Не щекочи спящего Драко

— Довольно интересное интервью ты дал «Ежедневному пророку». — Это было первым, что сказал Гарри, войдя в палату. В этот раз уже с официальным визитом, а не крадясь ночью под мантией.

Драко откинулся на подушки, и на его губах тут же появилась знакомая самодовольная ухмылка.

— Можешь не благодарить, — махнул он рукой, будто это всё его великое достижение. — Хотя было бы неплохо. Ты же за этим и приходил.

— Я тебя об этом не просил.

— Я просто рассказал людям историю, которая оказалась поинтереснее прошлой. — Драко ухмыльнулся ещё шире и слегка наклонился вперёд. — Это тебе же на руку, Поттер. В чем проблема?

— Ты солгал.

— Приукрасил. Моя репутация хуже от этого уже точно не станет. А сейчас я в любом случае жертва. — Он пожал плечами, сделав особенно трагичный акцент на последнем слове. — Ради всего святого, ты же знаешь, как работает этот мир. Ты избежишь проблем, а я получу то, что хочу — свободу от ненужного внимания. Я просто показываю тебе, как можно извлечь выгоду из ситуации. Мы оба знаем, что ты не против, если это тебе на руку. Но ты же у нас святой, сам не можешь.

Гарри стиснул зубы. Всякое чувство сожаления и раскаяния покинуло его еще на первой минуте этого разговора, потому что Малфой сейчас как никогда прежде был похож на самого себя на младших курсах — упрямый, раздражающий, несущий такой бред, что уши закрыть руками хочется. А желательно просто заткнуть его.

— Да ты просто придурок.

Ухмылка на лице Драко исчезла, как по щелчку, сменившись холодным раздражением.

— А ты — герой, святой, мечта любого волшебника, что угодно. Так что, может, оставишь меня и вернёшься к роли народного любимчика? Скажи честно, упек меня сюда специально, чтобы ходить и донимать? Интересный способ, Поттер, признаю, я бы так не извращался.

Гарри взывал ко всему своему самообладанию, потому что желание схватить Малфоя за ворот и трясти, пока тот не образумится, пока презрительная улыбка не сотрётся с его самодовольной физиономии, становилось уже невыносимым.

— Мне сложно разговаривать с истеричной тринадцатилеткой.

— Сложно? Со мной? Я просто веду себя как обычно. Не моя вина, что ты не можешь себя контролировать.

Драко вальяжно замахал рукой, очевидно наслаждаясь реакцией. В глазах его плясало почти маниакальное торжество и Гарри, не выдержав, схватил его за запястье так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Ты зря испытываешь мои нервы, Малфой.

— И что, ударишь меня? — протянул он усталым, тягучим, как яд, голосом. — Или как?

Откровенное провокационное бесстыдство на грани между насмешкой и вызовом. Как же это характерно для них. Для всего прошлого, для всех воспоминаний, которые на время были запрятаны на подкорку сознания.

— Тебе так сложно признать? — он почти шептал.

— Заткнись, — прорычал Гарри, — просто заткнись.

А Драко усмехнулся — тонко, опасно, с таким вызовом, что казалось: еще мгновение, и случится что-то непоправимое.

— Нервы на пределе, Поттер? — протянул он, — Не можешь увидеть правду, так хотя бы услышишь.

Внутренний голос набатом кричал ему не поддаваться, но Малфой умел доводить до грани, провоцировать так искусно, будто это было у него в крови. И Гарри чувствовал себя полным идиотом. Он чертовски хорошо знал, что тот как всегда просто давил на больные точки, надеясь, что он поддастся на очередную бессмысленную провокацию, позволит гневу захлестнуть себя, как делал это много раз прежде.

Гарри резко дернул Драко на себя, и на мгновение его лицо болезненно скривилось.

— Ты совершенно невыносим, — процедил он, выпуская чужую руку. На коже остались красные следы. — Я просто пытаюсь поговорить, а ты не в состоянии даже вести себя нормально.

Драко молчал, но вызывающая улыбка не сходила с его лица. Атмосфера была густой. Чуть надавить, и что-то неизбежно сорвется. Впервые за долгое время Гарри видел Малфоя так близко. Кожа была пергаментной, почти прозрачной, под глазами залегли тяжелые тени. Губы почти бесцветные, с синеватым оттенком. Тот вдобавок бесконечно их кусал, делая еще хуже. Гарри стало не по себе.

— Вытащи меня отсюда, Поттер. — Не просьба. Требование.

Гарри, оторванный от собственных наблюдений, недоуменно моргнул.

— Выйдешь когда колдомедики тебя выпишут.

— О, я так польщён твоей заботой, — язвительно отозвался Драко. — Это не каникулы, знаешь ли, у меня есть дела. Я верну тебе всё до последнего галлеона, если тебя это так беспокоит.

Гарри посмотрел на Драко как на окончательно обезумевшего. Деньги? Серьезно? Он настолько мелочный? Каждое слово, каждая фраза просто выводили из себя. И он едва удержался от того, чтобы припомнить, что у Малфоя за душой сейчас только долги. Гарри мог бы просто уйти и оставить его тут, пусть справляется как хочет, и думает тоже что хочет. Прислал бы ему потом такое же сухое письмо с извинениями, как и он сам когда-то. Но все же…

— Мы прошлый раз не договорили, поэтому я спрошу тебя ещё раз. Почему пытался скрыться? — Гарри прищурился. — Причина, Малфой. Причина.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — попытался увернуться он.

—Ты обязан. — Парировал Гарри. Он чувствовал, что что-то не так. Видел в его глазах, слышал в голосе, пусть Малфой и был хорошим актером. И пусть он умел действовать на нервы, Гарри тоже знал, куда ударить. — Хотя знаешь, можешь и дальше молчать. Пусть по этому вопросу начнут расследование. И я лично удостоверюсь, чтобы оно было проведено с особой тщательностью. Тебе же так понравится объясняться перед министерством.

— Ты не осмелишься. Думаешь, угрозами меня напугаешь, Поттер? Я повидал куда больше, чем твои министерские крысы. — И все же Драко побледнел, хотя, казалось бы, куда еще сильнее. Всякая краска сошла с его щёк. А Гарри прищурился и кивнул, будто подтверждая, что он правда может вызвать сюда авроров, и они вытрясут из него всю душу. — Это грязный ход, Поттер. Грязный.

— Я учился у лучших. — Съязвил Гарри.

— Ты не имеешься права.

— Имею, — холодно отрезал он. — Особенно когда речь идет о твоих сомнительных делах.

— Сомнительных? — Малфой усмехнулся. — Да ты просто параноик. Всюду видишь заговор! Еще немного, и станешь таким же сумасшедшим, как Грозный Глаз Грюм. Просто помешанный.

— Лучше параноик, чем трус, который прячется и врет. Если молчишь, значит, есть что скрывать. — Гарри подорвался с места и широкими шагами направился к выходу. — Попрошу, пусть тебя осмотрят еще раз. Ты явно головой повредился.

— Я побежал, потому что ты побежал за мной!

Драко замер. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел себя остановить, но дверь уже захлопнулась.

Он ударился головой о подушку. Желание проклинать всё вокруг граничило с безумием, но мысли его прервал звук шагов, приближающихся к комнате, и он тут же закрыл глаза и притворился спящим, надеясь, что шедший просто пройдёт мимо. Прямо сейчас он не хотел ни с кем разговаривать, ни с Гарри, ни с бестолковыми колдомедиками, которые каждый час приходили задавать одни и те же вопросы. Он поворочался, пытаясь устроиться поудобнее на кровати, но простыни казались слишком холодными, а подушка — слишком жёсткой. В попытке отвлечься Драко начал считать потолочные плитки. Считал их снова и снова, но каждый раз отвлекался и сбивался со счёта.

