Не щекочи спящего Драко

Первым делом Гарри почувствовал, как по телу пробегает неприятная дрожь. Голова раскалывалась, в горле саднило, а в конечностях ощущалась болезненная ломота.

Тихий хлопок прервал его размышления. У изножья его кровати с подносом в руках появился домовой эльф. Большие водянистые глаза смотрели на него со смесью сочувствия и беспокойства. Он поставил поднос на небольшой столик, слегка поклонился и тут же исчез. Гарри же протяжно выдохнул и лениво перевернулся на другую сторону кровати.

После того как он все-таки заставил себя подняться и привести себя в порядок, его охватила гнетущая скука. Но когда он решил осмотреться его и вовсе одолело мрачное чувство тоски. Дом, несмотря на своё величие, оказался слишком далёким от того блеска, которого он ожидал. Куда бы Гарри ни посмотрел, он видел лишь упадок и запустение. Потускневшие холодные стены, пустые вазы, в которых стояли давно засохшие цветы, тяжёлые, частично выцветшие парчовые шторы, свисавшие с окон, затёртые ковры, потрескавшаяся и потускневшая от времени лепнина. Тишина была густой, почти удушающей. И было крайне тяжело избавиться от дурного предчувствия, витавшего в воздухе.

Гарри слишком хорошо помнил подвалы этого проклятого места — темные сырые стены, затхлый воздух, могильный холод. Во времена войны люди постоянно пропадали, и зачастую находили лишь изуродованные останки, если вообще находили. Они превращались в сухие строчки хроники «Ежедневного Пророка», и Гарри был уверен, что немалая часть из них нашла свой конец именно в этом доме. А Малфой, после всего, еще и жил здесь.

Тут он вышел в уже знакомый зал с высокими потолками и сводами. Всё сохранилось в точности так, как Гарри и запомнил. Люстра, чуть не упавшая на Беллатрису, так и лежала на полу. Её тяжелые металлические цепи были перекручены и местами оборваны. Всё вокруг было разгромлено. На полу царапины и пятна, и Гарри мог поклясться, что это давно засохшая кровь, припорошенная слоем пыли.

Его взгляд скользнул вокруг. Стулья с оторванными ножками, порванные и безвольно свисающие с карнизов парчовые шторы, хруст битого стекла из разбитых зеркал и окон под ногами. На дальней стене на обоях виднелся глубокий след от когтей, почти доходивший до потолка. Другая была опалена и испещрена пятнами. Лепнина разлетелась и осыпалась уродливыми кусками.

Гарри осторожно обогнул груду осколков, наблюдая, как тусклые лучи света преломляются в острых гранях. Он сделал глубокий вдох и поднял палочку. И тут же огромная люстра, лежавшая на полу, начала двигаться. Раздался протяжный скрип, тяжёлые металлические цепи начали натягиваться, и она медленно взмыла в воздух, поднимаясь всё выше и выше, пока снова не повисла в центре комнаты.

— Хозяин будет недоволен. — Раздалось сзади. Гарри, всё ещё находившийся на взводе из-за удушающей атмосферы, слегка подпрыгнул от неожиданности. Он резко обернулся и увидел маленькое существо, стоящее позади и смотрящее на него большими глазами из-под огромных, похожих на летучие мыши, ушей. — Хозяин запретил кому-либо входить в эту часть дома.

Слова домового эльфа повисли в воздухе. Гарри еще раз оглядел разрушенную комнату, и в голове его роем закружились безответные вопросы.

— Почему?

— Тинки не знает. Хозяин не поведал причины. — Она заёрзала ещё сильнее, опустив уши. Её крошечные пальцы судорожно сжались. — Он и сам не спускается. И вам, сэр, тоже лучше уйти.

Гарри на мгновение задумался, пытаясь придумать, что бы сказать. Но когда он снова посмотрел на неё, на её большие глаза, пристально наблюдающие за ним, он понял, что она, возможно, была его единственным источником информации о том, что сейчас происходит в поместье Малфоев.

— Эй, а не могла бы ты сказать мне, твой хозяин здесь? Я не видел его сегодня утром, а мне очень нужно с ним поговорить.

— Господин… он в своих покоях, сэр. Ему… нездоровится. — промямлила Тинки, глаза её расширились до невероятных размеров. — О, Тинки не должна была это говорить! Тинки глупый, глупый эльф!

Она нервно замотала головой, а память Гарри как некстати внезапно ожила, и он вспомнил всё, что слышал о семье Малфоев и их отношении к домашним эльфам. И в нём вспыхнуло недовольство. Он знал, что Малфой не был святым. Конечно нет. И мысль о том, что он может обращаться с этим домовым эльфом также плохо, как когда-то обращался с Добби, неприятно заскребла по его чувству справедливости.

— Послушай, — голос Гарри стал мягче. — Моя подруга работает над законопроектом, чтобы помочь домовым эльфам. Дать им больше прав и свобод. Поэтому, если с тобой плохо обходятся…

Лицо эльфа заметно побледнело.

— Пожалуйста, нет, сэр! Вы не должны такого говорить! Хозяин… Ему бы не понравилось, если бы он услышал вас. — Она отчаянно замахала тоненькими ручонками. — Как же хозяину без Тинки? Тинки не может оставить его одного! Я нужна ему, нужна! О, бедный мой хозяин, Тинки служит ему с самого детства. Кто будет о нем заботиться? Кто будет ему помогать, если не я?!

Гарри попытался было подобрать правильные слова, но в коридоре послышались шаги. Он обернулся, и через мгновение в дверном проёме появился Драко Малфой собственной персоной. Взгляд его скользил по комнате, остановившись лишь на мгновение на разбитой люстре, свисающей с потолка, а после вернулся к Гарри.

— Хочешь прибрать к рукам всех моих слуг, Поттер? — в голосе его сквозила ленивая усталость. — Похоже, ты так и не избавился от привычки совать свой нос куда не следует.

— Тинки пыталась предупредить, хозяин! — она заметалась между ними, заламывая свои крошечные руки. — Тинки говорила мистеру Поттеру, что вы запретили…

— Ничего. Наш гость просто очень любопытный. А ты можешь идти, — вздохнул Драко, и она тут же исчезла, переместившись в другую часть поместья. — Что ты здесь делаешь, Поттер? Решил поностальгировать по старым временам?

— В общем-то, я искал тебя, — Гарри сделал шаг вперёд. Осколки захрустели под его ногами.

На мгновение показалось, что ни один из них не хочет нарушать тишину. Драко смерил его долгим взглядом, а после легким кивком указал на дверь.

