Не щекочи спящего Драко

Так Гарри не заметил, как прошла половина учебного года. На новогодние праздники он по старой памяти поехал в Нору к семье Уизли. Молли пыталась накормить его до отвала, Джинни и Рон затягивали в бесконечные партии в квиддич, а Джордж развлекал всех новыми изобретениями из магазина. Всё было почти как раньше, только изнутри грызла какая-то апатия.

Драко тоже уехал. Уехал и не вернулся. Не через неделю, не через две. Даже к концу года. Никто ничего не знал. МакГонагалл сказала только, что тот решил самостоятельно готовиться к ЖАБА дома, потому что его матери нездоровилось. Первые несколько дней по замку ходили вновь ходили слухи. Некоторые считали, что он больше не мог выносить давление и с позором бросил школу. Другие говорили, будто его просто исключили. Третьи придумывали еще чего похуже. Но все сразу забыли об этом, стоило только появиться новой бессмысленной сплетне о ком-то из учеников. Все забыли. Так, будто Драко Малфоя никогда не было в стенах этой школы. Никто действительно не задавался вопросом, где он, что с ним, почему он не вернулся. Всё равно, как будто его и не было вовсе.

Хватило всего нескольких дней, чтобы стереть память о восьми годах чьей-то жизни.

Гарри был зол. Кажется, у него не было на это права, но он все равно был вне себя. Единственное, что сделал Драко, — это отправил ему сову с письмом пару недель спустя. «Спасибо и прости». От Драко Люциуса Малфоя. Его проклятая подпись, выведенная аккуратным изящным почерком, была длиннее, чем его слова. Что-то защемило. Этих двух слов было совершенно недостаточно. Он хотел знать, почему? Как можно внезапно исчезнуть из Хогвартса и ничего ему не сказать? Что он, Гарри, в конце концов, сделал не так?

Но единственным ответом, который он получил, была эта проклятая подпись, насмехавшаяся над ним своей формальностью. О, если бы он мог, то ткнул бы Малфою в лицо прямо этим свертком пергамента. Но он даже не знал, где тот сейчас живёт. Удивительно, но за несколько месяцев он узнал о Драко Малфое больше, чем за последние семь лет, и в то же время не узнал абсолютно ничего. Такой простой вопрос, но он даже не подумал поинтересоваться.

Он смял письмо в руке. Хотелось закричать, разорвать бумагу на куски и проклясть Драко Малфоя всеми фибрами души. Но вместо этого он просто раздражённо фыркнул и бросил скомканную бумагу в камин, наблюдая, как пламя стремительно обугливает и пожирает края. Ну и к черту. Пускай будет так. Встретятся, когда ад замёрзнет. Когда всё, что было, окажется лишь сном. Гнев смешивался с разочарованием. Не было никакого смысла так сильно переживать из-за человека, который не видит никакой личной ответственности перед кем-либо. Два слова. Всего два слова вместо объяснений. Вместо «прощай» или «увидимся». Вместо чего угодно человечного. А может, и правда было бы лучше, если бы они не знали друг друга — так было бы проще. Чище.

Весна выдалась дождливой. Гарри с головой окунулся в подготовку к экзаменам, проводя часы в библиотеке. Гермиона всё пыталась его расшевелить, но он отмахивался — мол, решил наконец взяться за ум. На самом деле, просто не хотел думать. Как и не хотел со всеми предаваться воспоминаниям, которые он совершенно не находил весёлыми. Не хотел, чтобы его снова захватило всё, что он так яростно пытался отодвинуть на затворки памяти. Он провёл так много времени, предаваясь мрачной меланхолии, пил за усопших и понятия не имел, что делать дальше, потому что все вокруг будто располагали опускаться ниже и ниже. Настолько много, что уже тошно от одного упоминания своего имени. Время шло, а мрак становился только гуще.

Больше он его не видел. Учеба закончилась. Гарри, как и следовало, устроился аврором в министерство. Теперь ему хватало и работы, и новых знакомств, и острых впечатлений. Словом, новый этап жизни захватывал своими переменами. Работа в аврорате оказалась совсем не такой, как он представлял. Меньше погонь, расследований, больше бумажной волокиты. Но начальство хвалило его за внимание к деталям, а война любезно научила замечать мелочи. С коллегами не ладилось. Как и ни с чем. Уже привычная ситуация: он нужен всем, но не нужен никому. Абсолютно. Пустые разговоры, противный поддельный интерес. Фальшивые улыбки. Он просто очередной трофей в чьей-то коллекции удачных знакомств.

