она же с показной грацией перетасовала колоду и, картинно прикрыв глаза, выложила на стол три карты.

— Боишься, Поттер? — вызывающе протянул Драко, лениво падая на диван рядом с ним. — А? Где твоя хвалёная гриффиндорская храбрость?

— Просто не хочу тратить время на…

— Так-так… — перебила их Панси, постукивая ногтями по первой карте. — Башня. О, как драматично! Это карта разрушения, она говорит о катастрофе.

Её рука медленно скользнула ко второй карте.

— Десятка мечей, — голос стал театрально-зловещим, с оттенком наигранного самодовольства. — Предательство, удар в спину от того, кому ты безгранично доверяешь.

— Как интригующе, — протянул Малфой, намеренно придвигаясь ближе. Его колено под столом прижалось к ноге Гарри, и в этом жесте не было ничего случайного.

Гарри хмыкнул. Все это противно напоминало ему уроки профессора Трелони, то и дело предрекавшей ему одно и то же. Даже свечи в комнате мерцали, как в ее душной башне, а в воздухе не витал запах благовоний.

— Ну конечно. Дайте угадаю — дальше меня ждёт мучительная смерть?

— Не совсем, — Панси выложила третью карту. — Луна. В перевёрнутом положении. О-о-о, — она многозначительно переглянулась с Драко. — Это значит обман. Кто-то очень близкий водит тебя за нос.

Она замолчала, её взгляд скользнул от карт к Гарри, а затем на Драко. Тот же лениво поднялся и отошёл в сторону, движения его были плавными и почти театральными. Он замер у камина и прищурился, задержал взгляд на Панси, та как-то странно с ним переглянулась и чуть склонила голову набок, а Драко повторил тот же жест секунду спустя, вдобавок вскинув брови. Еще несколько секунд переглядываний, и он перевёл насмешливый взгляд уже на Гарри.

— Надо же, кто-то серьёзно испортит тебе жизнь. Как это печально. — Он поднёс бокал к губам, делая медленный, почти демонстративный глоток.

— И правда печально, Малфой, — Гарри чуть подался вперёд, позволяя себе лёгкую улыбку. — И знаешь, почему-то мне кажется, что ты слишком заинтересован в этом вопросе.

Панси фыркнула в свой бокал.

— Еще бы, — протянула она с той особенной слизеринской интонацией, которая могла значить всё что угодно.

Драко бросил на неё предупреждающий взгляд, но она только улыбнулась шире, явно наслаждаясь ситуацией.

— А знаешь, Поттер, — он многозначительно кивнул, — отличное предсказание. Мне понравилось.

Голос его звучал почти игриво, что в понимании Гарри ничего хорошего не предрекало. Панси за их спинами тихо хмыкнула, словно услышала особенно удачную шутку. Драко же медленно поставил бокал на столик, стекло тихо звякнуло о дерево. Не оборачиваясь, он прошёл к двери и, с лёгким щелчком закрыв её за собой, покинул комнату. В помещении воцарилась тишина.

Еще несколько минут они с Панси старательно делали вид, будто разглядывают фамильный сервиз Малфоев. Но, видно, отыграв свою роль в этом странном спектакле, та лениво поднялась и начала нарочито медленно собираться. Она накинула мантию на плечи, поправила волосы, забрасывая их назад. Гарри, наблюдая за ней, молчал, то и дело бросая взгляд на дверь, словно он ожидал, что Драко вернётся. Но тот не появлялся, а Панси, казалось, ни капли не заботило ничего из происходившего. Лицо ее сохраняло совершенную непроницаемость. В какой-то момент она замерла, разглаживая несуществующую складку на рукаве, а затем медленно подняла глаза на Гарри. В взгляде ее мелькнуло что-то на грани озорства.

— Ты ничего о нем не знаешь, — Панси слегка наклоняла голову в сторону, будто говорила о чем-то совсем невзначай. — А если он решит, что это не так… — она сделала паузу, рассматривая собственные руки, — то сразу исчезнет. И даже не удивляйся.

Гарри нахмурился. Тусклый свет от догорающих свечей отбрасывал причудливые тени на стены. Она же с деланным изяществом натянула перчатки. Движения ее были аккуратными, почти механическими, и это не добавляло легкости в атмосферу. Вдобавок в воздухе повис запах её духов — что-то терпкое и сладкое одновременно.

— На что ты намекаешь? — Гарри наконец нарушил тишину, и голос его прозвучал чуть хрипло.

— Мерлин, неужели я должна разжевывать? — она поправила манжет все с той же механической точностью и говорила почти лениво, словно размышляла вслух. — Просто все эти годы вы с Драко вертитесь друг вокруг друга. — Она позволила мнимой паузе повиснуть в воздухе. — И каждый думает, что ведёт. Как же это нелепо.

— А ты, я смотрю, больно хорошо его знаешь, — Гарри, против воли, нахмурился.

Панси издала короткий, почти снисходительный смешок.