Коридоры особняка были тускло освещены, стояла гнетущая тишина, и единственным звуком были тихие шаги и редкие покашливания и шмыганья, нарушавшие тишину. Простуда давала о себе знать — горло першило, голова немного кружилась, а тело казалось лениво-податливым. А в висках пульсировала тупая боль.

— Ты знаешь… Тебе не обязательно всё время быть таким мерзавцем. — Бросил Гарри, всё же чувствуя необходимость сделать это замечание.

— Да я ангел. — Хрипло отозвался Драко.

— Ага, конечно. Ты просто святой, Малфой.

— Заткнись ты. — Драко сделал шаг к нему ближе, почти толкая назад к стене. Вчерашняя горечь ещё отдавалась в каждом движении, но он всё равно не терял своей манеры поведения. — В сущности, я само очарование.

Хитрая, почти лениво-горькая улыбка скользнула по лицу Драко. Он тихо хмыкнул, будто о чём-то вспомнил — или, может быть, что-то обдумал. Они простояли так несколько мгновений.

— Вчера ты был так страстно уверен, что должен мне что-то показать. — Напомнил Гарри. — И рассказать.

Драко недовольно простонал и откинул голову назад, его светлые волосы чуть взъерошились, падая на лоб.

— Позже.

— Ты ведь всегда так говоришь.

— Ну так подожди, — выдохнул Драко, наклоняясь ближе. Он скользнул ладонью по шее Гарри, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс.

Тот на мгновение прикрыл глаза, позволяя прикосновению длиться ещё секунду, но затем решительно отстранился.

— Нет, Малфой. Позже наступило. — Он мягко отвёл его руку. — К тому же, ты весь горишь. У тебя температура.

Драко замотал головой, что-то пробормотал, явно недовольный, но в конце концов всё же развернулся и направился дальше по коридору, утягивая Гарри за собой. Старинные портреты семьи Малфоев провожали их взглядами из массивных резных рам. Один из них, мужчина средних лет в парчовом камзоле, даже презрительно фыркнул, когда Гарри проходил мимо, и демонстративно отвернулся. А светловолосая женщина в тяжёлом платье помахала Драко, при этом приподняв бокал с тёмным, густым, как кровь, фруктовым вином. Её длинные пальцы лениво поигрывали со стеклом, а губы шевельнулись в полуулыбке. Она явно находила происходящее забавным. А Гарри невольно подумал, как же хорошо, что портреты висели не в начале коридора.

У массивной дубовой двери Драко остановился, медленно провел рукой по резным узорам, прежде чем толкнуть. Комната была тускло освещена единственной масляной лампой в углу. Стены были заставлены громоздкими книжными полками. В углу стоял каменный сосуд, наполненный серебристой, сверкающей в тусклом свете жидкостью. Это был Омут памяти.

Он долго стоял, продолжая крепко сжимать волшебную палочку, и старался не думать о том, что собирался сделать. За ночь у него было достаточно времени, чтобы вспомнить всё и мысленно проклясть момент, когда он вообще решил заговорить с Поттером. И какой чёрт только дёрнул его. Внутри всё ещё горело от обиды и разочарования, от того, как легко тот поверил в худшее, пусть даже и были основания. И всё же делать больше нечего, потому что правда жгла изнутри сильнее любой обиды. Потому что, в конце концов, это ему нужна была помощь. И, глубоко вдохнув холодный, пропитанный запахом старой кожи и табачного дыма воздух, Драко поднёс кончик волшебной палочки к виску. Серебристая нить воспоминаний потянулась следом, извиваясь в воздухе, прежде чем упасть в чашу.

— Это проще показать, чем объяснить словами, — он протянул руку и коснулся поверхности Омута памяти, проведя пальцами по серебристой, почти прозрачной жидкости, и усталым жестом пригласил Гарри взглянуть.

Тот сделал несколько шагов вперед и погрузил голову в Омут памяти, разум его перенесся в воспоминания, плавающие в чаше.

А Драко так и замер у стены, скрестив руки на груди. Время тянулось мучительно медленно, будто намеренно действуя ему на нервы. Бесконечные минуты растягивались в часы, пока в памяти снова и снова всплывали те события — темные коридоры, холодный голос Темного Лорда. Ему было страшно. Это мучительное ощущение безысходности всегда было с ним, жило где-то под кожей, растекалось свинцом по венам. И избавиться никак не получалось. Память о той сентябрьской ночи, когда его жизнь вновь свернула на непонятную дорожку, для него самого была совершенно непонятной, почти нереальной. И вправду, если бы он решил пересказывать те события самостоятельно, это, вероятно, звучало бы как бессвязный бред.

Он так погрузился в воспоминания, что вздрогнул, когда Поттер наконец поднял голову и окинул его долгим взглядом. Драко стало не по себе.

— Я… Я не знаю, что сказать, — тихо проговорил он. — Мне правда жаль.

— Я не девочка, чтобы меня утешать. — небрежно бросил Драко

Они вновь замолчали. В чужой голове явно роились вопросы, но Поттер, вероятно, не знал, какой именно задать первым.

— А профессор Снейп…

— Я больше его не видел, — оборвал он, отворачиваясь к окну. За стеклом кружился снег, покрывая деревья в саду белым саваном. — Дементоры в Уилдшире… По двум причинам. Во-первых, потому что здесь убили и замучили кучу людей. Во-вторых, из-за того, что я показал. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Как ты уже слышал, Кольцо — это сосуд для темной магии. Пока оно здесь, пытаться прогнать дементоров просто бесполезно. Нужно избавиться от него.

— И что дальше? — Гарри попытался осмыслить его слова, но чем больше он думал, тем меньше ему становилось понятно. — ты хочешь, чтобы я помог? Или что?

Медленно, будто раздумывая, Драко повернулся и вновь посмотрел на него. И теперь уже Гарри стало не по себе.

— Дай мне непреложный обет, что никому не расскажешь, — наконец сказал он, выждав весьма продолжительную паузу.

— Нет.

— Поттер…

— Я сказал нет, — отрезал Гарри. — Тебе так тяжело просто поверить кому-то? Или ты по себе судишь?

Губы Малфоя изломились в усмешке. Он бы мог сейчас назвать хоть сотню причин, почему у него нет поводов для такого слепого безрассудства, но все слова застряли, так и не сформировавшись в фразы. Потому что ему просто надоело. Потому что каждый раз их разговоры приходят к одному и тому же.

— Я не могу рисковать, знаешь ли.

— Я не стану давать непреложный обет, — повторил Гарри. — Но обещаю, что никому не расскажу. Моего слова достаточно.