Он даже разобрался на Гриммо, превратив это место в сносное подобие жилья. Ведь это как-никак был дом Сириуса. Выкинул совсем старые гобелены, затеял ремонт, даже научился готовить простые блюда — Критчер становился совсем старым. Рон и Гермиона заходили периодически его проверить и засиживались допоздна. И с каждым разом это все меньше напоминало дружеские визиты и скорее походило на попытку удостовериться, что он еще в порядке.

А ночами, когда шумный город затихал, накрывала удушающая пустота.

Всё было не так. Чего-то отчаянно не хватало, и он топил это в огневиски, так же, как и в то страшное лето после войны. Он пытался двигаться дальше, сосредоточиться на работе, уйти в дела с головой. Но как бы он ни старался отвлечься, воспоминания не давали ему покоя, как навязчивый зуд. Пустота никуда не делась, и он не мог избавиться от ощущения, что в жизни его чего-то отчаянно не хватало. А наутро становилось только хуже. Огневиски обжигал горло, но не согревал. Не так, как вечера у камина в общей гостиной, как споры до хрипоты и громкий смех, когда кончались все аргументы. Ничего не согревало так, как воспоминания о чем-то хорошем. О том, чего у него всегда было невыносимо мало.

Гермиона все хмурилась, видя синяки под его глазами, но молчала. Только однажды, после особенно бурной ночи, тихо сказала:

— Ты не сможешь так продолжать, Гарри. Это уже слишком.

Он-то сможет. Всегда умел превышать ожидания окружающих.

Всё это время Гарри полагал, что кое-что знает о Драко Малфое, нечто незыблемое. Что тот уж никак не сможет долго оставаться в тени и однажды появится в обществе. Но время неумолимо текло, а он, казалось, бесследно исчез, что было и не так удивительно на самом деле. Теперь он был никем. Абсолютно никем. Даже память о нём превращалась в пыль, а имя стало чернеющим воспоминанием о некогда величественном роде. Еще в конце весны Министерство сняло арест с имущества Малфоев. Несколькими неделями ранее умер Люциус Малфой. Покончил с собой. Пожалуй, Гарри стоило бы прийти на похороны, но он не решился. Он даже не узнал бы, если бы Гермиона не прочитала об этом где-то на третьей полосе.

Ночи, проведённые в барах, одна интрижка за другой — ничто не помогало. Пустые жесты. И дело было совершенно не в Малфое. Просто тот на время смог заполнить какую-то пустоту, образовавшуюся после войны. А может, и еще раньше. Он пытался забыть. Действительно пытался. Иногда даже замечал в толпе платиновые волосы или серые глаза. Но это был не он. Никогда не он. И всё это было совершенно неважно. Всего лишь временная слабость. Пара раз, несколько месяцев. Не больше.

В такие моменты он злился — на себя, на Драко, на весь мир. За то, что позволил себе. За то, что не разглядел очевидного — Малфой всегда оставался Малфоем, со своими вечными секретами и недомолвками. За то, что до сих пор помнил едва уловимый запах его дорогого одеколона. И среди десятков лиц в толпе выискивал одно, которого там быть не могло. Но чаще накатывала усталость. От попыток забыть, от бесконечного «что если». Ему было тошно от целого мира. От ощущения, что жизнь, несмотря на все усилия, так и не вернула ему той полноты, которая была когда-то.

По мере приближения Нового года к Гарри начали обращаться все друзья и знакомые с предложениями отпраздновать в их компании. Он вежливо отклонял все приглашения. Даже от семьи Уизли, чем, несомненно, смог их задеть. Вместо этого согласившись на внезапно появившееся задание, которое привело его в одно из крайне унылых мест — маленький городок на северо-востоке Уилтшира. За последние недели поступали тревожные сообщения о дементорах. И Министерство магии предпочло в праздники поддерживать видимость контроля.

Они патрулировали улицы, заранее ожидая возможные беспорядки, но на самом деле городок казался безмолвно спокойным. Прохаживаясь по вымощенным улочкам, он не мог не восхищаться праздничными украшениями. В воздухе витало радостное предвкушение праздника. На домах висели гирлянды и фонарики, магазины сияли в разноцветных огнях, а в воздухе витал сладковатый аромат выпечки и хвои. Он остановился на мгновение, чтобы вдохнуть свежий зимний воздух и прислушаться к звукам смеха и болтовни, доносившимся с окрестных улиц и из пабов. На него снизошло странное умиротворение. В этой ситуации было что-то почти сюрреалистичное. сегодня вряд ли кто-то узнает в нем героя магической Британии. Странное, горькое ощущение.