— О, я знаю его всю свою жизнь. — Она остановилась у столика, рассеянно проводя пальцем по краю оставленного Малфоем бокала. — И поверь, я видела достаточно.

И в этот момент в комнату вошёл Драко. На губах Панси расцвела хитрая улыбка, она грациозно выпрямилась, вскинув подбородок, — безмолвное требование застыло в воздухе между ними. Драко же раскрыл ладонь, она выхватила пару блестящих жетонов из его рук.

— Словом, ты мог бы и не так прямо намекать, что я задержалась, — она театрально вздохнула. — Ну да ладно. Мне всё равно пора идти, не буду мешать. Открой мне каминную сеть.

Драко что-то пробормотал, едва заметно кивая, и Панси уверенно шагнула к камину. Только в последний момент она обернулась и быстро добавила:

— И напиши, когда снова будешь в Лондоне.

Это было не столько просьбой, сколько утверждением. После она наконец бросила летучий порох и исчезла, растворяясь в зелёном свете.

Они остались наедине. Комната наполнилась тихой пустотой, и всё стало снова таким, как было, будто ничего и не происходило. Гарри молча провёл ладонью по столу. Он все еще не совсем понимал, что только что произошло.

— Гадания на любовь, серьезно, Малфой? Что это за западня? — спросил он, но Драко только усмехнулся, с напускной небрежностью прислоняясь к краю стола. Его пальцы лениво постучали по дереву, прежде чем он снова взял одну из карт и крутанул её в пальцах с ловкостью, выдающей годы праздного времяпрепровождения. И тогда Гарри продолжил. — Что ты ей отдал?

— Разве это важно?

— А ты всегда уходишь, когда разговор становится личным?

Драко задержался у края стола, наклонился, опершись обеими ладонями о гладкую поверхность.

— Как же тебе нравится лезть в чужие дела, — протянул он, и в его голосе было что-то лениво-пренебрежительное. Гарри же протяжно вздохнул. — Всё проще, чем ты воображаешь. Это просто старая шутка. На четвертом курсе мы придумали игру с серебряными жетонами. Купили их целую кучу в лавке в Хогсмиде.

— И в чем смысл?

— Ну, — протянул Драко, — когда ты просто играешь, нет азарта. А так… проигравший отдаёт жетон. А потом его можно обменять на одну просьбу. В разумных пределах, конечно. У Забини их, кажется, больше всех осталось. — Он усмехнулся. — Что за лицо такое? Тебя расстраивает, что у меня остались друзья?

— И во что же ты проигрался? — спросил гарри, игнорируя вопрос.

— Шахматы.

Единственное, о чем подумал Гарри, так это то, что ему самому никогда не удавалось одолеть Малфоя в волшебных шахматах. А значит, тот либо поддавался, отдавая дань детской игре, либо всё это время Панси Паркинсон была непризнанным гением. Впрочем, времени поразмыслить об этом у него не было. Внезапно в комнате появилась Тинки. Она бесшумно принялась собирать со стола бокалы, бутылки и пустые тарелки, и только пару раз бросила неодобрительный взгляд на своего хозяина.

— А она… характерная, — заметил Гарри, наблюдая за этой картиной.

Тинки же продолжила убирать, теперь демонстративно игнорируя обоих волшебников. Всего на мгновение она исчезла и вновь появилась уже с чайным сервизом, который принялась расставлять на столе с особой чопорностью.

— Молодому хозяину нужно больше отдыхать, — проворчала она себе под нос, расставляя чашки. — И лучше питаться. — Звон фарфора стал чуть громче. — И не пить с утра. — Чайная ложечка звякнула особенно выразительно а Драко закатил глаза с безнадёжностью человека, привыкшего к подобным выговорам. — Такое поведение очень расстраивает госпожу.

— Иногда мне кажется, что она досталась мне в наказание за все мои грехи. — Малфой театрально вздохнул.

— По крайней мере, твой домовик о тебе заботится, а не желает тебе мучительной смерти, — хмыкнул Гарри, вспоминая бесконечное брюзжание Критчера.

Эльфийка за его спиной гордо выпрямилась, вскидывая вверх длинный нос.

— Молодой хозяин сам виноват, — пробормотала она, демонстративно переставляя вазу с фруктами поближе к Драко. — Какой он образ жизни ведет… И эти посиделки с мисс Паркинсон… — Она неодобрительно покачала головой. — А Тинки обещала госпоже присматривать за ним в её отсутствие.

— О, ради Мерлина. Я не ребёнок, чтобы…

— Молодой хозяин ведёт себя хуже ребёнка, — она тяжело вздохнула. — И если молодой хозяин продолжит в том же духе… Тинки будет вынуждена написать госпоже.

С этими словами эльфийка бросила на Драко последний выразительный взгляд, щёлкнула пальцами, заставляя исчезнуть оставшиеся на столе крошки, и растворилась в воздухе с едва слышным хлопком, оставив после себя идеальный порядок и лёгкий аромат свежезаваренного чая.

Гарри засмеялся, откидываясь на спинку кресла.