Драко смотрел на него долго, пытаясь найти в его лице следы лжи или сомнения. Знаменитое гриффиндорское благородство против всего его опыта. Как же это смешно и безнадежно. На этом моменте уже было ясно — либо Драко верит его слову, либо нет. Среднего не дано. В воздухе повисло тягостное напряжение, а внутри — невыносимое желание забрать все свои слова обратно. Драко на мгновение прикрыл глаза и также медленно их открыл, и в следующее мгновение потянулся вперёд и резким движением сорвал с лица Поттера очки, оставив того щуриться в полумраке комнаты.

— Эй, — запротестовал Гарри, машинально касаясь переносицы. — До что ты делаешь? Верни их!

Драко без сомнений проигнорировал протест, принявшись крутить в руках очки. Убогая маггловская оправа, поцарапанные стёкла — как Поттер вообще умудряется через что-то видеть? Без всяких сомнений он нацепил их себе на голову.

— Закрой глаза, — голос его прозвучал хрипло, будто слова царапали горло. — И не открывай, пока не скажу.

И Гарри всё-таки сомкнул веки, поддаваясь. Впрочем, иного ему и не оставалось. Драко повторил все те же манипуляции, и вскоре часть, казалось бы, монолитной книжной полки бесшумно отъехала в сторону, открывая проход, который вёл вглубь дома. И только после этого сказал, что всё. Он поднял очки Гарри и с насмешливым изяществом помахал ими перед чужим лицом, прежде чем вернуть.

Гарри растерянно заморгал, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на открывшейся картине.

— Твоя рука…

Драко опустил взгляд на свою руку и на мгновение сделал вид, будто удивился.

— О, — небрежно обронил он, натягивая рукав джемпера ниже. — Это пустяки.

— Ты… у тебя кровь, — выдохнул Гарри, и его слова прозвучали более обвиняюще, чем он намеревался.

Драко же страдальчески закатил глаза и поднял ладонь, на которой уже и не было ни следа пореза.

— Это для заклинания, гений, — процедил он с горькой насмешкой. — Особые защитные чары. Их еще мой прапрадед наложил.

Он говорил так, словно это было общеизвестным фактом, словно Гарри был дураком, раз этого не понимал. Тот впрочем промолчал и оба двинулись вперед.

Единственным источником света были факелы, зажженные вдоль стен через равные промежутки, что в любом случае лучше, чем тусклое свечение Люмуса. Воздух был холодным и влажным, а отполированные веками камни предательски скользили под ногами. Под низким, опасно нависающим потолком змеились трещины. Драко шёл впереди. Время от времени он оглядывался на Гарри, словно проверяя, идёт ли тот за ним. Туннель петлял и поворачивал. Тишина была густой и гнетущей, её нарушало лишь тихое эхо их шагов и редкие капли воды с потолка. Холодный воздух подземелья не способствовал их простуде — Драко то и дело шмыгал носом.

— Министерство обыскивало поместье столько раз, — голос Гарри эхом отразился от стен. — И ничего не обнаружило.

— Эти идиоты из министерства… — он запнулся, подавляя приступ кашля. — Сколько раз они ни рылись в моем предков, всё без толку.

Комната, в которую они вошли, была просторной и освещалась тускло мерцающими факелами, встроенными в стену. Вдоль стен тянулись массивные стеллажи, заставленные диковинными предметами. Драко рассеянно провёл пальцами по запылённой поверхности одного из них. А после небрежным движением руки он указал на маленькую шкатулку с замысловатой резьбой, поверхность которой была покрыта тонкими светящимися знаками.

— Это защитные руны, — пояснил он, проводя длинными пальцами над символами, не касаясь их. — Но они держатся недолго. Приходится обновлять их каждые несколько недель. Магия… нестабильна.

— А если этого не сделать?

Драко вновь подавил приступ кашля и поморщился, когда эхо все же отразилось от стен. Он небрежно прислонился к пыльному стеллажу, отчего с полки едва не сорвалась маленькая статуэтка на редкость уродливой горгульи, держащей в лапах нечто похожее на череп.

— Когда мы только вернулись в поместье… — начал он, намеренно избегая точного временного промежутка. — я обнаружил, что печати, которые еще отцом наложены были, почти спали. Дементоров здесь было с дюжину точно. Все наши домовики попрятались в библиотеке и все твердили, что в доме происходит нечто жуткое, что им видится, будто тени двигаются сами по себе. Они не так восприимчивы к подобному роду магии, поэтому, наверное, с ними всё в порядке. А я… — Он помолчал, рассеянно барабаня пальцами по поверхности. — Я решил, что справлюсь и без лишних предосторожностей, пошел сюда и… Всё началось с кошмаров. Потом я стал слышать голос наяву, — голос его стал нарочито безразличным. — Он обещал такие вещи… Власть, знания… Всё, чего я только мог пожелать. Говорил, что вернет мне всё, что я потерял. Понимаешь, Поттер? Я едва ли мог отличить реальность от наваждения. Но моя мать заметила, что я сам не свой, и меня как отпустило в тот момент.

— Она знает?

— Нет. Она не помнит.

Гарри только кивнул. Он подавил желание протянуть руку и коснуться чужого плеча. Вместо этого прокашлялся, будто стараясь сбить гнетущую атмосферу.

— И что теперь? У тебя есть план?

Драко фыркнул.

— Если бы у меня был план, думаешь, я стоял бы здесь с тобой? В этом промозглом подвале, с заложенным носом, обсуждая семейные проблемы?

Гарри вновь окинул взглядом шкатулку. И теперь он в самом деле понял, почему Малфой так настойчиво пытался убедиться, что он никому ничего не расскажет. Всё-таки после войны Министерство с особой тщательностью отслеживало любые проявления тёмной магии, а здесь… Абсолютно всё в этой истории сулило Малфою большие проблемы. В частности, само существование подобного места уже вызывало вопросы. Одно дело — хранить семейные реликвии, и совсем другое — скрывать нечто настолько опасное и добытое не совсем ясным путем. Да и, глядя на защитные руны, Гарри понимал, что наложить их мог только человек, достаточно хорошо разбирающийся в тёмных искусствах. А ведь любое упоминание о подобном могло стоить Малфою с таким трудом полученной свободы.

Что-то в этой вещи напоминало Гарри то мерзкое чувство, которое он испытал рядом с крестражами. Непонятная тревога, чувство чего-то неправильного, скребущего где-то в подкорке.

— Это похоже на… — начал Гарри и тут же пожалел о своих словах.

— На что?

— Ни на что, — отрезал он, но было уже поздно.

— Нет, давай договаривай, — Малфой шагнул вперед, сокращая дистанцию между ними. — Раз уж я тебе все это показываю, имею право знать, что ты об этом думаешь. На что это похоже, Поттер?

Гарри отступил, прислонившись к холодной стене. Подвал казался еще теснее, когда Драко стоял так близко.