Гарри был почти готов уйти в свои мысли, когда вдруг из-за поворота улицы послышался шум — что-то громко звякнуло, и сразу же следом раздались быстрые шаги. В следующую секунду дверь одного из пабов резко распахнулась, и несколько человек вывалились наружу, громко споря. Один из них, очевидно потерявший всякое терпение, выхватил палочку, и холодное небо озарилось россыпью искр. Люди начали выбегать на улицу, а те, кто стоял поблизости, отступили на десяток шагов назад. Кто-то окликнул его по имени, и Гарри уже было поспешил к другим аврорам, попутно думая о том, что не должен подобным заниматься, но тут же замер. Некто в длинном чёрном плаще скользнул в толпу и стремительно двинулся в сторону тёмного переулка. Лицо скрывал капюшон, но что-то в его манере держаться заставило Гарри насторожиться. Всего на секунду их взгляды пересеклись, и в следующее мгновение фигура резко развернулась и скрылась за поворотом.

Гарри хотел направиться следом, но из толпы внезапно раздался крик, на мгновение отвлёкший его внимание. В ход пошла магия. Летели искры, раздавались проклятия, и люди вокруг, казалось, перестали понимать, что происходит. Пока он пытался оценить, требуется ли его вмешательство, фигуре в плаще удалось ускользнуть. Гарри выругался себе под нос, чувствуя укол разочарования и Вместе с другими аврорами он принялся разгонять толпу зевак.

Но в один момент его взгляд остановился. За несколько десятков метров от него в свете уличных гирлянд мелькнула всё та же фигура. Человек двигался быстро, нервно оглядываясь, словно чувствуя, что за ним следят. И вот у Гарри снова есть шанс его поймать. Аврорское чутье, подпитанное годами войны, будто говорило ему, что что-то здесь не так. Не колеблясь ни секунды, он начал осторожно приближаться, пробираясь сквозь оставшуюся толпу и при этом стараясь держаться в тени настолько, насколько это было возможно. Он старался оставаться незамеченным, но это оказалось не так просто. В очередной раз оглянувшись, тот заметил его и, не теряя ни секунды, бросился бежать. Гарри, проклиная всё на свете, ринулся следом, мчась через узкие улицы и извилистые переулки. Холодный воздух резал лёгкие, ноги скользили по покрытому снегом булыжнику, но в этот раз Гарри уже принципиально был полон решимости не дать беглецу уйти.

— Стой! — Гарри громко выкрикнул, выхватывая палочку. — Это Министерство магии!

Но тот, не раздумывая, откинулся назад и бросил через плечо ослепляющее заклинание, которое Гарри успел отразить. Искры рассыпались по стенам, освещая тёмный переулок. Гарри поднял палочку и бросил пару заклинаний подряд, которые пролетели мимо, так и не достигнув своей цели. Злобное чувство разочарования начинало нарастать. Он произнёс ещё одно оглушающее, надеясь, что на этот раз оно попадёт в цель, но и оно оказалось отражено взмахом волшебной палочки. Ответное заклятие просвистело у Гарри над головой и ударилось об стену дома. С балкона позади него что-то осыпалось.

Внезапно его цель оступилась, потеряв равновесие на скользких камнях. Гарри поймал этот момент и ускорил шаг. Сердце забилось быстрее, и в его голове пронеслась мысль, что вот оно — сейчас. Победа совсем близко. Но тот оказался ловчее и, несмотря на падение, быстро вскочил на ноги и вновь рванул с места.

— Expulso! — крикнул Гарри, и воздух, кажется, порвался на части.

Тот попытался инстинктивно парировать заклинание, но усилия оказались тщетными. Яркая вспышка синего света озарила переулок. Оглушительный взрыв швырнул его в сторону с такой силой, что он пролетел по воздуху, как тряпичная кукла, и, с тошнотворным стуком ударившись о стену, безвольно осел на заснеженную брусчатку. Сдавленный крик эхом разнёсся по улице. Гарри невольно поморщился.