Как оказалось, на это занятие у него было еще бесконечно много времени. Поттер все же свою угрозу не исполнил. Ни одну. Но смог придумать, как подпортить ему жизнь, потому что только спустя мучительно долгую неделю ему наконец сообщили, что он может быть свободен. Это казалось Драко вечностью. И ему более чем хватало ума, чтобы понимать, что его уже не лечат, а просто пытаются найти причину оставить как можно дольше. Потому что необходимость полной реабилитации, не перегруженность отделения не звучали как весомая причина держать его тут, как и якобы случайная потеря экземпляра его медицинской карты.

Кожу обдало холодным воздухом. Падал лёгкий снег, покрывая брусчатку мягким белым одеялом. Утреннее солнце только-только выглянуло из-за горизонта, разливая бледный свет по покрытым наледью улицам и крышам Лондона.

За этот год Драко так и не смог, да, пожалуй, и не хотел привыкать к этому городу. Грязные шумные улицы, бесконечная серость и вечно суетящиеся толпы магглов, вызывавших у него лишь глухое раздражение. Лондон душил. Он чувствовал себя запертым среди этих серых стен и однообразных фасадов. И совершенно чужим. Он ненавидел дышать затхлым воздухом, протискиваться сквозь толпы людей, ненавидел бесконечный шум, но со всем этим пришлось просто смириться.

Колючий ветер обжигал щёки, оставляя морозный румянец на коже. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем он наконец добрался до узкой пустынной улочки, со всех сторон окружённой стенами. Он трижды коснулся палочкой нужного кирпича. Появилась арка. Драко вошёл в «Дырявый котёл» и через него попал в Косой переулок. На узкой мощеной улице было полно магазинов и лавок со всей возможной волшебной утварью. В этом было что-то знакомое. Уютное. Даже детское. Раньше, кажется, в прошлой жизни, он проводил здесь много часов, бродя по магазинам вместе с родителями. И теперь он намеренно растягивал прогулку, впитывая привычные с детства виды магического квартала, пока наконец не остановился у старой аптеки. Внутри громоздились ряды разноцветных склянок и банок, заполненных всевозможными ингредиентами. Воздух был густым от марева ароматов — от пряных трав до экзотических специй, от которых слегка кружилась голова.

Он протиснулся между стеллажами, стараясь не задеть локтем шаткие конструкции из банок и склянок, и взял с одной из полок бутылёк с синеватой переливающейся жидкостью, критически осматривая содержимое. Сзади послышались шаги, и бодрый голос хозяйки эхом разнёсся по помещению.

— А, мистер Малфой. — Пожилая женщина, одетая в ярко-зеленое платье с замысловатой вышивкой, улыбнулась ему поверх очков. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а на фартуке виднелись разноцветные пятна от зелий. — Не думала увидеть вас так скоро. Я слышала о вашем… прискорбном инциденте. — Она окинула его цепким взглядом. — Вам не следовало приходить.

— Я в порядке, мадам. — Заверил он. — После нескольких дней в Мунго даже мертвец встанет на ноги, лишь бы оттуда сбежать.

Старая ведунья приподняла бровь, всем своим видом показывая, что ни на грош ему не верит.

— Не заговаривай мне зубы, молодой человек. Я прекрасно вижу, как ты прижимаешь левую руку к боку.

Драко невольно опустил руку, которую действительно прижимал к ребрам, и слегка покраснел.

— Это просто…

— Просто… — протянула она, и ее формальный тон тут же сменился на более непринужденный. Она несколько раз махнула рукой в сторону прилавка, будто поторапливая его. — Раз уж явился, то нечего слоняться без дела, иди сюда, мне нужна помощь. О, — она прищурилась, — если ты, конечно, не слишком занят. Или у тебя другие важные дела?

Драко подавил вздох, подошёл к прилавку и поставил сумку на пол рядом с собой. Он хотел было сказать, что зашел только чтобы купить обезболивающее зелье, но передумал. Ему, пожалуй, следовало бы немного отвлечься, мысли в последнее время слишком часто уводили его не туда, куда следует… Бурление жидкости, шипение пара, едва заметные изменения цвета и текстуры успешно стирали часы времени.

— Ты слишком быстро помешиваешь, — строго сказала она, заглядывая в котёл с тихо бурлящей смесью. — Оно получится жидким. И следи за цветом. Если будет слишком светлым, добавь ещё одну каплю крови саламандры. И последи за котлом с бодроперцовым, — добавила она как бы между прочим, уже скрываясь за дверью в подсобку. — Должен как раз скоро закипеть.

Драко наклонился ниже над котлом и с неохотой признал, что она была права. Цвет был на тон светлее, чем уже должен был стать. Недовольно нахмурившись, он замедлил движения лопатки И искоса взглянул на список ингредиентов, чтобы убедиться, что все правильно отмерил.

Спустя время жидкость начала густеть, приобретая темно-синий цвет. А через несколько минут зелье было уже почти готово. Жидкость приобрела нужный оттенок французской лазури, стала густой и блестящей, как и требовалось. Она одобрительно кивнула, забирая зелье у Драко. Его немного забавляло и одновременно раздражало, как она обращается с ним — то ли как с нашкодившим подростком, то ли как с любимым внуком. И к такой манере поведения он привыкнуть уж никак не мог.

Хорошо, хорошо, — пробормотала она, разливая зелье по флаконам уверенными движениями. — А то последний помощник, похоже, не отличал корень валерианы от мандрагоры. Попортил всю партию, оболтус.

— Который это уже по счету? — поинтересовался Драко. — Пятый за месяц?

— Седьмой, — проворчала она, выкладывая на прилавок всё новые и новые травы с той энергичностью, которой сам Драко мог только позавидовать. — И все бестолковые. Не могут даже сахар в чае размешать, какие им зелья! Вот ты приходил бы чаще. А то вечно же ты мотаешься где-то. И выглядишь… — Она покачала головой. — Ужас какой.

— У меня дела, — проронил он.

Ведунья бросила внимательный взгляд на Драко, затем на прилавок и на несколько зелий, стоящих в медных котлах, а затем снова на Драко.

— Дела у него, — передразнила она, взмахнув руками. — Смотри мне. Ты приходишь, когда тебе вздумается, а потом исчезаешь. Не знала бы я твоих родителей, так…

Она многозначительно умолкла, но несколько раз махнула рукой в воздухе, ясно давая понять, что она бы с ним сделала.

— Ничего не могу с этим поделать, — виновато пожал плечами он, чувствуя себя прогулявшим занятия школьником. — Извините.

— Да ладно уж. Это я всё так, не всерьёз. — Отмахнулась она, попутно поправляя съехавший набок фартук. — Раз уж явился, то давай-ка ты поможешь мне. Думаю, тебе будет интересно.

Драко приподнял бровь, невольно заинтересовавшись. Ведунья тем временем направилась к дальнему шкафу, бормоча что-то себе под нос и перебирая склянки всех форм и объемов. Наконец она извлекла высокий тяжёлый чугунный котёл, накрытый громоздкой чёрной крышкой, и передала его Драко в руки.

— Это, мой дорогой, — голос ее понизился до заговорщицкого шёпота, — зелье восстановления памяти. Одно из сложнейших. Малейшая ошибка в приготовлении… — Она многозначительно замолчала, постучав пальцем по крышке котла. — Обычно его используют для тех, кто пострадал от Обливиэйта, хотя… Метод, как по мне, не самый надежный и уж больно неприятный. Ну да ладно. Это зелье уже настоялось, и пора закончить с последним этапом.

Драко приподнял крышку, и в нос тут же ударил навязчивый аромат трав. Изумрудно-зелёная жидкость мерцала в неярком свете ламп.

— А какие последствия в случае ошибки?

— О, катастрофические, — будничным тоном отозвалась ведунья, словно собиралась рассказать старой знакомой рецепт тыквенного пирога. Она принялась загибать морщинистые пальцы: — Галлюцинации. Иллюзии. Навязчивые мысли, от которых никак не избавиться. А если совсем повезёт — можно и рассудка лишиться. Она еще задумчиво похмурилась. Но не успел Драко осмыслить информацию, как она хлопнула ладонью по столу, заставит подпрыгнуть несколько колб. — Ну-с, приступим! Начнём с корня драконьей травы.