— На крестражи, — наконец выдавил он. — Я рассказывал тебе когда-то.

Драко покачал головой.

— Нет. Точно нет.

— Я не говорю, что это крестраж, — Гарри потер переносицу под очками. Проклятая простуда мешала ясно мыслить. — Просто ощущение похожее. И давай уже выберемся отсюда, — добавил он, поеживаясь. — Тут чертовски холодно.

Они медленно двинулись обратно по извилистому коридору. И вновь Драко шёл чуть впереди. У входа в проход он замешкался, повернувшись вполоборота, как будто собирался что-то сказать, но затем он просто прошептал заклинание. Книжная полка бесшумно встала на место, скрывая за собой проход.

Вошли они в уже знакомую Гарри комнату с камином, в самом деле разительно отличавшуюся от холодного сырого коридора, который они только что покинули.

В камине уже горел огонь, отбрасывая тёплый мерцающий свет на стены. Драко лениво упал на диван, потирая руки, словно пытаясь согреться. Гарри тоже откинулся на подушки. Он слышал потрескивание огня, которое смешивалось с тихим дыханием Драко, который всё ещё потирал руки, словно пытаясь избавиться от остатков озноба.

В воздухе раздался тихий хлопок. Это была всего лишь Тинки с подносом, на котором поблескивали хрустальные бокалы и темнела бутылка старого вина. Она молча разлила рубиновую жидкость, и Гарри, наблюдая за тем, как бережно эльф обращается с семейным хрусталём, вдруг осознал странный контраст, который с самого утра не давал ему покоя.

— Слушай, а почему одна часть поместья выглядит… вот так, — он обвёл рукой уютную гостиную, — а другая…

Он не договорил, но Драко, безусловно, понял, о чем идет речь и издал какой-то тоскливый, усталый вздох.

— Потому что, — процедил он с плохо скрываемым отвращением, — в этих стенах собирался всевозможный сброд. — Он сделал большой глоток вина. — Они растащили всё, что смогли унести. Картины, гобелены, канделябры. И развлекались, круша вещи, которым были сотни лет. В общем, привести здесь всё в сносный вид не так легко и не так хочется.

Драко замолчал. Да и что он мог сказать? Как объяснить это липкое чувство привязанности к этому месту? Что ему до сих пор чудится тяжёлое, звериное дыхание Сивого? Что в бальном зале, где теперь пусто и гулко, он всё ещё слышит истошные крики? И каждое светлое воспоминание детства было для него безвозвратно извращено. Он здесь хозяин на правах прислуги. И помнил взгляды — жадные, оценивающие. Особенно Сивого. А ведь тот даже и Пожирателем не был. Оборотень часто принюхивался к нему, проходя мимо, и от этого животного жеста к горлу подкатывала тошнота. Яксли и Долохов вечно спорили о нём, как о породистом щенке. «Слабоват», — цедил Долохов. — «Весь в папашу». Люциус тогда был в Азкабане, мать не могла ничего сделать. И каждый раз, когда кто-то из них проходил слишком близко, Драко замирал, понимая, что любой из них может в любой момент просто потому, что может. Особенно когда семья его оказалась в немилости у Темного лорда. И потому что ему, Драко, не хватило бы ни сил, ни жестокости сопротивляться.

Гарри рассеянно покрутил бокал в руках, наблюдая, как свет от камина играет в гранях хрусталя.

— А помнишь, — неожиданно сказал Гарри, меняя тему, — как ты пытался напугать меня в образе дементора? На третьем курсе? Я вот вспомнил внезапно.

Драко рассеянно моргнул, выплывая из глубины собственных мыслей. Спустя несколько растянувшихся в вечность мгновений на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка.

— Эй, это был блестящий план. У тебя просто нет чувства юмора.

— Блестящий? Ты просто свалился вниз.

— С твоей подачи, между прочим, — парировал Драко. — Уверен, я был элегантен даже в падении.

Он сделал глоток вина, не отрывая взгляда, а Гарри придвинулся ближе. Рука его уже привычно скользнула на колено Драко и медленно выше по бедру. Вчерашняя ссора, казалось, растворилась в полумраке тоскливого вечера, расплескавшегося багряным вином по лакированному столу.

— Разумеется, — шепнул Гарри, склоняясь ближе, и Драко, сдаваясь порыву, подался вперёд.

терпкий вкус дорогого вина. пальцы Гарри зарываются в волоса на затылке, слегка натягивая их — приглашающе и угрожающе одновременно.

— Закрой глаза, — в голосе Гарри прозвучали почти бархатные нотки. Он мягко толкнул Малфоя назад, вынуждая опереться о спинку дивана. Пальцы очертили линию челюсти, проследили контур скул и изгиб тонких губ, опускаясь ниже, скользя по шее, чуть задерживаясь там, где лихорадочно бился пульс.

— Детский лепет, Поттер, — пробормотал он, и в голосе его звучала та самая фирменная насмешка, которая неизменно била Гарри по нервам.

И он склонился ниже — так близко, что губы его зависли едва ли не в миллиметре от чужого лица, он чувствовал чужое рваное дыхание, Малфой сам подавался вперед, запрокидывая голову. Миллиметры между ними становились километрами напряжения. Но Гарри не торопился. Выжидая. Дразня. Растягивая момент.

— Перевернись.

— С каких пор ты раздаешь приказы? — в голосе смешались и вызов и любопытство.

— С тех пор, как ты стал их выполнять, — парировал Гарри, прекрасно зная, что сопротивления ему не окажут. Что Малфой поддастся. Примет правила игры, только чтобы потом отыграться. И он в самом деле опустился, пряча, пряча лицо в подушках, не забыв, впрочем, демонстративно помедлить.

Руки скользнули по изгибу позвоночника. Каждое движение неторопливое, мучительно выверенное. Пальцы очертили край брюк, едва касаясь бледной кожи, заставляя прогнуться в пояснице. Гарри окинул взглядом тяжёлые шторы, обрамлявшие окна, и в следующую секунду шелковая лента, которая их удерживала, уже скользила между пальцев. Он уже начал было оборачивать чужие запястья, но Драко беспокойно заерзал.

— Глаза, — произнес он, переворачиваясь на спину. — Лучше глаза. Не руки.

И холодный шелк коснулся глаз, лишая зрения. Драко же медленно поднял голову. Губы его слегка расплылись в насмешливой, вызывающей улыбке. И Гарри вновь наклонился близко-близко, почти непозволительно, но в последний момент резко отпрянул, заставляя тянуться к нему. Маленькая месть за годы насмешек, за вчерашнее, за все те моменты, когда Малфой сам играл с ним в кошки-мышки.

— Поттер…

— Гарри, — мягко поправил он, а чужие пальцы слепо потянулись в сторону, пытаясь найти, ухватиться.