Капюшон спал. Светлые волосы разметались по снегу, а внутри что-то оборвалось. Он вытянул руку, останавливая второго аврора, подошедшего в этот момент, и сам сделал несколько неуверенных шагов вперед, медленно опуская палочку. В это мгновение снег, казалось, стал холоднее, а дыхание — тяжелее. Гарри чувствовал странное, почти болезненное оцепенение. Секунды растягивались в вечность, в то время как осмысленность чужого взгляда выцветала осколками зимнего неба и что-то внутри него осыпалось. И вот боль обретала плоть, а воспоминания — цвет и запах.

Гарри опустился на колени рядом с телом. Кровь, горячая, вязкая, стекала по чужой щеке, оставляя за собой тонкие багровеющие дорожки. Лицо искривилось от боли, глаза были полузакрыты, а дыхание вырывалось прерывистыми хрипами. И все же невозможно было не узнать человека, который теперь лежал перед ним на земле, пятная кровью снег. Он протянул руку и осторожно убрал с лица беспорядочные пряди волос, открывая знакомый бледный лик Драко Малфоя. Руки его дрожали, не слушались совершенно. Кровь впитывалась в снег багряными разводами.

Его побелевшие губы едва заметно шептали что-то неразборчивое — то ли просьбу, то ли проклятие, а может, и прощание со всем, что когда-либо имело значение. что-то такое, что невозможно было облечь в слова. Он перевернулся, закашлялся, и кровь брызнула у него изо рта, окрасив снег вокруг них в багровый, и так же бессильно повалился на землю. Гарри осторожно поднял его, прижимая к себе. Драко снова закашлялся, захлёбываясь собственной кровью и пятная уже его одежду, и так же безвольно обмяк в чужих руках, голова его запрокинулась набок, открывая бледную шею. А снег, тоскливо кружась, оседал на светлых волосах.

Все слова застряли в горле, как ком. Люди на улице с широко раскрытыми глазами наблюдали за происходящим. Некоторые со страхом, другие с любопытством. Их присутствие только усиливало панику. Гарри хотелось крикнуть им, чтобы они все ушли, дали ему немного пространства, не лезли не в своё дело. Но он гладил Малфоя по волосам, размазывая кровь и снег.

Окинув взглядом толпу, Гарри заметил нескольких авроров, стоявших неподалёку.

— Эй! Помогите мне, чёрт возьми. Сейчас же!

Гарри провёл остаток ночи в Мунго, беспокойно расхаживая по коридорам и ожидая новостей. Казалось, что время тянулось бесконечно, а больничная атмосфера не давила своим напряжением. По коридорам разносились звуки шагов и шёпот, пока персонал выполнял свои обязанности, а его съедала с головой тревога.

Было уже позднее утро, когда Гарри наконец вернулся в дом на площади Гриммо. Он прошёл в гостиную, со вздохом рухнул на ближайший диван, закинув ноги на спинку и уставившись в трещину на потолке. Сейчас он чувствовал себя так же отвратительно, как на шестом курсе. Тогда, по крайней мере, Малфой действительно собирался использовать непростительное заклятие. А в этот раз даже такого предлога снять с себя часть вины у него не было.

Во второй половине дня вышел новый номер «Пророка», и, конечно же, происшествие, случившееся всего несколько часов назад, уже было главной новостью. Как всегда, Рита Скиттер представляла все в свойственном ей мелодраматичном стиле с полным искажением всех реальных фактов. Гарри взял в руки газету, просмотрел первую полосу и тут же раздраженно скомкал бумагу и швырнул в камин.

Стоило ему это сделать, как каминная сеть внезапно ожила, пламя вдруг вспыхнуло изумрудным светом. Мгновение спустя в камине появился Рон, спотыкаясь и отплевываясь от сажи.

— Мерлинова борода, ненавижу каминную сеть! — проворчал он, стряхивая пепел с рыжих волос.

Следом за ним появилась Гермиона, которая уже вышла из камина с куда большим изяществом. Впрочем, даже на её мантии осели серые хлопья золы.

— Гарри, что случилось? Ты в порядке? — Тут же спросила Гермиона. — Мы слышали… То есть все только об этом и говорят. Это правда? То, что «Пророк» написал о тебе?

— Нет… То есть да. Может быть. — Начал оправдываться невпопад Гарри, совершенно сбитый с толку их внезапным появлением. — Ты же знаешь, как «Пророк» всё преувеличивает. Это был несчастный случай.