— Она обещает написать моей матери примерно пятнадцать раз на дню. Как будто я ребенок. И почему-то она твёрдо уверена, что после встреч с Панси я становлюсь, цитирую, «совершенно невыносимым».

— А разве нет? — Гарри приподнял бровь, вспоминая сегодняшнее гадание.

— Поттер, — Драко театрально вздохнул, — не начинай. И вообще, — он потянулся за чашкой с чаем, — если уж на то пошло, ты сам напросился. Кто просил тебя быть таким… — он сделал неопределённый жест рукой, — самодовольным?

Гарри только покачал головой, пряча улыбку за чашкой. Было что-то почти уютное в этом моменте — в том, как Драко картинно закатывал глаза, как пар от чая поднимался тонкими струйками в полумраке комнаты, как за окном падал снег и завывала вьюга. Даже угроза эльфа казалась скорее забавной, чем пугающей. Было странно наблюдать, как человек, которого он когда-то считал избалованным и высокомерным засранцем, сидит в гостиной и слушает, как его отчитывают за образ жизни собственные слуги.

— Словом, я подумал, что можно сделать с… Тебе не понравится моя идея, — тем временем начал Гарри, переходя к делу, ради которого, собственно, и явился. — Нам нужно спросить Гермиону.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал он тоном, не терпящим возражений, который, впрочем, давно утратил свою силу в глазах Гарри.

— Она помогала мне столько раз, ты даже не представляешь. Если бы не она…

— Я изучил абсолютно всё, что возможно. — Резко отозвался Драко. — Или ты считаешь, будто она умнее меня?

— Да не считаю я так. Просто у нее особенный склад ума. Она замечает вещи, которые не замечают другие.

Драко недовольно фыркнул.

— Мне всё равно, какой у неё там особый склад ума. Нет и все.

— Поговорим об этом потом, — отложил Гарри, ясно поняв, что с первого раза убедить Малфоя у него не выйдет.

В комнате вновь повисла странная тишина. Оба то и дело пересекались взглядами и демонстративно отворачивались. Гарри откинулся назад, скрестив руки, Драко же беспокойно постукивал длинными пальцами по подлокотнику.

— Я уже пробовал. — наконец отозвался он. — Его нельзя уничтожить простым заклинанием. Даже царапины не осталось. После того, как ты сказал про крестражи, я думал, что можно использовать адское пламя, но…

— Но… что? — переспросил Гарри.

— Но это плохая идея.

— Я могу попробовать. — предложил он, прекрасно понимая, почему Малфой не хотел этого делать.

— Ты? — Он недоверчиво изогнул бровь. — Не надо вероломства, Поттер. Уверен, ты даже не знаешь, как это сделать правильно. Да и к тому же, если это случайно помогло против одной проклятой вещицы, это совершенно не означает, что это поможет и в этом случае.

— Формально… Оно же было где-то запечатано до этого. Знать бы где. — протянул Гарри, соглашаясь с чужим аргументом.

Драко устало провёл рукой по лицу.

— Я тоже об этом думал, но узнать ничего не смог. А сам не помню.

— Да при чем здесь помнишь ты или не помнишь? — фыркнул Гарри.

— Я был с отцом тогда, — пробормотал Малфой, глядя в сторону, — но вообще ничего не помню.

Драко замолчал, но внутри него что-то щёлкнуло. Мысль вспыхнула так резко, что он даже не сразу осознал её. Это могло сработать. Если есть хоть малейший шанс…

Но он не собирался озвучивать свою догадку. Не сейчас. Вместо этого он резко поднялся на ноги, и уголки его губ растянулись в хитроватой улыбке.

— Ладно, если уж ты здесь, можешь помочь мне с кое-чем, — протянул он, а Гарри нахмурился. — Ничего, что потребует от тебя героических жертв, Поттер, расслабься. Мне просто нужно вернуть семейные портреты.

— В каком смысле?

Драко жестом пригласил его следовать за собой.

Они миновали длинный тёмный коридор, ведущий к западному крылу дома. Драко толкнул одну из дверей, и та нехотя поддалась, открывая вид на просторный, почти лишённый мебели зал, завешанный от пола до потолка потускневшими портретами. В некоторых рамах зияли пустые полотна, в других едва угадывались размытые очертания. Но нигде не было самих их обитателей.

Гарри обвел пространство задумчивым взглядом, губы его тронула кривая ухмылка.

— Должен признать, Малфой, твои предки выглядят ещё хуже, чем я ожидал.

Драко закатил глаза.

— Поттер, во время войны в доме столько всего творилось, что часть картин либо сбежала на другие полотна, либо ушла вглубь них. Мы повесили их здесь, чтобы с ними что-то не случилось, но, как видишь, от шока это их не уберегло. — Он замолчал, наклонился к ближайшему портрету и осторожно смахнул пыль с золотой рамы. — Когда-то здесь был мой прапрадед, — многозначительно кивнул он.

В глубине потемневшего холста как будто что-то шевельнулось.

— И ты хочешь, чтобы я… что? Вёл светскую беседу с пустыми полотнами твоей семейки?