— Не смей, — Гарри перехватил его запястья, фиксируя их над головой. — Не сейчас.

Он улыбнулся, хотя знал, что Драко не может этого видеть. Лента, завязанная на глазах, лишала его зрения, и теперь каждый звук становился острее, каждое движение заставляло мучиться от тянучей неопределенности. Ожидание сводило с ума. И Гарри намеренно создавал паузы, наслаждаясь этим томительным ожиданием. А чужое дыхание становилось рваным, Драко все поворачивал голову, пытаясь уловить малейший звук, малейшее движение. Предугадать. Понять, что происходит.

— У тебя, знаешь ли, не вся ночь впереди. — сказал он низким, нетерпеливым голосом. — Хватит рассматривать меня как фарфоровую куклу. Давай как-то…

И Гарри резко подался вперед, пальцы скользнули по бедрам Драко, опускаясь ниже, и тут же раздался легкий, но ощутимый шлепок. Драко чуть дернулся от неожиданности, губы его раскрылись в безмолвном вздохе.

— Черт бы тебя побрал, — прошипел Драко, но голос его был слишком низким, слишком томным, чтобы это звучало как настоящий протест.

— Нервничаешь? — нарочито мягко поинтересовался Гарри. Он не ждал ответа, потому что знал, что тот всё равно не ответит. Ни за что в жизни. А Гарри, даже сейчас, ловил, как выражение чужого лица сменяется от вызова до затуманенного желания и обратно.

Дюйм за дюймом пальцы скользили по торсу. Движения всё такие же мягкие, дразнящие, сводящие с ума своей неторопливостью. Он медленно спускался ниже, обводя пальцами пряжку ремня, нарочито медленно расстёгивал брюки. Как бы случайно нажимая сильнее, так, чтобы каждое движение заставляло нервничать, потому что в кои-то веки Малфой не может ни уйти, ни сопротивляться. Потому что все его ощущения были на грани. И каждое прикосновение, каждое слово, каждый звук казался чересчур.

Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра. Гарри наклонился, разведя колени, касаясь губами кожи, медленнее, мягче и слегка прикусывая, не позволяя расслабиться. Драко заерзал, поджимая губы, сдерживая рвущийся наружу звук. А пальцы судорожно сжимали тканевую обивку в бессильной попытке хоть что-то контролировать. Так же, как и пытался хоть что-то контролировать сам Гарри, потому что Малфой всегда был выше, чем его самообладание. Потому что только он умел смотреть свысока, находясь в самом низу. Только он мог казаться победителем, будучи полностью побежденным. Мнимая покорность. Наигранное высокомерие, сводящее с ума, распалявшее желание сломить, переиграть всякое сопротивление. Потому что никто больше не мог играть в поддавки, диктуя правила игры. Оставаться лидером, уступая инициативу.

— Прекрати издеваться, — прошипел Драко. — С каких пор ты стал фанатом прелюдий?

— За год было время пересмотреть приоритеты, — Гарри слегка потянул его волосы, направляя его голову немного в сторону.

А Малфой издал тихий звук — не совсем протест, но и не совсем согласие. Вместо ответа он подался вперед, пытаясь поймать его губы, но Гарри вновь отстранился, не позволяя.

— Либо продолжай, — вновь отозвался он. — Либо дай сделать всё самому.

И шелковая лента соскользнула, безвольно падая на пол. Гарри в тот же миг оказался опрокинут на спину. Малфой навис над ним, волосы его растрепались, губы растянулись в знакомой до боли вызывающей улыбке. Гарри попытался подняться, но Драко уже подался вперед и впился в губы жестким, почти болезненным поцелуем, кусая, а после уже мягче, после, словно извиняясь, но не давая ему возможности для ответа. Затем он вновь чуть отпрянул, и стратегически это было верно величайшей ошибкой поточу что теперь уже гарри рывком рывком поменял их положение.

— Ты невыносим, — руки скользнули вверх по чужим бёдрам, сжимая кожу почти до синяков, притягивая ближе, требуя больше. А Драко просто прикрыл глаза. Томительно. Испытующе. И в расслабленности его позы чувствовалась показная покорность хищника, выжидающего идеальный момент для броска. — Скажи, что хочешь, — потребовал Гарри, замерев на мгновение, глядя снизу вверх на разгорячённое лицо Драко. — Вслух.

Пальцы Малфоя уцепились за чужие плечи, притягивая ближе.

— Ненавижу тебя.

Как же это не удивительно.

— Попробуй ещё раз. — Он хотел услышать, как Драко произнесет эти слова. Как сдастся. Уступит. Жаждал победы, и отказаться от нее совершенно не входило в его планы. Руки медленно скользнули вниз к резинке боксеров. — Давай, ты можешь лучше. Где все твои острые фразочки?

Вместо ответа Драко оттолкнул его и с ловкостью, удивительной для человека в таком состоянии, скользнул вниз, меняя позиции. все предыдущие возмущения Гарри застряли где-то в горле и Теперь уже он сам замер, чувствуя, как каждый нерв обостряется. Он потянулся было к плечам Драко, но тот остановил его, не давая ему ни малейшего шанса.

— Ты много болтаешь, — выдохнул Драко, прежде чем опуститься ниже, между коленей, рука его скользнула под ткань.

И реальность растворилась в потоке ощущений, касаниях, шорохе ткани и шумном дыхании. Гарри выгнулся навстречу, его руки зарылись в волосы Драко, притягивая ближе. Дыхание сбилось, сошло на резкие, рваные вдохи.

Когда всё закончилось, оба сидели молча несколько долгих минут, пытаясь отдышаться, успокоить загнанный пульс. Пот остывал на коже. Гарри неловко поправил одежду, не зная, куда деть руки. А взгляд метался где-то между камином и так и оставшимися стоять на столе бокалами вина. Драко же откинул голову назад, прикрыв глаза, грудь его размеренно вздымалась в попытке восстановить сбившееся дыхание. Тревожный румянец медленно покидал его щеки, возвращая коже привычную бледность.

И тут он нахмурился, будто пытаясь что-то понять, и в следующее же мгновение подорвался с дивана, судорожно хватая разбросанную одежду.

— Вот же черт! — он начал спешно натягивать брюки, при этом путаясь в штанинах. — Приведи себя в порядок.

— Что происходит? — начал Гарри, но Драко яростно замахал руками, пресекая любые вопросы.

— Просто делай, что говорю! — он безуспешно пытался пригладить растрёпанные волосы. — Застегнись, ради всего святого!

Гарри, всё ещё пребывающий в полном недоумении, всё же подчинился, торопливо приводя в порядок одежду. И едва он успел натянуть обувь, как дверь гостиной отворилась без всякого стука. В дверном проёме показалась Нарцисса Малфой.