— Хорек и несчастный случай, еще бы, — присвистнул Рон, устраиваясь в потертом кресле, Гарри же это ни капли не позабавило. — Серьезно, как такое может случайно произойти? Чтоб из всех людей и именно Малфой. Это же постараться нужно. — Продолжил он, сменив тон. — Хотя, ну ты знаешь, даже хорошо, что это оказался он. Может, по старой дружбе не будет подавать жалобу? Вы же вроде… ну, нормально общались последнее время?

Гарри вздохнул. По старой дружбе они могли только проклясть друг друга. Что, собственно, и произошло.

— Послушай, дело даже не в том, кто это был, — Гермиона присела рядом с Гарри, нервно заправляя прядь волос за ухо, — тот факт, что ты, Гарри, использовал такое заклинание против человека, это уже скандал. — Серьезным тоном заявила она, видимо уже успев все обдумать и сделать свои выводы. — Чем ты только думал? Между прочим, использование боевых заклинаний без крайней необходимости — это не шутки. Это может закончиться служебным расследованием, взысканием, а то и… Ты аврор, Гарри! И тебя знает каждая собака в магическом мире.

— Не нагнетай, а может, обойдется? — Рон неловко стучал пальцами по подлокотнику. — В конце концов, это же Малфой. Кто ему поверит? После всего, что его семья…

— Рон! — резко оборвала его Гермиона. — Именно поэтому всё еще хуже! Неужели вы оба не понимаете?

Повисла тишина. И Гарри уже приготовился к долгой лекции о морали, но внезапно Гермиона немного обреченно вздохнула и кивнула головой.

— И все же я должна признать, что Рон в чем-то прав. Тебе нужно объясниться с Малфоем, и желательно так, чтобы он не решился выдвинуть против тебя обвинения. Гарри, это серьезно. Это может плохо кончиться.

Гарри резко отвернулся к окну, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Перед глазами снова встала картина произошедшего.

— Я не хотел, — заметил Гарри. — Правда не хотел. Я поговорю с ним позже, хорошо? Это не проблема.

— Не проблема, говоришь? — с сомнением протянул Рон. — Он может вцепиться в тебя, как нюхлер в золотую монету. Ты же знаешь, Малфой скандалист, и он может такого наговорить, что…

Гарри слабо улыбнулся, но улыбка вышла больше похожей на гримасу. Он прекрасно знал, что Рон прав, и в голове уже нарисовалась картина, как он снова окажется в центре очередного громкого скандала, в котором каждый будет надумывать о нем невесть что. Что, в общем-то, и случилось.

— Тебе как минимум придется извиниться. — Настояла Гермиона, поправляя сползшую с плеча мантию. — Это будет по-человечески. И заодно выяснить, что он забыл в Уилтшире.

— Он же где-то там живет. Разве нет? — беззаботно бросил Рон, откидываясь на кресле. — Мы чуть не отдали концы в его поместье тогда? Такое, знаете ли, не забывается.

Гарри и Гермиона синхронно повернулись к нему с одинаковым выражением недоуменного изумления. Рон развел руками:

— Что? Просто констатирую факт!

Гермиона устало потерла виски и потребовала, чтобы он рассказал всё с самого начала. Часы летели незаметно, разговор постепенно перетек на более легкие темы, и обмен шутками и новостями помог им ненадолго отвлечься. И даже то и дело бросающий в их сторону оскорбления портрет Вальбурги Блэк не смог испортить им настроение. Гарри стало гораздо легче в этой привычной, знакомой ему атмосфере. Он снова слушал непоследовательные рассказы Рона о работе, смотрел, как Гермиона закатывает глаза на их шутки, но все равно улыбается, и впервые за все время почувствовал укол сожаления. Может, ему стоило поехать с ними в Нору, как и делал каждый год. Может, это была не такая уж и плохая идея.

Когда за окном начало темнеть, Рон лениво потянулся и зевнул:

— Нам пора. Мама ждет нас на ужин. — Он внимательно посмотрел на друга. — Уверен, что не хочешь с нами? Все будут рады тебя видеть.

— Не сегодня. Мне нужно… кое-что сделать. — Гарри покачал головой.

Гермиона собрала свои вещи, задумчиво глядя то на Гарри, то на камин. Рон же хлопнул Гарри по спине и ободряюще улыбнулся. Когда они исчезли в зеленом пламени, Гарри еще долго смотрел им вслед. В пустом доме снова стало тихо — слишком тихо. Ему, наверное, стоило немного поспать, но мысль о том, чтобы лежать без сна в постели, ворочаясь и размышляя о событиях дня, казалась невыносимой. В этом доме тишина становилась ещё громче, а темнота — ещё темнее. Он начал расхаживать из одного угла в другой, беспокойно меряя шагами пол. Пока пламя в камине потрескивало и плясало, отбрасывая на стены кривые тени.