Было поздно, когда он ушел, магазины и лавки уже начинали закрываться. Единственным звуком был тихий хруст снега под его ногами и отдалённые голоса немногих людей, которые ещё были на улице. Тишина ночи и вид заснеженных окрестностей навевали странное спокойствие. Он сделал глубокий вдох, наполнив лёгкие холодным воздухом, и окинул взглядом закрытые витрины.

Книжный магазин «Флориш и Блоттс» был уже закрыт. Драко застыл неподвижно перед темными окнами, и свет уличного фонаря слабо освещал его лицо, а снежинки медленно оседали на волосах. Как сейчас он помнил, как в детстве проходил по этому же переулку, и все крутил в руках новые книги и школьные принадлежности. Он почти слышал, как внутри магазина переговариваются и смеются ученики. Помнил запах нового пергамента и чернил, скользящую под пальцами ткань рубашек и мантий шорох страниц и звон галеонов. Воспоминания, которые, казалось, были как из прошлой жизни, уже и не его вовсе.

Натянув капюшон мантии еще ниже, Драко пошёл прочь. Выйдя на узкую мощёную улочку, и в последний раз оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не идет за ним, он достал палочку и пробормотал себе под нос:

— Dissendium.

Раздался тихий щелчок, и стена перед Драко сдвинулась. Появилась небольшая щель, как раз такая, чтобы можно было пройти. Он сделал шаг, и стена позади него с тихим хлопком задвинулась обратно.

Он добрался до конца переулка, повернул направо, затем прошел ещё вниз по улице и остановился перед старым, заброшенным домом, с треснувшими окнами и разросшимся плющом. Дверь потемнела от времени, а петли проржавели. Драко ещё раз огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, затем поднял палочку и раздался протяжный скрип отворяющейся двери.

Внутри пахло затхлостью, но было чисто. Даже пыль не осела на накрытой полотнами белой ткани мебели, которой были заставлены все комнаты.

В дальнем углу одной из них стоял высокий шкаф цвета застывшей стали. Драко шагнул внутрь, осторожно закрыв за собой дверь. Что-то щелкнуло. Поместье встретило его звенящей тишиной. Единственный источник света в комнате — окно, выходящее в сад, где продолжали бесшумно падать снежинки, покрывая корявые ветви деревьев белым саваном. Тихо вздохнув, он отвернулся. Старые половицы заскрипели под ногами. Дом был в полном запустении, с потрескавшимися стенами и небрежно разбросанной сломанной мебелью. Казалось, будто это место пустовало много лет, хотя это и было не так. Когда-то величественные залы Малфой-мэнора утратили всякий блеск. И теперь тусклый свет люмоса высвечивал отслаивающиеся обои и разбитые люстры.

Мрачный, громоздкий и тяжелый. Как его душа и его ноша. Всё в этом месте впиталось в память Драко до каждого угла, до поворота. Помнил, как в детстве бегал по этим коридорам, как прятался за кустами роз матери, как отец учил его летать на первой метле. Теперь всё это казалось далёким сном. Таким, что даже вспоминать не стоит.

С тихим хлопком в центре коридора появился маленький домовой эльф. Потрёпанная наволочка висела мешком, а большие уши свисали, придавая ей еще более печальный вид. Увидев Драко, она оживилась и тут же начала низко кланяться ему, почти касаясь длинным носом пыльных половиц.

— Молодой хозяин наконец-то вернулся! — В голосе существа сквозила искренняя радость.

Драко остановился.

— Хозяину что-нибудь нужно? — Спросила она слегка обеспокоенным голосом. — Тинки может сделать всё, что вы захотите, просто попросите…

Он взглянул на домового эльфа с отстранённым, холодным выражением лица и брезгливым движением руки оборвал её умоляющую речь.

— Нет. Уйди. — Он сделал шаг вперед по коридору, более не обращая на нее внимания.

Тинки осталась на месте, и её мордочка вытянулась, она похлопала глазами, а большие уши поникли от разочарования. Она продолжила следовать за Драко, тщетно пытаясь привлечь его внимание.

— Но…

— Уходи.

— Но вы…

Он шумно выдохнул.

— Принеси ужин в мою комнату. Это все. И передай, чтобы никто меня не беспокоил.

Тинки исчезла с глухим хлопком.

Драко остановился перед кабинетом, который когда-то принадлежал его отцу. Дверь была закрыта, и он на мгновение замешкался, прежде чем осторожно толкнуть её. Сколько раз он стоял здесь, боясь постучать? Наверное, бесчисленное. В комнате было темно, днём свет проникал внутрь лишь через узкую щель в шторах, а сейчас здесь и вовсе был мрак. Спертый воздух был пропитан запахом старой кожи и въевшегося табачного дыма. Драко приблизился к массивному столу, заваленному грудами бумаг и свитков; несколько фотографий в потускневших рамах безмолвно взирали на него из темноты.

Он потянулся к среднему ящику и открыл его. Внутри, помимо прочего, лежал тонкий кинжал. По-настоящему красивое оружие с замысловатой серебряной рукояткой. Лезвие сверкнуло в полумраке комнаты. Холодный металл обжег кожу. Сталь окрасилась у красный, пара капель упала на половицы. В тусклом свете кровь казалась почти чёрной.

— Sanctimonia vincet semper, — прошептал он, касаясь окровавленной рукой определенного места на книжной полке. Чистота всегда побеждает. Какая ирония.

Прошло мгновение, и полка начала со скрипом отодвигаться в сторону, открывая тёмный проём за собой.

Драко без колебаний двинулся вперёд. Узкая каменная лестница вела вниз, в глубь подземелий. Воздух становился всё холоднее и затхлее, а тени от мерцающих факелов плясали на стенах.

Он шел, пока не оказался в небольшой комнате, полной пыльных артефактов, громоздившихся на постаментах и дубовых стеллажах. Взгляд скользил по тускло освещённому помещению, пока не остановился на знакомом предмете — небольшой лаковой шкатулке, покрытой замысловатыми символами. Он глубоко вздохнул, рука его зависла над крышкой, но так и не коснулась.

Покрывающие шкатулку руны начинали тускнеть, а местами вовсе стираться. Он направил кончик палочки на одну из них и низким голосом зашептал заклинание. Воздух вокруг, казалось, сгустился. Руна нехотя задрожала и медленно начала смещаться в сторону, расплетаться и сплетаться вновь. За ней и следующая. Будто змеи, они извивались и изгибались по его приказу. Время, казалось, замедлилось, мир за пределами комнаты исчез. Воздух вокруг потрескивал от напряжения.

Дыхание становилось всё более рваным, на лбу выступил холодный, липкий пот. Каждое следующее движение палочки давалось всё тяжелее. Магия сопротивлялась его усилиям. Руки начали дрожать, его накрыла волна тошноты и слабости. Комната, казалось, закружилась, и на мгновение он испугался, что может потерять сознание.

Драко схватился за край стола, чтобы не упасть. И внезапно его пронзила нестерпимая боль — будто раскаленное лезвие прошило все тело насквозь. Колени подкосились, и он рухнул на ледяной камень; палочка выскользнула из онемевших пальцев. Промозглый холод заполнил комнату, тени корчились в агонии факельного света. Зрение затуманилось предательской пеленой, каждый вдох давался с мучительным трудом. Он попытался дотянуться до палочки, которая лежала на полу в нескольких футах от него, но конечности казались слишком тяжёлыми, а тело — слишком слабым, чтобы двигаться. С огромным усилием Драко удалось протянуть руку и схватить упавшую палочку. Последнее заклинание далось ему через силу, слова царапали горло.

Когда последняя руна сдвинулась и переплелась с остальными, магическая энергия, окружавшая шкатулку, внезапно ослабла. Он прислонился к стене, упираясь затылком в холодный камень.

— Проклятье.