— Именно. Я смог вернуть так несколько.

— Это худшее занятие, на которое ты мог меня уговорить.

— Ну, мог бы попросить тебя отскрести стены в подвалах, — заметил Драко. — Так что считай, что тебе повезло.

Гарри что-то пробормотал себе под нос, но всё же шагнул вперёд. Если все родственники Малфоя такие же невыносимые, как портрет матери Сириуса, висящий на Гриммо, то это обещает быть интересным.

— Нужно привлечь их внимание. — Тем временем продолжил Драко. — Иногда это срабатывает, если сказать что-то значимое… или что-то, что их раздражает.

Гарри многозначительно хмыкнул и набрал в легкие побольше воздуха. Вот кто-кто, а он точно знал, что могло разозлить всех разом.

— То есть, если я скажу, что чистота крови не имеет значения, то они проснутся?!

Драко замер, обернувшись к нему с выражением чистого ужаса.

— Поттер, ты их разозлишь…

Но было уже поздно. Слова эхом разнеслись под сводчатым потолком. Секунда — и тишина взорвалась целым каскадом негодующих голосов. В тяжёлых рамах один за другим начали проступать силуэты. Седобородый мужчина в парчовом камзоле с серебряными застёжками первым разразился гневной тирадой:

— Дерзкий выродок! Как ты смеешь говорить такое в моем доме?! В мои времена таких, как ты, даже на порог не пускали!

Рядом с ним другой портрет — молодой господин в расшитом золотыми нитями красном мундире громко фыркнул, высоко задрав нос и демонстративно отвернулся. Из рам послышались возгласы негодования. А Гарри, напротив, решил подлить масла в огонь.

— Что, вам всем так правда режет?

Портреты начали двигаться. Они буквально оживали, появлялись в своих рамах. Лица проступали всё чётче. Серебристые, призрачные контуры становились всё отчетливее. Они спорили, фыркали и бросались высокопарными оскорблениями. Один за другим на шум появлялись все новые лица. Женщины, дети, мужчины и старики. Комнату заполонил гомон…

— Драко? — Вдруг прозвучал удивлённый, почти тёплый голос. — Мальчик мой, как же ты вырос…

Гарри изумлённо приподнял бровь. Предки Малфоя, ещё минуту назад осыпавшие его проклятьями, словно забыли о нём, переключив всё внимание на Драко.

Внезапно из дальнего угла раздался резкий, колючий голос. Это был портрет пожилой женщины в чёрном платье с высоким воротником, на руках — массивные перстни с камнями, сверкавшими даже сквозь толстый слой пыли, своими длинными крючковатыми пальцами она сжимала такой же обшитый драгоценностями ридикюль. Невольно чем-то она напомнила Гарри профессора Амбридж.

— Что ты творишь, мальчишка? — процедила она, буквально пронзая Драко уничижительным взглядом. — В каком состоянии дом! Привел сюда это отребье! Бегаешь за ним, как домашний эльф, заискиваешь, словно нищий на паперти. Твой дед, помнится, говорил, что ты весь в мать — слишком мягкий, слишком… Как я вижу, он был прав.

Её тон был настолько противным и режущим по ушам, что даже Гарри поморщился, а Драко вытянулся, словно провинившися первокурсник.

— Я не…

— Молчать! — отрезала она. — Ты опозорил фамилию Малфоев своими поступками. Всё разрушил! Всё промотал! Якшаешься с полукровками, пятнаешь честь семьи! Хотя чего ещё ждать от сына Люциуса?!

Драко побледнел, но промолчал. Внезапно из дальнего угла раздался негромкий, но искренний смех. Это был портрет молодого мужчины — явно кто-то из более ранних поколений Малфоев, одетый в элегантный костюм начала двадцатого века. Один его глаз прикрывал монокль в позолоченной оправе, губы тронула лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

— Дорогой внучатый племянник, какая приятная встреча, — произнёс он, элегантно поправляя шейный платок. — Вижу, тётушка всё так же… красноречива, — он бросил насмешливый взгляд на портрет пожилой дамы. — Знаешь, в своё время она и мне предрекала погибель рода Малфоев. Кажется, это было после того, как я позволил себе танцевать с дочерью посла. Ах да, она же была… как это… полукровкой. Впрочем, весьма красива.

Гарри усмехнулся, наблюдая, как портреты оживлённо зашептались. Никогда в жизни он не видел столько картин разом и более того, он не представлял, как всех этих людей можно было запомнить.

— О, ma chérie, — с ноткой скуки в голосе протянула бледноволосая девушка в длинных кружевных перчатках. — Перевесь мой портрет обратно в зал на втором этаже, будь так добр. Я предпочла бы смотреть на сад, а не на эти лица.

— И вот снова, — отозвался точь-в-точь похожий на нее юноша. — Ты, как всегда, думаешь только о себе!

Гул голосов заполнил зал. Портреты переговаривались, перебивали друг друга, цокали языками, размахивали руками, сотрясая тяжёлые рамы. и даже перебегали из одного портрета в другие.