Достав из кучи сваленных в шкафу вещей мантию-невидимку, Гарри выскользнул на улицу. Дул холодный ветер, разметавший метель, вокруг было почти пустынно, если не считать нескольких ночных бродяг. Подойдя к высокому и внушительному зданию больницы Святого Мунго, он на мгновение остановился у входа. Свет лился из окон, и отдалённые фигуры колдомедиков, выполняющих свои обязанности, смутно мелькали через шторы.

Несмотря на поздний час, в больнице кипела жизнь. Колдомедики быстро перемещались из палаты в палату, воздух внутри был наполнен гулом магии и тихим шёпотом приглушённых разговоров. Гарри осторожно крался по коридорам, стараясь ни на кого случайно не наткнуться. Наконец он добрался до отделения для пациентов с магическими травмами. Мысль о том, чтобы снова встретиться с Малфоем, вызывала до неприятного смешанные чувства. Но было уже слишком поздно, чтобы вернуться назад, и, в конце концов, рано или поздно им придется поговорить. Выбора у него не было.

Он огляделся вокруг и, убедившись, что в коридоре никого нет, потянулся уже к дверной ручке, как в тот же момент дверь сама открылась прямо перед его носом. Застыв, Гарри будто в замедленной съемке наблюдал, как Нарцисса Малфой вышла из комнаты. Бледная, с мрачным и одновременно обеспокоенным выражением лица. Ее светлые волосы были собраны в аккуратную прическу, голова высоко поднята, плечи расправлены, но лицо заметно осунулось, под глазами залегли глубокие тени, было видно, что война тяжело сказалась и на ней. Она помедлила, и Гарри даже показалось, будто она могла заметить невидимую фигуру, стоящую прямо перед ней. В один момент ему стало крайне неловко, он задержал дыхание, стараясь не выдать себя. Но, как тогда в Запретном лесу, он был уверен, что она слышит его сердцебиение, гулом отдающее в ушах. Но уже через пару секунд, показавшихся Гарри вечностью, она развернулась и неспешно зашагала дальше по коридору.

Дверь за ней почти закрылась, и Гарри пришлось слегка придержать её ногой, чтобы проскользнуть в комнату. Внутри было тускло. Пространство освещал мягкий свет нескольких свечей. Драко, услышав, как чуть скрипнула дверь, поднял взгляд и настороженно прищурился, увидев, что та, казалось, двигалась сама по себе, а в воздухе появилась лёгкая рябь.

Он выглядел слабым, его обычно резкие черты смягчились. Свободная больничная рубашка казалась почти комично большой на его фигуре. Волосы были растрёпаны, правая рука подвешена на повязках, перекидывавшихся через шею. Лицо его было бледным, а губы болезненного синеватого оттенка, по коже были разбросаны ссадины.

Он слегка пошевелился на кровати и медленно, почти опасливо, потянулся за палочкой, лежавшей на прикроватной тумбе, при этом не сводя пристального взгляда с пустого места. Костяшки его пальцев побелели. Мгновение они оба не двигались и не произносили ни слова, в комнате повисла напряжённая тишина.

— Привет. — Гарри стянул мантию.

Взгляд Малфоя метнулся к нему со смесью недоверия, замешательства, но никак не удивления. Палочка опустилась.

— Как ты? — хрипло спросил Гарри, тут же мысленно отвесив себе подзатыльник за глупый вопрос. Драко молчал. — Я… Я сожалею. О том, что случилось. Это произошло случайно. И я действительно не хотел. — Выпалил он и посмотрел на Драко, пытаясь понять его реакцию. Но выражение чужого лица было чистым, как свежий лист пергамента.

Наконец он будто отмер, моргнул несколько раз и неопределенно покачал головой.

— Без переломанных ребер было лучше.

— Извини.

— Ты уже извинился.

— Я знаю, но я имел в виду, что мне действительно очень жаль. — Он сделал ещё один шаг к кровати, не сводя глаз с чужого лица. — Я был… не в себе немного. Всё вышло из-под контроля. И я не знал, что это ты.

Губы Драко скривились в острой, колючей усмешке.