Вечер следующего дня давил свинцовой тяжестью, вынуждая покинуть удушающее пространство поместья, находиться в котором было невозможно. Драко аппарировал в переулок одного из ближайших городков и сразу же оглянулся, чтобы убедиться, что за ним не следят. Это была привычка, от которой он так и не смог избавиться после войны.

Детский смех разрезал серый воздух, и Драко невольно остановился. Группа детей играла в догонялки на площади. Их теплые мантии развевались на ветру. Воспоминания впивались болезненными гранями разбитого зеркала. Звонкий смех навевал воспоминания о чем-то далёком и тёплом, о том, что когда-то приносило радость. Но мир тот безвозвратно сгинул, как мираж, и те времена ушли навсегда.

Внезапно один из детей врезался в Драко, вырывая из оцепенения. Ребёнок, которому, казалось, было не больше шести лет, держал в руке деревянную игрушку.

— Извините, сэр, — пискнул мальчик, и что-то в его испуганном взгляде больно кольнуло в груди. Так же смотрели на него дети в Хогвартсе в последний год войны. Прежде чем Драко успел что-либо ответить, ребёнок уже убегал, снова возвращаясь к игре с друзьями.

Постепенно начал сгущаться вечер, и температура стремительно падала. По улицам расползался холод, ветер становился сильнее. Дыхание вырывалось белым паром, холодный воздух обдувал лицо, щипал нос и щёки. Один за другим зажигались уличные фонари, отбрасывая тёплый жёлтый свет на заснеженный тротуар. Свет заходящего солнца золотыми бликами падал на его лицо.

Пространство было невелико. Тусклый свет еле-еле пробивался сквозь запыленные стекла. Стены были обиты тёмным деревом, а на них висели старые фотографии и самые дешевые картины из тех, что, наверное, вообще можно было найти. Запах спиртного смешивался с ароматом табака и потёртых кожаных диванов, придавая месту характерный налёт запустения. Впрочем, больше ожидать и не приходилось.

Бармен с усталым выражением лица наливал напитки, не обращая на него особого внимания.

Алкоголь обжёг горло, мир вокруг становился всё более расплывчатым. Вокруг как фон звучали разговоры, смех и звуки стаканов. Его охватывало знакомое чувство полного безразличия — то самое, что преследовало его последние годы. Как же все равно на все. Ничего вообще не трогает. Очень скоро он потерял счёт выпитому, сознание постепенно затуманивалось, но алкоголь, как ни странно, никогда не приносил всеми обещаемого чувства облегчения.

Несколько лет назад он, вероятно, не узнал бы себя, если бы не знал, что это он. Драко смотрел в своё отражение в зеркале за стойкой: бледное лицо, тени под глазами. Полная небрежность. Что сказал бы отец, увидев его сейчас? Да ничего не сказал бы. Бросил только долгий взгляд, говорящий сам за себя. Тот самый, от которого в детстве хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Лишь бы не чувствовать этого жгучего стыда. Теперь же Драко, пожалуй, просто отвернулся бы. Может, даже усмехнулся бы в ответ. Какая красивая ирония. Годами стремиться соответствовать собственному имени и чужим ожиданиям. Он помнил, как старательно учился держать осанку, как репетировал интонации перед зеркалом. Как заучивал имена и связи чистокровных семей, пытаясь вылепить из пустоты то, что должно быть достойно носить имя Драко Малфоя. Он надеялся заслужить хоть немного… чего? Признания, любви, гордости? Всё это он и так номинально имел, и оттого сильнее понимал, что не заслужил, чтобы иметь по-настоящему. Любовь по праву рождения — разве это любовь? Нет. Так не бывает. Слишком просто. Любовь надо заслужить.

А потом он просто перестал пытаться. Устал и сдался. И провал за провалом терял остатки того, что некогда называл собой. Сколько уже? Год. Два, может, три. Дни слились в одно серое марево. Ему бы перестать думать. Сварить еще сотню котлов однотипных зелий, выпить всё вино из семейных подвалов. Может, тогда он наконец перестанет слышать эхо шагов в пустых коридорах мэнора. Или обойти пешком весь Лондон. Затеряться где-то в серой толпе, где никто не знает его имени. Раствориться, стать никем. Звучит почти заманчиво. Или, может, заняться чем-то вроде бестолковой благотворительности. О, он бы хотел нелепую приписку к своему имени от Риты Скиттер. «Драко Малфой выступает за улучшение содержания драконов вне воли». Идеально. Пусть драконы очистят его совесть — забавная же метафора. Забавно же. Абсурдно до слёз, до истерического смеха. Или лучше он создаст фонд помощи сквибам. Откроет школу полётов на мётле для маггловских детей. Он и будет там единственным преподавателем. А может, написать книгу о том, как не начинать знакомства. О, она бы точно стала бестселлером.

Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Холодный воздух ворвался в бар вместе со смехом, знакомым до боли. Драко невольно обернулся через плечо, когда в бар вошла группа людей, и что-то в мгновение оборвалось. Он узнал их. Нет. Точнее, того, кто стоял в самом центре группы, как солнце среди вертящихся вокруг планет, надеющихся урвать себе хотя бы частичку его тепла.

Гарри будто совсем не изменился: с тем же решительным выражением лица и лёгкой присущей ему небрежностью, герой сиял той самой непробиваемой уверенностью, что некогда была присуща ему в юности. Он выглядел… счастливым. Пугающе уверенным. Мучительно живым. Всем тем, чем Драко уже давно не был.

За ним следовали другие авроры, они весело переговаривались, смеясь и шутя. Поттер, по-видимому, рассказывал какую-то историю. Какая-то молодая ведьма небрежно отбросила прядь волос, улыбаясь ему с неприкрытым восхищением. Драко не слышал, о чём они говорили, но сильное желание вмешаться разъедало изнутри. Его гордость — последнее, что осталось — трещала по швам, как старая парчовая ткань.

— Что здесь делают авроры? — процедил Драко сквозь зубы, обращаясь к бармену.

— Откуда мне знать. Вроде расследуют что-то. — Равнодушно пожал плечами мужчина, продолжая протирать стаканы. — Может, ищут последних Пожирателей. А там кто их знает.

Драко невольно потёр левое предплечье. Метка давно поблекла, но иногда ему казалось, что она всё ещё горит.

Он не собирался вставать. Не собирался подходить. Но необъяснимое раздражение и зависть сжирали. Как бы не пытался не обращать внимания, но всё равно слышал их смех и голоса на заднем плане. Они разошлись, так и не объяснившись. Он сам в этом и виноват, но всё же.

Помимо всего логичного, он встал, расправил плечи и с особой драматичностью сделал вид, будто это было совершенно непреднамеренно. Драко сделал глубокий вдох, его сердце бешено колотилось в груди. Он прошёл между столами, стараясь выглядеть невозмутимым. Поттер, казалось, заметил его первым и тут же переключил своё внимание.

— Не ожидал увидеть тебя в подобном месте, — протянул он своим лучшим высокомерным тоном, опираясь на отцовскую трость.

Гарри даже не вздрогнул, только окинул его равнодушным взглядом.

— А, Малфой. Проходил мимо?

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем один из авроров, высокий мужчина с тёмными волосами, заговорил.

— Эй, Гарри, ты не собираешься нас представить?

— Да, разумеется, — Поттер кивнул без особого энтузиазма. — Это лорд Малфой, мой старый… знакомый.

Что-то внутри Малфоя съежилось. И всего на мгновение он даже повернул голову в сторону, будто рядом с ним мог стоять кто-то другой, к кому можно было так обратиться. Но никого не было. Уже нет.

Поттер продолжал из вежливости представлять своих коллег, и Драко даже не пытался запоминать имена и лица. Ему было абсолютно безразлично.

— Лорд Малфой, говорите? Интересно, как вы только умудрились сохранить титул после всего. — Аврор, задавший этот вопрос, усмехнулся.

Драко оскалился.

— А как вы, смогли сохранить свою работу, несмотря на полное отсутствие воспитания? — ответил он, стараясь вложить в слова как можно больше яда. — Или сейчас в Аврорат берут всех подряд, а Поттер? Бродяги из Лютного переулка тоже сгодятся?

