Не щекочи спящего Драко

Первые несколько дней прошли в давящем своей напряженной неловкостью молчании. Драко взял за правило максимально игнорировать присутствие Поттера, сохраняя дистанцию и избегая любого лишнего взаимодействия между ними. Иногда они ловили друг на друге пристальные взгляды. И каждый раз Драко быстро отворачивался и старательно продолжал делать вид, будто ничего не замечает. Несмотря на ужасное чувство измотанности, он поначалу едва мог сомкнуть глаз. Не то чтобы его до этого не изводили кошмары, но Поттер был важнее. Опаснее. И Драко ждал, пытался понять, что у того на уме, но безрезультатно. За всё время, что они пробыли в одном помещении, не было ничего, что он смог бы счесть нападкой в свою сторону. И это Драко ни капли не утешало. В конце концов, каким бы бесконечно добрым и честным ни был Поттер, эти качества всегда заканчивались, когда дело касалось Драко.

Не считая всего этого, жить в одной комнате оказалось не настолько ужасно, как он считал первоначально. По большей части потому, что самому Поттеру не было до Драко никакого дела. Он уходил перед началом занятий и возвращался уже поздно вечером. И практически не обращал на него внимания. Если они и разговаривали, то о каких-то бытовых вещах вроде того, можно ли потушить свет или что задали по травологии. Иногда Поттер возвращался уже после отбоя. Драко никогда ничего не спрашивал, делал вид, будто уже спит. В этих стенах для золотого мальчика не существовало правил и запретов.

Он быстро привык. Привык вставать раньше, чем он, и ложиться позже. Или, наоборот, не выходить из комнаты весь день. Привык каждую ночь накладывать заглушающее заклятие, чтобы, не ровен час, Поттер случайно не услышал, как он вскакивает среди ночи. Ходить практически бесшумно ему пришлось научиться еще на шестом курсе. И тенью выскальзывать из комнаты тоже. И как апогей всего, он привык убеждать себя в том, что Поттер ничего ему не сделает. Почему-то. Не то чтобы у него был хоть один реальный аргумент, чтобы считать, будто что-то в отношении к нему могло измениться.

О произошедшем, видимо, никто особо и не знал. Поттер в кои-то веки додумался всё сделать тихо. И тем не менее Малфой ловил на себе вдвое больше недовольных взглядов со стороны его приятелей. И нечто садистическое внутри него даже жалело, что он не мог увидеть их первую реакцию. Какие впечатляющие, должно быть, были аргументы.

Бывало, что Малфой ловил взглядом чужую фигуру во время занятий. Не то чтобы он и раньше этим не занимался, но теперь все было по-другому. Он видел, как Поттер смеялся вместе с другими. Вокруг него то и дело вились люди. Не только друзья, а все, кто хотел быть каким-либо образом ближе к герою. И тогда Поттер тоже улыбался, но в этом было что-то болезненно неестественное. Драко прекрасно знал эту эмоцию, когда механически натягиваешь улыбку на свое лицо.

Но, помимо появления еще одного человека в спальне, для Драко ничего не изменилось. И, казалось, с каждым днем тучи становились все чернее. Выходить из комнаты не хотелось совершенно. Ученики со старших курсов то и дело к нему лезли, а те, что были младше, отшатывались от него, как от прокажённого, будто правда считали, что он нашлет на них проклятье или еще что похуже.

Драко неторопливо шагал по коридорам замка, возвращаясь после ужина. Он нарочито выбрал настолько запутанный путь, насколько смог. За окнами уже темнело, и теперь светильники давали единственный источник тепла, отбрасывая длинные, неясные тени на стены. За спиной послышались громкие шаги. Обернувшись, он увидел Теодора Нотта, который приближался к нему с противно самодовольным выражением лица, а за ним следовали несколько других учеников.

— Надо же, кого я вижу, — голос Нотта сочился ядом. — Малфой собственной персоной. Куда так спешишь?

Другие ученики захихикали, уставившись на Драко. Он тихо вздохнул и попытался ускориться, но один из них шагнул вперёд, преграждая ему путь.

— Ну что, неужели решил снова прятаться? — Продолжал Теодор. — Не надо так. Не в твоем стиле.

Драко поднял взгляд, вскинул брови и окинул того таким взглядом, будто увидел перед собой нечто жалкое и мерзкое одновременно. Тонкие губы скривились в усмешке. на мгновение ухмылка Нотта дрогнула.

— Да что ты пялишься?!

— Уйди прочь.

Лицо Нотта покраснело от ярости, багровые пятна пошли по шее, Ярость затопила его настолько быстро, что он даже не успел достать палочку без предупреждения он бросился вперёд. Удар пришёлся точно под дых. Дыхание на мгновение перехватило, он согнулся пополам, кашляя и хватая ртом воздух. Другие слизеринцы мерзко захихикали, наслаждаясь зрелищем. Драко отшатнулся назад, перед глазами немного поплыло.

— Что, не нравится? — Кривая ухмылка становилась всё шире и некрасиво обнажала десны. Он резко пнул Малфоя в голень. — Думаешь, ты всё ещё особенный, Малфой?

Удар. Ещё один. Во рту расплылся металлический привкус, а по лицу — широкая самоуничтожительная улыбка, и он гордо задрал голову вверх.