— Знал бы, что я, кинул бы Авадой? — Он вскинул брови, в глазах мелькнул знакомый вызов. А Гарри ничего не ответил на провокацию.

Тишина давила на уши. Часы на стене отсчитывали секунды с издевательской медлительностью. Гарри переминался с ноги на ногу, чувствуя себя всё более неуютно. Он представлял их разговор по-разному — ожидал криков, обвинений, даже проклятий. Но никак не холодного молчания. Да всего чего угодно, кроме безразличия.

— Как жизнь? Чем занимаешься?

— Всяким разным. — Драко даже не повернул головы, безучастно разглядывая потолок.

Гарри хотел сказать что-то ещё. Хотел протянуть руку, коснуться. Но не мог. Гарри отчётливо помнил то время, которое провёл с Малфоем на восьмом курсе. А сейчас этот человек перед ним казался если не чужим, то совсем не знакомым. Прошёл всего-то год.

— Не скажешь, что ты делал в Уилтшире?

— Нет.

— Лучше ответь на мой вопрос. Это нужно для отчёта. — Спокойно пояснил Гарри. — Тебе придется сказать мне, либо министерским дознавателям. Выбирай.

Драко тут же скривился. Было очевидно — воспоминания о допросах до сих пор жгут раскалённым клеймом.

— Вижу, ты не меняешься, Поттер, — голос его хрипел. — Всё лезешь, куда не просят… Приполз сюда, как…

— А ты, я вижу, всё пытаешься что-то скрыть? — парировал Гарри. — У тебя, знаешь ли, очень плохой послужной список.

Драко дернулся, словно от удара, сразу же скривившись от боли в перевязанной руке.

— Отвали, — выдохнул он. — Не до твоих расспросов.

— Мне плевать, что тебе «не до». — Гарри резко придвинулся, опираясь рукой о больничную тумбочку. Их лица оказались опасно близко.

Но вместо ответа Драко начал демонстративно сползать вниз на подушках, приняв почти идеально горизонтальное положение и натянув белое больничное одеяло по самый нос. Гарри хотел сказать Малфою, чтобы тот перестал ломать комедию, но осекся.

— Я устал… Я хочу спать…

— Ответь на мой…

Тут в коридоре послышались приближающиеся шаги. Гарри быстро огляделся в поисках укрытия и нырнул за ширму как раз в тот момент, когда дверь открылась, и в палату вошёл колдомедик, усталый мужчина в помятом белом халате и с каким-то журналом в руках. По-видимому, совершал вечерний обход, проверяя пациентов.

Он что-то проворчал себе под нос, долгим взглядом пройдясь по Драко, и неодобрительно покачал головой, при этом просматривая что-то среди документов.

— Так-так, — пробормотал он, листая бумаги. — Молодой человек, время позднее, а вы… — Он сделал пометку в журнале. — Придется добавить успокоительное к вечернему курсу зелий. И зря мы разрешили посещения — вам нужен покой.

С этого угла Гарри не видел лица вошедшего, но зато отлично видел, что Малфой закатил глаза. Но промолчал. На удивление, он, не возражая и не жалуясь, просто откинулся на подушки и закрыл глаза. Редкий случай. Колдомедик ещё немного поворчал, сделал пометки в карте и, ещё раз неодобрительно посмотрев на Драко, вышел, покачивая головой.

А Драко так и лежал, и стоило Гарри уже подумать, что тот задремал, как он медленно открыл глаза и повернул голову в его сторону.

— Планируешь там ночевать?

— Заткнись… — беззлобно пробормотал Гарри.

Гарри устало потер виски, ощущая тоскливую тяжесть этого разговора. Внезапно Драко резко закашлялся, из уголка рта показалась кровь, и он прикрыл рот тыльной стороной ладони. Он попытался что-то сказать, но смог только прерывисто выдохнуть. Гарри было дернулся к нему, но замер, перехваченный чужой рукой.

— Не смей, — сипло выдохнул Драко, цепляясь за его запястье. — Уйди. Ты же слышал — никаких посетителей.

Малфой замер, дыхание его стало резким, почти рваным, пальцы медленно соскользнули. Гарри стоял по-прежнему, не двигаясь с места и не сводя глаз с чужого лица. Он хотел сказать так много всего: снова извиниться, спросить, как у него дела, предложить помощь, но знал, что это бесполезно.

— Мне нужно знать, — настоял он.