Драко буквально чувствовал, как внутри разрастается пустота. Он быстро посмотрел в сторону Поттера, надеясь, что тот что-нибудь скажет, но тот лишь смотрел на него с непроницаемым выражением лица. Драко хотелось закричать, он прикусил язык и ничего не сказал. А Гарри молчал. И молчание это препарировало каждый нерв, вскрывало каждый старый шрам.

— Мы можем поговорить? — спросил Драко, игнорируя всех.

— Я при исполнении, — произнёс он негромко, — если тебе так интересно, мог бы просто прислать сову. Как раньше.

Драко встретился с ним взглядом, пытаясь удержать зрительный контакт в качестве лёгкого вызова. Но через несколько секунд сам же его отвёл. Что-то неприятное кололо в груди. Кровь отхлынула от лица. Как раньше. Он открыл рот, чтобы ответить — что угодно, лишь бы не молчать, — но Поттер уже отвернулся, переводя взгляд куда-то в сторону столов. А вообще пошёл бы он… Как раньше.

— Гарри, может, его допросить? — прозвучал глухой голос одного из авроров.

Гарри небрежно хмыкнул.

— От него никакого толка, — бросил он равнодушно, будто говорил о сломанной вещи, а не о человеке.

Внутри что-то надломилось.

Четыре слова. Всего четыре слова, но они ударили больнее, чем Круциатус. Разрушили последние остатки их… Чего? Отношений? Воспоминаний? Драко вспомнил, как в детстве мечтал подружиться с Гарри Поттером, как протягивал ему руку в поезде, как следил за ним весь шестой курс, как…

Да к черту все это.

— Что ж, не буду мешать великому аврору. Надеюсь, твоя… свора окажется полезнее, — процедил он, наполняя ядом наполняя каждый слог.

Гарри наконец удостоил его прямым взглядом, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на жалость. Не теплую, не обещающую что-то светлое, а такую, с какой смотрят на нечто совершенно в своем существовании обреченное.

— Ты не в себе, Малфой, — тихо произнёс Гарри, и эта мягкость в его голосе была невыносима.

— Неужели? — Драко картинно вскинул бровь. — Какая поразительная наблюдательность. Такими темпами главным аврором станешь. — Губы изломились в усмешке. — Хотя постой-ка, ты же и так им станешь. Сколько тебе нужно? Пара лет — и вот он, самый молодой начальник в истории. Потому что ты Поттер.

— Тебе лучше уйти.

— А то что? Арестуешь меня? Или прикажешь своим цепным псам? — Драко рассмеялся, но смех вышел горьким. — Давай, Поттер. Это же единственная твоя угроза.

Драко с издевательской церемонностью вытянул перед собой руки, и один из авроров, багровея от гнева, вскочил на ноги.

— Послушай, ты…

— Да как ты смеешь обращаться со мной на «ты», недоносок! — вскрикнул Драко с крайним презрением. — Копошащийся в грязи сброд, которому только по нелепой случайности позволили держать палочку. В Аврорате настолько отчаялись, что теперь всякая рвань с улицы может носить значок, — он наклонился ближе к побагровевшему от ярости аврору. — Великая честь для тебя, смотреть мне в глаза. Потому что такие, как ты, рождены только ползать в грязи.

Аврор выхватил палочку, но Драко оказался быстрее. Годы параноидального страха научили его всегда быть начеку. Серебряный набалдашник отцовской трости с глухим звуком врезался в запястье, заставляя того зашипеть от боли.

— И передай своей грязнокровной матери, — процедил он, растягивая каждое слово, как изысканный яд, — что ей стоило лучше учить сына манерам.

С наигранным безразличием он резко развернулся и направился к выходу, высоко подняв голову, опираясь на отцовскую трость, хотя внутри всё горело от безысходной тоски и отвратительного чувства, будто его предали. Хотелось бежать, но он заставлял себя идти размеренно, с достоинством. Как подобает.

Он прошел совсем немного и замер, собираясь с мыслями. Снег медленно падал на каменную мостовую. Драко стоял неподвижно, позволяя холодным снежинкам падать и на лицо. Чужие слова эхом отдавались в голове. Как легко, как небрежно он это произнес, словно выносил приговор. И ведь действительно вынес, не так ли? Только не сейчас, а еще тогда, много лет назад. Он сильнее стиснул трость, до побелевших костяшек. Серебряный набалдашник в виде змеиной головы знакомо холодил ладонь. Драко выпрямил спину до болезненного напряжения. Как учили. Как должно быть.

Сзади послышались тихие шаги.

Поттер остановился в паре метров и окинул его таким же непроницаемым взглядом. Вечерний свет играл на его лице, подчёркивая угловатые черты лица и тёмные волосы.

Драко медленно развернулся и зашагал прочь. Снова. Он слишком слаб, чтобы не позволить себе подобной трусости. Эмоции скручивались в уродливый узел, гнев и обида всё ещё жгли его изнутри. Он сам напросился, конечно, но легче ему от этого не было.

Его никто так и не окликнул.

Снег падал всё сильнее, укрывая следы его ботинок, словно пытаясь стереть само доказательство его существования. В конце концов, разве не этого все хотят? Чтобы последний Малфой просто исчез, растворился, как тот же снег, забрав с собой все неприятные напоминания о прошлом? Он свернул за угол переулка. Здесь было тихо и безлюдно. Он дал себе немного времени, чтобы успокоиться, собраться с мыслями и вернуть прежнее хладнокровие. И вот в голове уже четко вырисовывались кованые ворота поместья, когда, в самый последний миг, рядом снова послышался хруст снега.

— О, решил всё-таки меня арестовать? — Драко попытался усмехнуться, но вышло слабо.

— Не хочу заполнять отчёт о расщеплении.

— Всё такой же… — договорить не удалось. Его повело, он пошатнулся, его схватили за локоть, он почувствовал рывок, и мир закрутился водоворотом.

Последней связной мыслью было: «Только не домой. Куда угодно, только не в мэнор».

Оба с глухим стуком упали в снег. Драко невольно вскрикнул, неудачно приземлившись на спину и ударившись затылком о что-то твердое. На мгновение перед глазами всё поплыло. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Он застонал и сморщился, чувствуя, как обжигающий кожу снег прилипает к волосам и одежде.

Приподнявшись на локтях и оглядевшись, в тусклом свете он увидел Поттера в нескольких метрах от себя, который как ни в чем не бывало оттряхивался от снега.

А вокруг них замёрзшее озеро, покрытое толстым мерцающим льдом.

На мгновение ему захотелось накричать на него, и слова «что, чёрт возьми, ты творишь?» уже вертелись у него на языке. Но так и не сорвались с губ, когда их взгляды встретились, и Драко на мгновение запнулся, но тут же набрал полную грудь ледяного воздуха в легкие.

— Ты что, с ума сошел?! Окончательно обезумел?! — выпалил он, поднявшись на ноги. — Какого черта ты делаешь! Что ты себе позволяешь. Тебе не знакомы элементарные правила приличия! Ты думаешь, после всего, что было, можно просто взять и… — Голос срывался, и он снова глубоко вдохнул, чтобы продолжить. — Просто взять и…

Он осекся. Чужой взгляд застыл на чём-то позади него. Воздух вокруг них внезапно стал настолько холодным, что каждый вдох отзывался болью в груди. Иней начал расползаться по льду уродливыми кривыми узорами. Медленно, очень медленно, Драко повернул голову, чтобы оглянуться, и тут же отшатнулся. Позади него в темноте и падающем снегу виднелась тёмная фигура. Там, где должно было быть лицо, зияло чернильное марево. Огромный дементор, едва различимый на фоне ночи, скользил к ним, вытягивая покрытые струпьями руки.