— Всё пропало, всё! — заголосила немолодая дама в жемчужном ожерелье, изящно вздымая руку, будто вот-вот лишится чувств. — Стыд, позор, бесчестие! А мой портрет не для того писали, чтобы он висел среди запустения и грязи!

— Что ещё за бесчестие? — сварливо огрызнулся дряхлый старик в расшитом плаще, стоявший вполоборота к остальным, словно уже давно потерял интерес к происходящему. — Мы и без того держались на последнем дыхании, с тех пор как Августус вложился в китайский фарфор.

— Позвольте! Фарфор был превосходным вложением! — немедленно отозвался чей-то голос из дальней рамы.

— Фарфор может быть, да! А ты, мальчишка, — голос старухи снова ударил, как хлыст, — всё растра… всё, до последнего галлеона!

Драко закатил глаза, но сквозь его привычное раздражение скользнуло что-то более глубокое — нервная усталость, будто он уже слышал эти упрёки тысячу раз.

— О, конечно, именно я проиграл полсостояния в азартные игры, — пробормотал он, театрально прижимая руку к груди. — Ах, погодите, это сделали ваши драгоценные потомки за три поколения до меня.

— Не дерзи! — зашипел кто-то, и несколько портретов тут же одобрительно закивали.

— Может, уже прекратите этот гвалт? — раздался сонный голос из угла, где в тени прятался портрет мужчины с усталым, заспанным лицом. Он потёр виски, словно от головной боли. — Я триста лет слушаю как вы всё орёте!

— А ведь было время, когда этот дом славился вечерами, музыкой, балами! А теперь…

— Ой, ну зачем вы опять за старое? — вновь устало вздохнула девушка в длинных перчатках. — Нам уже никто не подаст лебяжий паштет на серебряном блюде. А жаль, я бы всё отдала за один лишь вечер в нашей старой бальной зале…

Гарри не смог сдержать смешок, а Драко устало потер виски. Но портреты как будто уже забыли про них. Кто-то увлечённо рассказывал о баллах двухсотлетней давности, кто-то продолжал пикироваться, несколько перепрыгнули в соседние рамы и начали кружиться в дорожке шагов, а один портрет и вовсе пробормотал:

— А я ведь всегда говорил, что нам следовало расширять связи с русскими аристократами. Они знали толк в семейных реликвиях!

— Всё, пошли, — сказал Драко, развернувшись на пятках. — Иначе я начну спорить с мёртвыми, а это уже совсем плохой знак.

Гарри хмыкнул, но поспешил за ним, пока портреты снова не втянули их в очередную семейную драму. Коридоры поместья встретили их привычной темнотой и тишиной, но теперь из одной из комнат доносился гомон голосов. Невольно он подумал, что, вероятно, даже Дурсли не были настолько невыносимыми, а Драко пригрозился перевесить портреты нескольких особо неприятных своих родственников прямиком в подвал. Гарри уже хотел было пошутить на эту тему, как краем глаза заметил что-то в углу. Он замедлил шаг и прищурился.

— Малфой… это что, твоя метла?

Драко, не меняя выражения лица, коротко бросил через плечо:

— Нет, блин, щетка для обуви.

А Гарри уже проникся интересом. Это действительно была метла, и она явно повидала лучшие времена: потёртые прутья, поцарапанная рукоять, впрочем, отшлифованная вновь и покрытая лаком.

— О, так это твоя школьная? — лукаво приподнял бровь Гарри.

— Нет, это была метла моего отца, — ответил Драко, не глядя на него. — Ему она больше не нужна.

Он на мгновение замолчал, но потом, словно стряхивая тяжёлую атмосферу разговора, похлопал Драко по плечу, затем вновь скользнул взглядом по коридору. Всего в нескольких шагах от него, прислонённая к шкафу, стояла ещё одна — заметно более новая, с гладкой тёмной рукоятью и аккуратно подрезанными прутьями. Вот она-то была Гарри хорошо знакома.

— Хм. — Он потянулся, взял её в руки и оценивающе провёл пальцами по древку. — А вот эта явно твоя.

Драко, который уже сделал пару шагов в сторону выхода, остановился.

— Поставь её на место, Поттер.

— Да ладно тебе, Малфой, — ухмыльнулся Гарри, взвешивая метлу в руке. — Это же твоя, да?

Драко скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя равнодушие.

— И что?

— Полетаем.

— Поттер.

— Ты ведь давно не летал, да? Сколько? Год? Два?

— Поттер.

— Больше?

Драко поморщился, но ничего не ответил. Гарри присвистнул.

— Мне не тринадцать, чтобы носиться на метле, как бесноватый, — отрезал Драко.

— Ага. А ещё тебе не тринадцать, чтобы бояться.

И Драко это, без сомнений, задело за живое.

— Я не боюсь. Я научился летать до того, как ты научился завязывать шнурки.