Гарри застыл. А Драко выглядел так, словно предпочёл бы оказаться где угодно ещё на земле. На точёном лице его матери застыла маска безупречного спокойствия, и лишь едва заметно приподнятая бровь выдавала удивление. Несколько тоскливых мгновений, что длились как целая вечность, никто из них не произносил ни слова. Тишину нарушало только тяжёлое дыхание, наполнявшее комнату.

— Мам? — позвал Драко. — Разве ты не должна…

— Не знала, что у тебя гости. — Взгляд её скользнул по помещению, отмечая очевидный беспорядок и остановившись на Драко, который сейчас выглядел как олень, попавший в свет фар. А голос ее был абсолютно спокоен, но от этого, будто бы, становилось только страшнее. — Можно с тобой поговорить?

Нарцисса бросила взгляд на Гарри — мимолетный, сдержанный, но в нём было что-то такое, что заставило его съежиться. Затем она развернулась и вышла, оставив дверь открытой как безмолвное требование следовать за ней. Драко же медленно сполз с дивана, всё ещё пытаясь на ходу привести себя в порядок, побрёл за матерью с видом приговорённого к казни.

Оставшись в комнате совсем один, Гарри сам оглядел беспорядок вокруг и принялся поспешно приводить помещение в порядок, расправляя примятые подушки и поправляя сбившийся ковёр. Краска стыда медленно заливала лицо, и он мысленно проклинал себя за неспособность справиться с эмоциями. Сейчас он чувствовал себя безнадёжно неуместным здесь, рядом с этими людьми.

Приглушённые голоса доносились откуда-то из глубины особняка, и слов было не разобрать. Гарри в целом не понимал, чего ему ожидать, и это пугало его сильнее всего, так что мысленно он уже начал придумывать объяснения. Она же всё поняла? Или нет? Точно нет, тогда бы он здесь уже не стоял.

Когда дверь снова открылась, Гарри невольно выпрямился. Драко вошёл первым, его лицо его вновь напоминало безупречную фарфоровую маску. Нарцисса, следовавшая за ним по пятам, вежливо улыбалась, и ее сдержанная манера поведения сильно контрастировала с показной мягкостью. Многозначительный взгляд скользнул по Гарри, а тот не мог избавиться от странного ощущения, будто его тоже отчитывают, хотя отчитывали не его.

— Добрый вечер, — выдавил Гарри, стараясь придать голосу уверенность, которой совершенно не чувствовал.

— Мистер Поттер, какая честь вас видеть. Драко упомянул, что вы здесь по делам, — произнесла она с той особой светской интонацией, от которой хотелось провалиться сквозь землю. И все же Гарри пересилил себя и сдавленно кивнул. — В таком случае, я лишь надеюсь, что речь не идёт о каких-либо неприятностях.

Он машинально одёрнул край свитера, будто стараясь выглядеть более опрятно. Только сейчас, услышав ее обращение, где-то на задворках сознания мелькнула нелепая мысль о том, что он всё-таки герой и аврор, что Малфои, в сущности, обязаны ему… Но все эти титулы казались удивительно бессмысленными под пристальным взглядом этой женщины, умудрявшейся одним движением брови заставить его чувствовать себя нашкодившим первокурсником.

— Вовсе нет, — заверил он. — Небольшое министерское расследование. Рутинная процедура.

Тонкая улыбка тронула её губы. Держалась она, при всем своем желании, весьма опасливо, и Гарри понимал: сейчас разыгрывается тонкий светский спектакль. Словом, лучшее, что умели Малфои.

— В такой поздний час? Как… необычно для Министерства.

Драко издал странный звук, нечто среднее между кашлем и сдавленным стоном.

— Мы… увлеклись обсуждением деталей, — пробормотал Гарри, стараясь звучать как можно более профессионально.

— Я как раз хотел показать Гарри гобелены в холле, — неожиданно вмешался Драко, отчаянно надеявшийся сменить тему. — Он очень интересуется этим видом искусства. Помнится, в школе ему особенно нравился гобелен с танцующими троллями. Да? На шестом курсе он провел очень много времени, изучая его.

Гарри активно закивал в знак согласия, стараясь изобразить интерес.

Нарцисса слушала эти путаные объяснения с той особой полуулыбкой. Было совершенно ясно, что её не совсем убедили ни предыдущие отговорки, ни внезапный интерес к гобеленам, но она, похоже, решила подыграть им.

— Кажется, у тебя температура, — вдруг произнесла она, протягивая руку к лицу Драко. — У тебя щёки горят, дорогой.

Тот мгновенно отпрянул и едва не споткнулся о край ковра.

— Просто… душно здесь, — пробормотал он, избегая пристального взгляда матери. — Эльфы камин растопили.

— Ты уверен? — Она сделала изящный шаг вперёд, и её духи наполнили воздух цветочным ароматом. — Может быть, стоит позвать колдомедика?

— Нет-нет, — Драко активно замотал головой, отступая от матери ещё на шаг назад. — Правда, всё в порядке.

— В таком случае… — Нарцисса позволила фразе элегантно повиснуть в воздухе, окидывая комнату тем особым взглядом, который, казалось, замечал каждую неровно лежащую подушку и каждую складку на одежде. — Я вас оставлю.

Её каблуки мягко застучали по паркету, удаляясь, и этот звук, размеренный и чёткий, будто отсчитывал секунды до момента, когда можно будет наконец выдохнуть. Вскоре они тоже покинули комнату, и Гарри наклонился к Драко, почти касаясь губами его уха:

— И что это было? — прошептал он, стараясь, чтобы голос не разносился по гулким коридорам.

Тот протяжно вздохнул, выглядя при этом одновременно смущённым и смирившимся. Он остановился на мгновение и огляделся, чтобы убедиться, что они одни, прежде чем заговорить приглушённым шёпотом.

— Скажем так… я, возможно, забыл сказать ей, что меня выписали из больницы Святого Мунго и куда я потом пошёл.

— Серьезно? — Гарри не сдержал смешка, но тут же прикрыл рот рукой, когда Драко шикнул на него. — То есть она просто… не знала, где ты?

Драко страдальчески закатил глаза.

— Я как-то не подумал. — Он рассеянно поправил рукав. — Впрочем, она надолго здесь не задержится. Сейчас она большую часть времени проводит у сестры, а не здесь.

— А ты?

— Как пойдет. Я им не лучшая компания, да и в конце концов, — губы его изломились в усталой усмешке, — кому какое дело до того, где я провожу время?