От него исходила волна такого холода и отчаяния, что Драко казалось, будто он никогда больше не сможет почувствовать тепло или радость. Существо втянуло воздух с характерным влажным утробным хрипом, и от этого звука кровь стыла в жилах. Внезапно мир вокруг поблёк, звуки стали приглушёнными, как сквозь толщу воды. В голове Драко зазвучали голоса из прошлого:

«Ты разочаровал нас, Драко…»

«Crucio!»

Его собственные крики эхом отражались от стен поместья, смешивались с рыданиями матери и пустым, надрывным хохотом его тетки. Лица убитых, навсегда застывшие в немом крике. Пустые, бескровные, изуродованные до неузнаваемости, раскиданные по гостиной сломанными куклами. Искажённые мукой выражения, умоляющие о пощаде, смотрящие на него с безнадежной надеждой на помощь. На человечность. И везде кровь — она впиталась в стены поместья, в деревянные панели, в полы, в вековые гобелены. Она въелась в его собственные руки, которые он каждую ночь пытался отмыть, пока не растирал кожу.

Колени подкосились, к горлу подступила тошнота. Он потянулся за палочкой, но онемевшие пальцы не слушались. В тот же момент его схватили за локоть и грубо потянули назад, сбив при этом с ног. Он упал навзничь, вновь ударившись о лёд, и в тот же момент над ним прогремел голос Поттера.

— Expecto Patronum!

Из его палочки начал струиться серебристо-белый туман, быстро принимая форму серебристого оленя. Патронус галопом понёсся вперёд, оставляя за собой шлейф мерцающего света. Дементор съёжился, издав ужасный пронзительный крик. Драко била крупная дрожь. Сердце колотилось о рёбра диким, загнанным зверем, его буквально сковало от ужаса. Подняв глаза, он увидел лицо Гарри в отблесках серебристого сияния, такое же решительное, как тогда, в Выручай-комнате, среди адского пламени. В конце концов дементор в последний раз содрогнулся, и его чёрная фигура исчезла в замёрзшем лесу. Олень растворился в воздухе. Оба замерли. Единственным звуком был тихий шёпот падающего снега и редкое потрескивание льда на озере. Он лежал, буквально вмёрзший в лёд, а снежинки оседали на его волосах и ресницах белым саваном.

— Дементоры, — начал Драко тихим и немного пустым голосом, звучавшим так, будто он по памяти цитирует строки из старого учебника по защите от темных сил. — Ужасные существа. Они живут в местах, наполненных страданиями и отчаянием. — Он помедлил и добавил почти беззвучно: — Раньше их было больше.

Резкий треск разорвал тишину. Оба замерли. Вокруг них, словно змеи, расползаясь во все стороны, побежали трещины.

— Осторожно! — выдохнул он, но было уже поздно.

В тот же миг лёд под ними с громким, оглушительным звуком раскололся. Драко пронзил шок, словно тысяча игл разом впились в кожу. Он захлебнулся, вдохнув ледяную воду, от холода сковало всё тело. Его тянуло вниз, и он отчаянно забарахтался, пытаясь сориентироваться. На какое-то мгновение перед ним всё слилось в чёрно-белое пятно, мир превратился в хаотичную смесь страха и животного ужаса, тело отчаянно требовало сделать хотя бы один вдох. И тут он вынырнул, закашлялся, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух в лёгкие и цепляясь занемевшими пальцами на лёд. Его трясло так сильно, что те едва ли сгибались. Он вытер воду с глаз, дрожа всем телом, и лихорадочно огляделся. Но Поттера нигде не было. Он хотел закричать, но голос сорвался, легкие драло от холода.

Он, честно говоря, не понимал, что на него нашло, когда сделал глубокий вдох и погрузился обратно в тёмные воды.

Ему казалось, что он провёл в воде целую вечность, но на самом деле прошло всего несколько секунд. Грудь снова сдавило, лёгкие требовали воздуха. Инстинкт самосохранения тревожно кричал в его голове, но он решительно игнорировал его. Грудь горела от холода и недостатка кислорода. Наконец, когда сознание уже готово было покинуть его, рука Драко на что-то наткнулась. Что-то мягкое, похожее на ткань. Он отчаянно сжал пальцы и, сделав последнее, невероятное усилие, оттолкнулся и вынырнул на поверхность, отчаянно хватая ртом воздух. Рядом послышался кашель.

Он подтянул их к краю, и оба рухнули на лёд, тяжело дыша.

Драко повернул голову, мокрые волосы прилипли ко лбу, тело наливалось свинцом. Снег продолжал падать, оседая на промокшей насквозь одежде. Где-то вдалеке снова раздался вой ветра, подозрительно похожий на хрип дементора, и где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что надо убираться отсюда.

Впервые за долгое время в поместье было тепло. По крайней мере, в одной из комнат. Гарри всё ещё немного потряхивало от холода, несмотря на согревающее заклятие. Его пальцы, покрасневшие от мороза, едва слушались. В горле болезненно першило. Он то и дело оглядывался по сторонам. Комната была обставлена мебелью из тёмного дерева, над камином висели медные светильники с подвесками. Не так вычурно, как он ожидал, и все же такая обстановка сильно отличалась от тесного чулана, в котором он вырос.

Тут перед Гарри появился домовой эльф, держа в руках серебряный поднос с чайником и тарелью печенья. От запаха тёплого чая и вида еды у Гарри заурчало в животе, напомнив ему, насколько он голоден и устал.

Эльфийка слегка кивнула ему, поставила поднос на столик и, взяв тонкими руками чайник, разлила жидкость по белым фарфоровым чашкам. Гарри на мгновение замешкался, а затем потянулся за чашкой чая. Он сделал глоток, и горький вкус наполнил его рот. Гарри закашлялся, пытаясь подавить желание тут же выплюнуть чай обратно. Он взглянул на домового эльфа, которая просто стояла и смотрела на него своими большими тёмными глазами-блюдцами. Казалось, его не особо беспокоила реакция Гарри, и он сделал глубокий вдох, заставляя себя сделать ещё один глоток. Горечь была почти невыносимой, но он заставил себя проглотить её.

— Что это? — Сморившись спросил он.

Тут где-то со стороны послышалась тихая усмешка, и домовик, стоявший перед Гарри, исчез. Повернувшись, он увидел в дверях Малфоя, облокотившегося о дверной косяк. Он стоял в обычных серых штанах и свитере. Волосы его были взъерошены, будто он пытался наспех высушить их полотенцем. Мокрые, непослушные светлые пряди торчали во все стороны.

— Если бы я хотел тебя отравить, то использовал бы более тонкие и эффективные методы, — самодовольно сказал он.

Он пересек комнату, подошел к камину и устроился на ковре у самого огня, вытянув ноги и небрежно скрестив их в лодыжках.

Гарри насупился и взял с подноса печенье, уже поняв, что оно было предложено не только ради красивого жеста, и принципиально отпил еще несколько глотков. Веселье Драко, впрочем, улетучилось, он поднес одну руку к огню так близко, что Гарри даже стало не по себе от одного вида. Но на чужом лице ничего не дрогнуло. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина и тихим звуком их дыхания. Гарри наблюдал за ним, пытаясь понять, что делает или о чём думает Малфой, но тот не сводил глаз с пламени, и лицо его оставалось чистым, как лист свежего пергамента.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Драко отдёрнул руку от огня. Он рассмотрел её на свету, поворачивая то так, то эдак. Затем он перевёл взгляд на Гарри.

— Твои друзья будут тебя искать. — Пробормотал он. Его голос сильно хрипел, было видно, что ему больно говорить.

— Коллеги, — поправил Гарри, чувствуя странную необходимость внести эту ясность.

— Коллеги. — Он поднес к огню уже другую ладонь. — Они, скорее всего, будут искать своего героя.

— Не станут, — Гарри покачал головой, наблюдая, как отблески огня играют на бледном лице Малфоя, подчеркивая глубокие тени под глазами. — Я работал с ними всего несколько дней. Скорее всего, просто доложат начальству о моем уходе. В конце концов, это никого не удивит.