— Отлично! Тогда полетели. — Гарри подтолкнул его в спину в сторону выхода. — Ну, если только ты настолько стар, что боишься сломать бедро…

— Поттер, клянусь, если ты сейчас не заткнёшься…

— Ой, Малфой, да перестань. Полетаешь разочек — и сразу вспомнишь, как это круто!

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что мне неинтересно.

— Врёшь.

— Потому что мне не нравится.

— Врёшь.

Драко сжал челюсти и бросил на него взгляд, полный негодования, но Гарри только ухмыльнулся, быстро закинул ногу на метлу и, прежде чем Драко успел среагировать, взмыл вверх.

— Поттер, ты рехнулся?! Ты не будешь летать по моей же гостиной! — прокричал он, глядя вверх. Люстра опасно закачалась.

Но Гарри уже направил метлу вниз, и, прежде чем Драко успел сообразить, он пролетел несколько раз мимо, нарочно едва его не задев. Наконец, когда Гарри в третий раз пронесся в паре дюймов от него, обдавая потоком воздуха, Драко тоже схватил метлу и закинул ногу. Оба вылетели на улицу через высокие окна. Холодный воздух ударил в лицо, и Драко судорожно вцепился в рукоятку побелевшими пальцами.

— Мерлин, Поттер, ты полоумный! — прокричал он, когда порыв ветра качнул его в сторону.

— А ты всё ещё умеешь держаться! Я впечатлён! — поддразнил Гарри, делая ленивый вираж вокруг застывшего в воздухе Малфоя.

Драко же, бледный, как лист пергамента, злобно прошипел:

— Я тебя убью.

Гарри расхохотался, закладывая крутой вираж. Драко на его фоне выглядел так, будто вот-вот кого-нибудь проклянёт. Морозный зимний ветер бил в лицо, а поместье Малфоев раскинулось внизу. Он глубоко вдохнул и чуть наклонился вперёд, позволяя потоку воздуха подхватить его. Знакомое чувство поднялось где-то в груди. И, на миг забывшись, резко ушёл в пике, заставив Гарри поспешно рвануть следом.

— Ах ты… — пробормотал он, резко разворачиваясь и бросаясь вдогонку.

Малфой падал вниз стремительно, земля приближалась с пугающей скоростью. И когда Гарри уже был готов выхватить палочку, Драко плавно вывел метлу, едва не чиркнув носками ботинок по гравию дорожки. Он сделал широкий вираж над внутренним двором поместья, а Гарри догнал его, щурясь от встречного ветра.

— Для человека, который «очень давно не летал», ты подозрительно хорош!

Драко, не глядя на него, чуть ухмыльнулся.

— А ты всё такой же неповоротливый, Поттер!

Гарри фыркнул и резко рванул вперёд, почти задев Драко плечом.

— Это мы проверим!

Драко вскинул бровь, секунду колебался, но в следующий момент подался вперёд, сливаясь с метлой. Они взмыли вверх, взрезая холодный ночной воздух, и тут же сорвались в гонку. Гарри слышал свист ветра в ушах, чувствовал, как кровь стучит в висках, как натягиваются мышцы. А под ним разливались захватывающие дух зимние пейзажи. Они пронеслись над заросшими садами, мимо каменных статуй, покрытых мхом. Пролетели над старым фонтаном, в котором уже давно не было воды, и над чем-то, похожим на склеп.

Гарри едва не задел одну из арок, уходя в резкий поворот. Драко ловко проскользнул под ней, даже не замедлившись. Гарри рванул вверх, выходя из виража, и, когда оглянулся, увидел, что Драко всё ещё рядом. В глазах у того загорелось что-то, что Гарри не видел уже давно — азарт. Он собирался что-то сказать, но тут Драко неожиданно замедлился, развернулся и плавно пошёл на снижение. Гарри последовал за ним.

Когда они наконец приземлились на пустующем внутреннем дворе, Малфой первым делом соскользнул с метлы и глубоко вдохнул.

— Так, — выдохнул он, чуть отдышавшись. Кожа его покрылась морозным румянцем, волосы растрепались. — Всё. Полетали. Удовлетворил своё идиотское желание?

— Не строй из себя мученика. Признай — тебе понравилось.

Они замолчали. В воздухе стоял тихий, спокойный вечер, только редкие порывы ветра колыхали засохшие ветви старых деревьев. Гарри задержался на мгновение, глядя вслед идущему ко входу Малфою, а потом покачал головой и, взяв метлу, направился следом.

На следующий день оба отправились в Лондон, покрытый толстым саваном февральского снега. А всё потому, что Драко внезапно заявил, что у него неотложные дела. Гарри не задавал лишних вопросов, уже прекрасно зная, что, если тот решит объясниться, он сделает это сам, но в воздухе всё равно витала какая-то невысказанная напряженность. Сам Гарри провел день, пытаясь в очередной раз привести Гриммо в вид более обжитой. Он наконец разобрал старые коробки на чердаке, выбросил старые выпуски «Пророка» и рассортировал книги, которые Гермиона настояла сохранить. Избавился от всех пустых бутылок из-под огневиски и прочего хлама, компрометирующего его времяпрепровождение. Коллекция получилась внушительной, о чем Гарри предпочел бы не задумываться. Критчер, бормоча что-то себе под нос, нехотя помогал сортировать вещи, иногда испуганно взвизгивая, когда Гарри решительно отправлял в мусор очередную «бесценную реликвию».