Гарри промолчал, обдумывая услышанное, затем осторожно коснулся его локтя:

— А как ты вообще понял, что кто-то идёт? — спросил он, пытаясь увести разговор в другую сторону. — В смысле, это было… впечатляюще быстро.

Драко вновь закатил глаза.

— Мэнор охраняют чары. Нельзя просто так попасть на его территорию или покинуть… В общем, скажем так, если кто-то появится, то я узнаю. Невероятно полезно, как оказалось.

И тут Драко внезапно оживился, хватая его за рукав и подтаскивая к огромному гобелену, висящему в коридоре.

— А теперь взгляни, Гарри Джеймс Поттер! — Гобелен тускло мерцал в свете настенных светильников, краски давно выцвели, придавая изображенным фигурам какой-то болезненный вид. — Узри это безысходное великолепие! Этот гобелен — настоящий шедевр. На нём изображена группа волшебников, которые… что-то делают. Допустим, что-то героическое, тут я не эксперт. О, взгляни на мантию вон того волшебника! — Драко ткнул пальцем в особенно мрачную фигуру. — Она настолько убога и уродлива, что даже подвальные крысы побрезгуют! А этот! Ты видишь его лицо? Точь-в-точь Снейп, когда обнаружил, что Финниган снова взорвал котёл!

Гарри прикусил губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. В полумраке коридора глаза Драко сияли каким-то лихорадочным весельем. Он продолжал указывать на разные элементы гобелена, придумывая всё более абсурдные детали и объяснения. Голос его становился всё громче, жесты — всё экспрессивнее. Гарри изо всех сил старался не рассмеяться над таким чрезмерно драматичным представлением.

— О, но это ещё не всё! — Малфой схватил его за плечи, разворачивая к другому гобелену, ещё более странному, чем предыдущий. На выцветшей ткани группа рыцарей застыла в настолько нелепых позах, что казалось, будто художник создавал гобелен под действием веселящего зелья.

— Это что… Они танцуют? — выдавил Гарри.

— Танцуют? — возмутился Драко, картинно хватаясь за сердце. — Да это же балет Поттер! Только взгляни на эту грацию! Эту… пластику!

Он сделал несколько нелепых па, картинно взмахивая руками и едва не запутавшись в собственных ногах.

— А этот, в центре! — Гарри указал на особенно напыщенную фигуру. — Прямо как ты на четвёртом курсе после бала!

— Ах ты!.. — Он попытался изобразить возмущение, но не смог сдержать хохот. — Между прочим, я танцевал превосходно! В отличие от некоторых! Ты будто впервые подошел к девушке ближе чем на километр.

Внезапно с тихим хлопком появилась Тинки, заставив их обоих подпрыгнуть. Драко, всё ещё задыхаясь от смеха, опирался на плечо Гарри.

— Ужин будет подан через пятнадцать минут. — Сообщила она. — Мадам будет ждать вас.

Они медленно выпрямились и попытались придать себе более спокойный и собранный вид, но как только домашний эльф с хлопком исчез, они переглянулись, и их лица медленно расплылись в предательских улыбках. Впрочем, эта новость несколько охладила Гарри. Беспокойство от этой встречи пока его не покинуло.

— Да успокойся ты. — Махнул рукой Драко. — Моя мать тебя не съест. Она… ну, она не страшная. Просто, знаешь, будь вежливым и не припоминай чего не следует. Ладно?

Сам же Гарри, усмехнувшись, указал на чужую шею.

— А вот тебе лучше переодеться.

— О, Мерлин, — простонал Драко, лихорадочно натягивая воротник повыше.

Спальня Малфоя оказалась светлее, чем Гарри ожидал. Всё выглядело чистым, аккуратным и стояло на своих местах. Как всегда. Серые стены сливались с тенями, чёрный сатин постельного белья переливался блеском. В углу примостилось массивное кресло с потёртой кожаной обивкой. Дубовый стол был завален книгами и пергаментами, о него сбоку опиралась уже хорошо знакомая Гарри чёрная трость с рукояткой в виде змеиной головы. Из высокого решётчатого окна открывался вид на пустующий сад. На прикроватной тумбочке стоял полупустой флакон снотворного зелья, рядом — обтянутый кожей блокнот с торчащим из него пером.

Пока Драко методично перебирал вешалки в своём гардеробе, что-то бормоча себе под нос и периодически вздыхая, Гарри медленно обходил комнату. На стене, прямо над письменным столом, висела карта звёздного неба. На полках стояло множество статуэток. Его взгляд остановился на коллекции фотографий в серебряных рамках. На одной совсем юный Малфой стоял рядом с родителями. Рядом он же, только с друзьями.

— Тут есть павлины? — Гарри перевёл взгляд на другую фотографию, где высоко задравший нос Драко позировал среди белоснежных птиц, одна из которых настойчиво пыталась клюнуть его мантию.

— Были. — Отозвался он с другого конца комнаты. — Их всех задрали оборотни Сивого.

Драко вновь занялся перебиранием одежды. Гарри же, чувствуя себя неловко, двинулся дальше. Его пальцы скользнули по поверхности стола, задевая разбросанные листки с незаконченными заклинаниями и наполовину стёртыми формулами. В стопке бумаг он заметил потрёпанный альбом, из которого выглядывали знакомые карточки от шоколадных лягушек. Кто бы мог подумать, что Малфой коллекционировал такое. Рядом с альбомом лежала дорогая на вид коробка сигар.

—Ты куришь?

— Нет, пробовал — задыхаюсь, — бросил Драко, всё ещё занятый поисками подходящей одежды. — И вообще, Поттер, прекрати рыться в моих вещах.

Ряды мантий и костюмов представляли собой сплошной монохром — белый, серый, чёрный, изредка разбавленные серебристой отделкой или тёмно-зелёными акцентами. Ни единого яркого пятна. Как будто сама жизнь была выстирана до блёклости.

И Гарри вдруг почувствовал себя неуютно. Не то чтобы ему было с чем сравнивать, но всё вокруг казалось ему холодным. Слишком громоздким, слишком напыщенным. Даже несмотря на разруху. Всё было настолько чуждо ему, что вызывало почти болезненное чувство изоляции, какое-то странное, почти философское отсутствие жизни в этих стенах, отсутствие жизни в этих людях. Он не мог не вспомнить, как в Норе Уизли, где его всегда окружало ощущение заботы, несмотря на, как ему тогда казалось, обыденную суету. Там тепло было не только от огня в камине, но и от живых, тёплых разговоров. От искреннего смеха, улыбок и простого веселья. А тут было что-то крайне тоскливое в том, как за каждым словом Малфоев следовала холодная отчуждённость, оставляющая за собой чувство невозможности прикоснуться, почувствовать тепло, понять. Даже если очень хотелось. Пусть тут и присутствовало какое-то зыбкое очарование, в общем-то, было всё равно холодно. Если бы Гарри нужно было найти единственное слово для Малфоев, он бы, наверное, выбрал «холодный» — от мрачных стен до ледяных рук Малфоя, от неприветливых жестов до холодных слов. Даже Нарцисса, несмотря на свою внешнюю вежливость, оставалась не в пример Молли Уизли, с её искренностью, с её готовностью всегда накормить, утешить, выслушать и порой излишнюю бойкость.