В камине громко треснуло полено, но Драко даже не дернулся. Пальцы его были в опасной близости от огня, но он, казалось, не замечал жара. В глазах его бликами отражалось пламя, придавая им почти лихорадочный блеск, а мокрые пряди волос начали завиваться, высыхая у огня.

— Как иронично, — протянул он хрипло, все еще не отрывая взгляда от пламени. — Великий Гарри Поттер, которого никто не хватится. А я-то думал, что мир все еще вращается вокруг тебя.

Гарри поморщился, но промолчал, делая еще один глоток обжигающе горького чая. В тишине было слышно, как за окнами надрывно завывает ветер.

Драко помедлил, борясь с какой-то внутренней нерешительностью, будто это он здесь гость, а вовсе не хозяин, но затем встал с ковра и сел рядом с Гарри на диван, подтянув ноги к груди и заодно утянув противоположный край пледа. Его все еще бил озноб. Он слегка пошевелился, на мгновение неловко задев чужую руку. Оба неловко поёрзали, пытаясь найти удобное положение на диване, и их ноги и руки, казалось, неуклюже задевали друг друга, пока им не удалось наконец устроиться более-менее удобно. Гарри почувствовал себя странно неловко.

Единственным звуком в комнате снова стал треск огня. Сказать было нечего, слова не шли совсем. Малфой, казалось, размышлял, глядя на пляшущие языки пламени с глубоко задумчивым видом. В такие моменты Гарри каждый раз думал, что лучше бы он овладел навыками легиллименции, мог бы хоть узнать, о чем он думает. Впрочем, насколько ему было известно, Малфой был гораздо искуснее в окклюменции, чем он.

— Спасибо. — Сказал Гарри, нарушая молчание.

Драко долго молчал, словно взвешивая что-то в голове, и лишь спустя томительную вечность подал голос.

— Что нового? — спросил он с деланным безразличием. — Вижу, ты неплохо устроился.

— Работа как работа. Сплошная бумажная волокита.

Драко многозначительно кивнул, будто бы давая этому событию положительную оценку.

— Всегда считал, что гриффиндорцы переоценивают престиж аврорской службы.

— Тебе-то откуда знать.

Драко ничего не ответил. Гарри искоса взглянул на него, наблюдая за меняющимися отражениями в его серых глазах, за тенями на его лице. Казалось, он что-то подсчитывал, взвешивал варианты и обдумывал последствия. Но ничего не говорил, будто боясь облечь мысли в звуки.

— Ты умеешь вызывать патронуса? — начал Гарри издалека, и Драко смазанно кивнул, натягивая плед еще выше в попытке унять дрожь. — Люди жалуются, что много раз видели дементоров поблизости. Мы расследуем причины.

— Выяснили что-то?

— Нет. — Гарри покачал головой, невольно вглядываясь в деланно безразличное выражение чужого лица. — Но если тебе есть что сказать…

Драко только отвернулся.

— Если ничего не найдете, что тогда?

— Будем разбираться, что еще. — Гарри пожал плечами. — Они нападают на жителей. Министерство не может это так оставить.

Оба долго молчали. Драко ясно ощущал тревожное напряжение, разлитое между ними, и в очередной раз проклинал небеса за то, что они вообще встретились.

— А если мне есть что сказать, то что я получу за это? — Голос его прозвучал совсем глухо.

Гарри чуть подался вперед, пытаясь поймать чужой взгляд.

— Что получишь? — эхом повторил он. — А что ты хочешь?

Он медленно придвинулся ближе, словно в трансе. Сердце колотилось где-то в горле. Может, если он просто… Если позволит себе… И он вперёд, уперевшись руками по обе стороны от чужой головы.

— Я не знаю, — выдохнул он почти беззвучно, и в голосе его звенела растерянность. — Я правда не знаю, Поттер.

У него кружилась голова. Он не понимал, что делает, сердце бешено колотилось, дыхание было прерывистым, а в животе все скрутило. Он тонул, и разум его превращался в расплавленный металл — текучий, неопределённый. Он не должен был. Не после всего. И обида еще колола где-то под ребрами. Но, Мерлин, он окончательно сходил с ума.

И он дернулся назад, как обожженный, и несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя. Но было безнадежно поздно. Потому что Поттер тоже, казалось, очнулся от оцепенения — только чтобы протянуть руку, схватить Драко за воротник свитера и притянуть обратно. С губ сорвался тихий испуганный вздох.

А ведь не достоин. Никогда не был. Тоскливое онемение сковывало изнутри, пока контроль разбился вдребезги, как собранные по мелким кусочкам витражи. Он подался вперёд, сдаваясь сущему безумию с какой-то отчаянной жадностью. Потом будет только больнее, но он уже не мог — не хотел — сопротивляться.

Плед соскользнул на пол, когда Гарри притянул его ближе, усаживая на колени, и Драко невольно выгнулся навстречу, поддаваясь, цепляясь непослушными пальцами за чужие плечи.

— Поттер, — выдохнул он хрипло, отстраняясь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. — Я…

— Заткнись, — шепнул Гарри, спускаясь губами к шее. — Просто… помолчи.

В голове у Драко стало блаженно пусто, мир вокруг померк, пока не осталось ничего. Только ощущение чужих прикосновений, тепла, которого ему было мучительно мало. Но всё закончилось так же внезапно, как и началось. Оба отстранились друг от друга. Драко и вовсе отодвинулся, избегая смотреть в глаза. Его обычно бледные щеки пылали. Сердце всё ещё бешено колотилось. Он сделал прерывистый, неровный вдох, пытаясь собраться с мыслями, сосредоточиться на чём-нибудь, на чём угодно, но мысли в голове расползались, как змеи.

Он попытался сползти с дивана, по прежде, чем он успел это сделать, его запястье перехватили.

— Не устраивай драму, — сказал он низким голосом. И эти слова заставили Драко замереть, у него пересохло во рту, а в груди сдавило. Он открыл рот, пытаясь заговорить, но смог лишь судорожно вздохнуть. — Я не стану спрашивать о том, почему ты поступил так год назад, но я хочу знать, что происходит сейчас. Что за представления, уж извини, ты устраиваешь?

Драко сглотнул, почувствовал, как внутри что-то обрывается — тоскливо и безысходно.

— Я… — Он снова открыл рот, но слова как будто застряли. Слишком много их. Слишком много всего, что он хотел бы сказать, но не мог. — Я не знаю. Действительно не знаю.

Гарри усмехнулся болезненной, надломленной улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось и которой на лице героя быть не должно.

— Врёшь, — протянул он, и это было не обвинение, просто констатация факта. — Ты всегда знаешь, чего хочешь. Просто не признаешься. Зачем ты сначала делаешь, а потом трусишь?

Драко мысленно проклял себя за секундную слабость. За то, что он снова в этой ситуации. И не знал, какую маску натянуть, чтобы вернуть всё обратно. Он знал только, что должен это сказать, что нужно всё исправить, починить то, что сломалось. Но не мог просто открыть рот и произнести эти простые слова. Это было выше, чем он. Гордость не позволяла. И в этом противоречии — вся суть его существования. Он скривил губы. Ему хотелось закричать, разбить что-нибудь, убежать.

— Я так не могу. — Драко уперся руками в лоб и вздохнул. — Не хочу, чтобы всё было так.

Он растёр лицо ладонями, ощущая, как горят щёки, как внутри всё скручивается тугим узлом отчаяния и бессилия. Пальцы не слушались, выдавая страх, который он изо всех сил пытался загнать обратно. Желание уцепиться, схватиться за что угодно, неплохо бы за Поттера, становилось почти невыносимым.

— Не молчи. — Протянул Драко.

— А что мне сказать, если ты все равно начнешь отговариваться?

— Я не могу… — начал было он, чувствуя, как слова застревают в горле колючей проволокой.

— Можешь.

Тоскливое отчаяние накатило удушающей волной. Выбирать окончательно и бесповоротно он никогда не умел. Бежать, врать, ускользать как дым сквозь пальцы. Но не так, чтобы прямо. Не так, чтобы навсегда. Он не понимал этого странного, мучительного притяжения к человеку, которого должен был ненавидеть. Также как и не понимал его отношения к себе.