После обеда он отправился в супермаркет неподалёку, купил всего и сразу, потому что, честно, все еще имел слабое представление о вкусах Малфоя. В корзину отправились и дорогие сыры, и свежая выпечка, и какие-то изысканные соусы, названия которых Гарри едва мог прочитать. В конце к этому добавилось пару бутылок вина, выбранных по принципу «чем дороже, тем лучше». Потом убрал одну, мысленно отметив, что Малфой пил всякий раз, как они встречались.

Сам Драко вернулся под вечер. Выглядел он немного устало, но довольно. Гарри нашел это до удивительного непривычным. Время тянулось совершенно неспешно. Малфой развалился в кресле у камина с бокалом вина, лениво перелистывая какой-то старинный фолиант, видно, найденный им как раз где-то среди рассортированных книг, пока Гарри пытался разобраться с рабочими отчётами, присланными ему совой от Кингсли. Время от времени Драко зачитывал вслух особенно абсурдные, по его мнению, отрывки из книги, сопровождая их язвительными комментариями.

— Послушай только, — смешать лунную росу с соком кровяного корня, добавить щепотку драконьей чешуи, настоять неделю в абсолютной темноте и добавить экстракт свободноягодника, а после еще и прочитать заклинание при полной луне. Кто вообще придумал эту чушь? Любой второкурсник знает, что экстракт свободноягодника можно принимать только отдельно от всего остального. Автор явно никогда не варил ничего сложнее бодроперцового зелья!

Гарри то и дело усмехался. Ему для начала неплохо бы знать, что такое свободноягодник, чтобы делать выводы. Всё было почти идеально — уютно потрескивал камин, языки пламени отбрасывали теплые отблески на полированную мебель, за окном падал снег, оседая на черепичных крышах старого Лондона. Только иногда Драко замирал на полуслове, словно вспоминая что-то, взгляд его становился отстранённым и почти стеклянным, но эти моменты были такими мимолетными, что Гарри почти убедил себя, что ему показалось.

К полуночи они разошлись по комнатам. Малфой, сославшись на усталость, Гарри, действительно измотанный домашними хлопотами. Он погрузился в совершенно безмятежный сон, когда тишину дома разорвал пронзительный голос. Надтреснутый, скрипучий звук впивался в сознание, вырывая из объятий дремоты. Поморщившись, он машинально потянулся к тумбочке, нащупывая очки. Перед кроватью маячил Критчер, чье морщинистое лицо искажала такая гримаса неприкрытого презрения, что Гарри передернуло.

— Чего тебе, Критчер? — выдохнул он, борясь с остатками сна.

— Второй час уже воет! — провопил Критчер таким тоном, будто речь шла о национальной катастрофе. — Разберитесь! Невозможно спать!

Недоумение медленно вытесняло сонливость. Он спустил ноги с кровати, чувствуя прохладу деревянного пола под ступнями, и, потирая глаза, двинулся по коридору. Старинные портреты недовольно зашевелились, провожая его осуждающими взглядами. Критчер семенил следом, продолжая бормотать что-то явно нелицеприятное. У гостевой комнаты Гарри остановился. Оттуда действительно доносились какие-то странные звуки — то ли стон, то ли всхлип, прерываемые отрывистыми фразами, которые невозможно было разобрать сквозь тяжелую дубовую дверь.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы, озарял комнату призрачным серебристым сиянием. Драко метался по кровати, будто в лихорадке, одеяло сбилось в ком, наполовину сползло на пол. А слова его складывались в какой-то болезненный, невнятный поток, срывающийся с губ.

— Нет… не могу… я не могу — голос срывался до шепота, пальцы судорожно комкали простыни.

Гарри опустился на край кровати, стараясь не делать резких движений.

— Драко, — он тряхнул его за плечо, но тот лишь глубже зарылся в подушку.

— Только не это… сделаю что угодно…

С каждой секундой дыхание его становилось всё более рваным и поверхностным. Длинные пальцы впивались ногтями в собственные ладони — настолько сильно, что на коже проступали белесые полосы.

— Пожалуйста… хватит… — слова тонули смазанном бормотании. — Я не хотел… я не…

— Проснись. Это просто сон. — Гарри вновь потрепал его по плечу, но слова растворились в пустоте. Малфой не реагировал совершенно, будто не слышал, продолжал бредить, захлёбываясь ужасом.

Гарри осторожно коснулся его лба — кожа была холодной, влажной от пота.

Он пытался разобрать что-то через невнятное бормотание, но это оказалось совершенно невозможным. Даже Критчер в углу комнаты замер, даже его вечное брюзжание куда-то испарилось. Малфой дернулся снова, сильнее, почти выгибаясь на кровати, но не проснулся. Тогда Гарри решился и с расстановкой хлопнул его по щеке — не сильно, но так, чтобы было ощутимо. Реакции никакой. Голову лишь бессильно мотнуло в сторону.