В конце концов, они спустились вниз. Нарцисса обнаружилась в дальнем углу комнаты, где сквозь высокие окна лился холодный вечерний свет. С мрачно-меланхоличным видом она колдовала над старинной вазой династии Мин. Фарфоровые драконы на ней медленно перетекали из мрачно-зелёного в нежно-голубой.

— Драко, милый, — её палочка описала сложную дугу, а сама она чуть склонила голову набок, разглядывая узор, — какой оттенок больше подходит к портьерам?

Он сделал несколько шагов вперёд, безмолвно изучая игру цвета на глазури.

— Пожалуй, лазурный.

— Что ж, — произнесла она, — мистер Поттер, — Нарцисса ещё раз взмахнула палочкой, заставляя драконов застыть в холодных лазурных тонах, — надеюсь, вы не откажете нам в любезности разделить ужин? В последнее время у нас… не так много гостей.

— Просто Гарри, пожалуйста, — произнес он с лёгкой улыбкой, чувствуя, как по нему прошелся оценивающий взгляд.

Она кивнула и повела их через анфиладу опустевших комнат к малой столовой, где уже мерцали свечи и потрескивал камин. Стол был накрыт на троих. Тонкий белый фарфор мерцал в неверном свете. Драко опустился на своё привычное место, и Гарри сел рядом, ощущая, как под столом колено Малфоя намеренно задержалось возле его ноги.

— В этом сезоне явно набирает популярность восточный стиль, — задумчиво произнесла Нарцисса. — Эти новые мантии от мадам Малкин с элементами китайской вышивки…

— И драконьей кожей, — добавил Драко с усмешкой. — Панси пол-лавки перемерила и во всех выглядела как занавеска.

— Драко…

— Я еще приуменьшаю. — Он поднял руки в защитном жесте. — Это было правда ужасно.

На столе появились блюда. И Гарри искренне был рад, что это не были невероятные шедевры высокой кухни. Ведь тогда ему пришлось бы сидеть здесь с крайне глупым видом, когда ты не знаешь, куда девать вилку и как правильно держать нож. А Малфой, без сомнения, потом еще не раз пошутил бы на эту тему.

— Один из наших предков торговал китайским фарфором, — Тем временем продолжила нарцисса, явно пытаясь заполнить тишину. — Но эта идея, как оказалось, не была столь удачной. Почти всё разбилось при транспортировке. Безусловно, даже сильнейшие защитные чары тогда не спасали груз. — после этого она чуть улыбнулась — А был ещё случай с левитирующим сервизом. Прямо посреди званого ужина. — она перевела взгляд на сына, который внезапно начал проявлять необычайный интерес к кочерге для камина. — Люциус, помнится, был в ярости. Хотя, должна признать, выражение лица мадам розье, когда её суп внезапно взмыл к потолку… — Нарцисса изящно взмахнула рукой, имитируя полёт, — было бесценным.

Гарри чуть нахмурился, понимая, что всё это — лишь театральная постановка. Тонкость манер, тщательно выстроенная беседа — всё это говорило лишь о том, что в этой семье каждый знал, как поддерживать нужный тон в разговоре, держась на расстоянии. И всё же… Это забавно. До этого он всегда считал, что Малфой — копия своего отца, но теперь он уже сомневался, в кого из родителей тот пошел в большей мере.

И тут Драко снова толкнул его ногой под столом, призывая к хоть какой-то реакции.

— Не хуже, чем случай с моей тётей Мардж… — начал Гарри, не придумав ничего лучше, чем как поддержать тему неудачных ужинов.

— Тётей Мардж? — переспросил Драко с наигранным любопытством.

— Наверное, не стоит упоминать за ужином, — Гарри тоскливо усмехнулся. — Скажем так, она раздулась как воздушный шар и улетела в окно.

Нарцисса деликатно скрыла улыбку за бокалом вина, взгляд ее стал чуть мягче. А вот Драко с ехидной усмешкой наблюдал за ним, как будто не знал, что скрывает Гарри за этим кратким рассказом.

— Должно быть, ужины были весьма… занимательными. — Наигранно насмешливо протянул он.

— Ну, с Дурслями постоянно что-то случалось. Когда мне стали присылать письма из Хогвартса, — продолжил Гарри, которому ничего не оставалось, кроме как говорить. — Дядя Вернон просто помешался на идее не дать мне их получить. Заколотил почтовый ящик, сидел у двери с утра до вечера… А письма всё равно находили способ пробраться в дом.

Нарцисса чуть склонила голову набок, будто оказывая внимание.

— И как же отреагировал Ваш дядя?

— О, он решил всех нас увезти! Мы меняли отели, гостиницы, он даже затащил нас в какую-то хижину на скале посреди моря! Представляете? А письма всё равно приходили. В конце концов Хагрид просто выломал дверь той хижины и лично вручил мне письмо. Надо было видеть лицо дяди Вернона! Особенно когда Хагрид скрутил его ружьё в узел.

Драко рассмеялся.

Впервые за долгое время Гарри был благодарен за удивительное умение всех Малфоев мастерски обходить неудобные темы. Нарцисса не спрашивала его о жизни, о работе, о прошлом и о будущем. Не извинялась, не благодарила и не бередила старые раны воспоминаниями. Она даже ничего не сказала о сцене, представившейся ей час назад, и никак не прокомментировала то, что по вине Гарри её сын недавно оказался в Мунго. А Гарри этого очень боялся. Вот уж чего он объяснить не сумел бы.

Свечи медленно оплывали, в бокалах искрилось вино, и разговор тёк неспешно и легко. Обо всём и ни о чём одновременно. Нарцисса рассказывала о последних новостях. Драко сидел напротив, откинувшись на спинку стула, и слушал, изредка поднося бокал к губам. Время от времени он вставлял короткие замечания или задавал вопросы, поддерживая беседу, чем любезно спасал Гарри от неловкости молчания. Каминные часы мерно отсчитывали время, пока за высокими окнами догорал зимний вечер, и снег, падающий крупными хлопьями, бесцельно бился о стекло. Нарцисса вспоминала забавные истории из прошлого, на которые обижаться из них было некому. И только взгляд её становился тоскливо-задумчивым, когда она смотрела на сына.