— Всё сложно, — будничным тоном отозвался он. — Просто сложно, Поттер.

Гарри хранил молчание, но его взгляд становился всё пронзительнее.

— Что именно? — осторожно уточнил он.

Драко медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то надламывается. К черту. Просто к черту всё. Он подался вперед одним плавным, почти змеиным движением. Не падая, не цепляясь — просто скользнул ближе, оказываясь вплотную. И качнулся, накрывая чужие губы своими глубоко, жадно, так, будто в последний раз. Может, так оно и было. Может, завтра снова придется притворяться, прятаться, держать дистанцию. И этого достаточно. Чтобы забыть, чтобы наплевать, чтобы сорваться. Он толкнул его назад, вжимая в спинку дивана, практически наваливаясь сверху. Бедра прижались к бедрам. Пальцы сплетались с чужими. Они двигались лихорадочно и рвано, слишком хаотично. Драко ощущал, как загнанно колотится чужое сердце, как пальцы впиваются до болезненного в бедра, заставляя прижаться теснее. Ближе. К утру на коже расцветут синяки. И не важно. Пусть. Кожа горела под прикосновениями.

Драко запрокинул голову, позволяя губам спуститься ниже, к ключицам, чувствуя, как внутри всё воском плавится. Пальцы путались в темных волосах, оттягивая, заставляя Поттера поднять голову — только чтобы снова впиться в его губы. В груди что-то ломалось, и внутренний голос, всё это время пытавшийся предостеречь его, заткнулся, оставив только пустоту, в которую невозможно было не провалиться.

Сейчас падать было приятно.

Драко с трудом оторвался от его губ, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга — так близко, что можно было разглядеть золотистые крапинки в зеленых глазах. В них плескалось такое голодное желание, от которого сносило крышу. Он знал, что дальше будет только одно — потеря.

— Если я попрошу тебя кое-что сохранить в тайне? — выдохнул Драко, чуть отстраняясь, голос сорвался на полутоне, тысячи мыслей испуганными птицами метались в голове. Он чувствовал, как стоит на краю пропасти, на грани того, чтобы всё развалилось в одно мгновение. — Это важно, — повторил он, больше убеждая себя, чем Гарри.

Тот замер. Его рука, скользившая по спине Драко, застыла между лопаток.

— Ты что-то сделал? — прозвучал осторожный вопрос. Весьма закономерный, учитывая всё, что было до этого.

— Нет. — Драко дернулся вперед, пытаясь удержать ускользающий момент. — Нет, чёрт возьми, дай мне просто…

«Просто поверь мне», — хотелось прошептать ему. — «Хоть раз». Но слова застревали в горле. Слишком много было между ними. Слишком много липкой грязи было на имени Малфоя, чтобы считать, будто что-то в нем может быть чистым. И Поттер смотрел на него так, словно пытался прочесть что-то в его лице, вычленить истину из каждого его взгляда.

Чужая рука соскользнула с его кожи.

Нет. Конечно нет.

— Каждый раз одно и то же. — Гарри говорил тихо, спокойно, но каждое слово било наотмашь. — Стоит только подумать, что, может быть… что на этот раз всё иначе. И снова появляется что-то такое.

— Это не то, что ты думаешь. — начал Драко, но слова звучали жалко даже для него самого.

— А что я думаю? — Гарри резко сел, и от этого движения тени на его лице стали резче. — Что ты решил меня использовать? Что всё это, — он дернул рукой между ними, очерчивая пространство, — лишь очередная твоя искусная игра?

Он рывком поднялся с дивана, и Драко качнуло в сторону.

— Нет же, — он попытался схватить его за рукав. — Нет, ты не понимаешь! Это не… это не имеет никакого отношения к…

Гарри перехватил его запястье и откинул в сторону. В этом жесте не было злости или презрения — только глубокая усталость и такое же разочарование.

— Я устал, Малфой, — голос его звучал глухо, будто из-под толщи воды. — Устал от этих игр. От вечных секретов. Мне все это не нужно. — Его пальцы рассеянно коснулись припухших губ, будто стирая следы близости. — Не хочу ждать, когда в твоей голове что-то щелкнет и ты снова всё бросишь. А ты бросишь, — он сделал глубокий вдох, — потому что ты не в состоянии отвечать ни за свои решения, ни за себя. Зачем начинать всё заново, если знаешь, что закончится так же?

Драко хотел возразить, но слова застревали в горле. Как объяснить то, чего не понимаешь сам? Как объяснить, что под всеми секретами и масками ничего нет. Пусто. Он из них вылеплен фарфоровой куклой. Он, может, и хотел бы сдаться. Бросить. Но не мог. Просто не мог, что-то внутри стояло поперек горла, и, может, это последняя опора, которая от него осталась. Кожа всё ещё горела от недавних прикосновений, а в голове царил хаос из желания и страха. Он не знал, как объяснить, что всё это не было частью какого-то плана. И почему их разговоры всегда сводятся к болезненно личному.

— Я хочу, — слова вырвались сдавленным шёпотом. — Правда хочу. Но я не могу… не сейчас.

— Значит, никогда.

— Поттер… — Драко сделал еще один отчаянный шаг вперед, но Гарри выставил руку, останавливая его движение.

— Знаешь, что самое смешное? — он отступил к окну, отворачиваясь. — Я действительно верил. Думал, что ошибался. Что не разглядел чего-то важного. Что был несправедлив по отношению к тебе все эти годы. Но нет. Первая мысль всегда верная.

Что-то холодное оседало внутри, разливаясь свинцом по венам.

— А ты? — Драко вскинул брови. — Ты-то сам когда-то был со мной искренним? Когда делал вид, что всё в порядке? Когда связался со мной, чтобы избежать внимания? Тебе было так же приятно играть в нормальность, будто ничего и не было. Или ты сам мне что-то рассказывал?

— Я никогда не притворялся, — Гарри дернулся, словно от пощечины. — В отличие от некоторых.

— Правда? — Драко рассмеялся, но смех этот вышел слишком надрывным. — «От него никакого толка», помнишь? Или это тоже была искренность? У тебя проклятья как язык любви? — Он сделал шаг вперёд, хотя ноги его едва слушались. — Давай третий раз, говорят, бог любит троицу. Может, хоть сейчас получится как следует?

Гарри молчал, и это молчание ранило глубже любых слов.

— Ты так легко поверил, — он двинулся вперёд, и каждый шаг был выверен. — Первая же мысль — что я опять что-то затеял? — Губы искривились в болезненной усмешке. — Совсем как в школе, да? Стоило чему-то случиться, и святой Поттер уже знал, кто виноват. Вот и вся цена твоему хвалёному доверию. — Он остановился в паре шагов от Гарри. — Одно неверное слово, один жест — и ты уже готов записать на меня все грехи мира.

— Драко… — Гарри потянулся к нему, но теперь уже тот отшатнулся, словно от удара.

— Я не успел и слова сказать, а ты уже решил, что я что-то замышляю.

Каждое слово било наотмашь, вспарывая старые шрамы, и Драко сам не знал, кого больше пытается ранить — Гарри или себя.

— А что еще мне остается, Малфой? — Гарри оттолкнулся от подоконника, шагнул ближе, сокращая расстояние между ними до едва ли допустимого. — Если ты только и делаешь, что даешь мне поводы. Я все думаю, что стоило действительно арестовать тебя и допросить.

— Ты просто ждешь, когда я оправдаю твои худшие ожидания. — процедил Драко, бледнея.

— А это не так? Что за сцену ты устроил в баре? Решил самоутвердиться? Давно решимости на такие речи не хватало?

Драко молчал, вскинув голову. Черт его побрал снова связаться с Поттером.

— Я знаю. — Едва ли не прошипел он. — Знаю, почему здесь дементоры. Это я хотел сказать.

— Так значит, я был прав? — В голосе Гарри смешались триумф и что-то похожее на разочарование.

— Нет, не был.