— Тебе ничего не нужно. — Драко прикрыл глаза рукой, будто даже тусклый свет причинял боль. — Придумай сам. Ты умеешь.

— Драко…

— Не называй меня так, — глухо отозвался тот, все еще не открывая глаз.

Гарри отступил на шаг. Затем ещё один. Медленно развернулся, направляясь к выходу. Шаг. Ещё один. Каждое движение давалось слишком тяжело. У самой двери Гарри остановился, но не обернулся. Не доверял себе настолько, чтобы снова посмотреть на него. Он хотел сказать, что в любом случае был рад его видеть. Но так и не смог.

Прошел год с их последней встречи. Когда-то с Драко было легко — или казалось легким. Теперь он снова был чужим, но притяжение никуда не делось, а жгло под кожей почти почти болезненно — столько невысказанного и незажившего между ними. И Гарри не знал, что с этим делать. Стоит ли вообще пытаться.

Следующий день он провёл за написанием отчётов. Обсуждение «нападения героя магического мира на Пожирателя смерти» било все рекорды. Поэтому Гарри заперся в своём кабинете, заявив, что у него куча бумажной работы, что было не такой уж ложью, в самом деле. Он писал отчёты со всей возможной изобретательностью, выжимая максимум из той скудной информации, которой располагал. А всё потому, что из Малфоя он и слова вытянуть не смог. Но проще было соврать о допросе, чем явиться с официальным визитом. К тому же, тогда бы министерство точно не отправило бы самого Гарри.

Стопка бумаг на столе, казалось, не уменьшалась, но помогала отвлечься — по крайней мере, на какое-то время. Когда Гарри наконец вышел из кабинета, его тут же окружила толпа коллег, непременно желающих засунуть свои длинные носы в чужие дела. За годы он привык к подобному, но каждый раз это было невыносимо. И всё, о чём сейчас мечтал Гарри, это оказаться подальше от всего этого безумия.

Но больше всего его злило собственное беспокойство. И как бы он ни старался отмахнуться от него, не получалось, он беспокоился о человеке, которому это было совершенно не нужно. Драко Малфой весьма ясно дал понять, что не хочет помощи Гарри и даже не хочет, чтобы тот приближался к нему.

А он понять не мог, почему ему все еще не всё равно. Может, из-за их общего прошлого, может, из-за какого-то неуместного чувства ответственности. Он ничего не мог с собой поделать. В памяти мелькали воспоминания о школьных годах — издевательства, соперничество, бесчисленные жаркие споры и язвительные комментарии. Драко Малфой годами отравлял ему жизнь. И даже сейчас Гарри все еще позволял ему действовать себе на нервы.

Всё это было так запутанно, так чертовски неприятно, что остаток вечера Гарри провёл, утопая в своих мыслях и лучшем огневиски. Тишину нарушал лишь периодический глоток, треск камина да недовольное сопение Критчера, то и дело проходившего через гостиную в соседнюю комнату. Алкоголь сделал своё дело и немного затуманил его разум, но этого было недостаточно. В памяти всплывали навязчивые воспоминания. Гарри не понимал, действительно не понимал, почему он не мог просто оставить всё в прошлом, как должен был сделать много лет назад? Гарри сделал ещё один глоток, жидкость обожгла горло. Он задумчиво покрутил в руках бокал. Фамильный сервиз Блэков. Как иронично. Только он не Блэк, и ему не место не в этом доме, не в новом мире.

Утром вышел новый выпуск «Пророка». Критчер даже крайне любезно швырнул его ему под ноги вместе с несколькими оскорблениями разом. Драко Малфой дал интервью, и Гарри чуть не подавился кофе, читая его версию событий.

По словам Малфоя, всё началось со случайной встречи в баре, переросшей в словесную перепалку. «Старые обиды, много огневиски — вы же понимаете, как это бывает. Поттер никогда не умел контролировать эмоции». Гарри буквально чувствовал, как желваки ходят от раздражения. Драко описывал, как они вышли на улицу выяснить отношения, как завязалась драка — «по-маггловски, представляете? Конечно, мне досталось сильнее — у Поттера всегда была тяжёлая рука, ещё со школы. Помню, на пятом курсе он так меня побил, что его выгнали из квиддичной команды» — и как в пылу ссоры летели заклинания, и одно заклинание срикошетило, задев его. Впрочем, детали он предпочел оставить при себе.

Гарри швырнул газету на кухонный стол. Такого бреда он давно не слышал.