— Enervate! — пробормотал Гарри, направив палочку.

Ничего.

Заклинание, обычно пробуждающее даже из магически наведенного сна, растворилось без следа.

И тут Гарри стало уже страшно. Он почувствовал, как холодок беспомощности ползёт вверх по позвоночнику, сковывая внутренности ледяной хваткой. Что-то было категорически не так — никакой кошмар не должен быть настолько глубоким, настолько непроницаемым для внешнего мира.

— Да очнись же ты, чёрт возьми! — Он совершил уже третью попытку встряхнуть его.

Внезапно Малфой поднялся. Его веки затрепетали, и сквозь спутанные пряди волос Гарри увидел проблеск серых глаз — но взгляд был его странным, отрешённым, смотрящим куда-то сквозь.

— Всё… нормально, — выдохнул Драко, едва открывая глаза. Он искал взгляд Гарри, словно пытаясь понять, всё ли это ещё происходит на самом деле. — Так… надо.

— Что значит «так надо»? — Гарри подался вперёд, вглядываясь в бледное лицо. — Какого чёрта здесь происходит?

— Задумано… — глаза его снова начали закрываться, тело обмякло, словно из него разом вышел весь воздух, и он вновь упал на подушки. — Так должно…

Он снова попытался что-то сказать, но его слова превратились в бессвязное бормотание, сквозь которое едва вырывались отдельные фразы. Лицо его стало болезненно бледным, голова безвольно откинулась на подушку, дыхание выровнялось, став почти спокойным — но что-то в этом спокойствии казалось пугающе противоестественным.

Тусклый свет Люмоса выхватывал из темноты лицо Малфоя. Теперь он действительно спал — или находился в состоянии, похожем на сон. Гарри машинально поправил сбившееся одеяло, не в силах отделаться от гнетущего ощущения.

Что надо — не понятно. Чужие слова эхом отдавались в голове, оставляя после себя привкус тревоги и необъяснимой горечи. Что бы это ни было — оно явно не предвещало ничего хорошего.

Он медленно поднялся с края кровати, осматривая полутёмную комнату цепким взглядом аврора. Люмос выхватывал из темноты случайные детали: небрежно брошенная мантия, стопка книг на прикроватном столике, россыпь писем на столе, которые, впрочем, Малфою не принадлежали и остались здесь еще со времен Ордена Феникса.

Что-то блеснуло в углу. Гарри шагнул ближе, присматриваясь. Среди смятых пергаментов и книг мелькнуло прозрачное стекло — маленький флакон, какие обычно используют для лечебных зелий. Пустой. И без этикетки.

Гарри нахмурился, поднимая стекло выше. На донышке осталась едва заметная зеленоватая плёнка. Он поднёс склянку к свету, пытаясь уловить характерный запах, но не смог различить ничего знакомого. Мысленно он дал себе подзатыльник за былое пренебрежение уроками профессора Снейпа.

Позади раздался шорох — Драко почти судорожно натянул одеяло до подбородка, зарываясь в него глубже, словно пытаясь спрятаться от чего-то или кого-то. Но Гарри успел заметить, как дрогнули его веки — не спит, притворяется.

— Критчер, — тихо позвал он, отходя к двери. Домовик бесшумно возник рядом, с крайней неприязнью уставившись на него своими глубоко посаженными глазами цвета мутной болотной воды. — Свяжись с Гермионой, как только рассветет. Скажи, что это срочно.

Критчер что-то проскрипел в ответ и исчез.

Гарри погасил Люмос и вернулся к креслу в углу комнаты, решив остаться и наблюдать. Время тянулось густой патокой. За окном клубилась чернильная темнота, в которой изредка мелькали огни ночного Лондона. Он то проваливался в зыбкую дрёму, то вздрагивал от малейшего шороха. То и дело Гарри беззвучно поднимался и подходил к кровати, вглядываясь в лицо Малфоя, отмечая, как подрагивают его веки, как пальцы нервно стискивают край одеяла. Вроде в сознании, но определённо не в себе. Он всё так же не реагировал ни на оклики, ни на прикосновения.

Дважды за ночь кошмар повторился — не так, как в первый раз, но всё же достаточно тяжело, чтобы заставить Драко метаться и бормотать что-то неразборчивое.

Где-то далеко часы пробили пять утра. В предрассветной мгле комната казалась нереальной, размытой, будто нарисованной акварелью. Гарри потёр глаза, борясь с навязчивым ощущением, что упускает что-то важное, что-то очевидное. А Малфой снова затих, свернувшись клубком под одеялом, и только его пальцы продолжали едва заметно подрагивать — то ли от холода, то ли от того, что он видел в своих снах.

«Гермиона разберётся», — подумал Гарри, в очередной раз нащупывая в кармане гладкий флакон. Она всегда умела находить ответы там, где остальные видели только вопросы. Должна разобраться. Обязана.