И в следующее же мгновение хлёсткий звук пощёчины разрезал воздух. Его мотнуло в сторону.

— И это всё? — выдохнул он, глядя на Нотта сквозь упавшие на глаза светлые пряди. — Ты просто жалок.

Чужие руки тут же вцепились ему в ворот мантии. Рывок — и Малфой оказался прижат к стене, ноги его едва касались пола. Холодный камень впивался в спину, дыхание на мгновение перехватило. Драко медленно сполз вниз, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. Улыбка не сходила с его лица.

— Жалок здесь только ты. — Другие ученики засмеялись. Их высокие, резкие голоса, как скрипящий мел, разрезали воздух. В кровь на губах щипала кожу, зрение затуманивалось, он попытался подняться.

Но прежде чем он успел встать, его снова ударили по ноге, и Драко растянулся обратно по каменной плитке. На этот раз он не смог сдержать сдавленного вскрика, и это, кажется, ненадолго вернуло окружающих к реальности.

— Я потерял всё из-за войны. Как и все здесь. А ты, мальчик на побегушках у Темного лорда, живешь себе спокойно. Тебе не кажется это несправедливым? — Пальцы Нотта впились в чужие волосы, резко дёргая назад. Драко только издал хриплый смешок, и его разбитые губы искривились в жуткой усмешке. — Чего тебе смешно?! Всё это — твоя вина!

Драко не понимал ни черта, но его тело снова раз за разом прошивала тупая боль. Из носа текла кровь, губы щипало. Очередной удар в бок заставил его снова согнуться пополам. Он поднял взгляд и смазанно увидел, как чужая рука в мгновенье замирает перед его лицом.

— Хватит. — Неуверенно произнес кто-то. Кажется, голос был похож на Гойла, но Драко уже ни в чем не был уверен. — Он не стоит того, чтобы тратить на него время.

Не сказав больше ни слова, Нотт с компанией поспешил удалиться, не забыв напоследок дать ему носком ботинка прям по ребрам.выбивая остатки воздуха из лёгких.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем все закончилось. Время растянулось, как патока. Он закрыл глаза и сделал медленный, прерывистый вдох. От каменной кладки тянуло пронизывающим холодом, сковывающим конечности. Вдруг ему стало так спокойно, что на мгновение в его голове мелькнула мысль просто остаться здесь и посмотреть, что может произойти дальше.

Но он быстро отогнал навязчивые мысли, перевернулся и рывком поднялся на ноги, при этом чуть пошатнувшись. Когда он вошёл в туалет, дверь с глухим стуком закрылась за ним. Внутри царила полумгла, и воздух был переполнен запахом пыли и затхлости. Подойдя к одному из старых зеркал, покрытых засохшими каплями воды, он взглянул на своё отражение. Нижняя губа была разбита, на щеке виднелся не то синяк, не то ссадина, глаза покраснели. Драко вытащил из кармана платок, смочил его в холодной воде из крана и начал осторожно стирать кровь, прижимая его к губе.

Он потёр щёку, будто это могло скрыть следы недавней драки, но стало еще хуже. Закончив, он отступил назад, чтобы оценить своё отражение. Выглядело удручающе.

Вдох. Выдох.

Он достал палочку из кармана мантии, поднес к лицу и тихо пробормотал заклинание. Ничего не изменилось. Нервно вздохнув, Драко попробовал снова, постаравшись сосредоточиться насколько это возможно. То ли от нервов, то ли еще от чего, но заклинания у него получались в лучшем случае через раз, а то и не получались вовсе. Драко вновь посмотрел на свое отражение. Раны не пропали, но стало немного лучше.

Каждый раз, когда он смотрел в зеркало, то видел только тень того, кем был. И понимал, что это уже не изменится.

Он закатал рукава, обнажив Тёмную метку на левой руке. Она по-прежнему была болезненно-серого цвета. Его губы скривились в гримасе. Драко провёл пальцами по покрытой рубцами поверхности, по символу черепа с выползающей из него змеей. При виде метки он каждый раз неизменно чувствовал глубокое отвращение, как будто это был инородный предмет на его коже, что-то, чему здесь не место. Драко уже пытался избавиться от нее. Он перепробовал все заклинания и заклятия, какие только мог придумать, отчаянно пытаясь удалить проклятый символ, клеймивший его как Пожирателя Смерти, будто скотину. И все было безуспешно.

Наспех поправив одежду и волосы, он направился в комнату. Поттер обычно приходил совсем поздно, перед отбоем, а бывало, что и далеко за полночь. Поэтому Драко предполагал, что у него было немного времени один на один со своими мыслями, но, когда он толкнул дверь спальни, Гарри как ни в чем не бывало лежал на кровати, сгребя половину подушек под голову. Он вернулся раньше обычного. Драко так и остановился в дверях, застигнутый врасплох.

Его взгляд оценивающе скользнул вверх и вниз по фигуре Малфоя, заставляя того невольно поджать губы и отвести глаза в сторону.

— Всё нормально? — спросил он нечитаемым тоном.

— Не вписался в дверной косяк, — бросил Драко, понимая, насколько пусто и фальшиво звучит эта ложь. Он только беспечно пожал плечами и нарочито лениво откинулся на спинку кровати, принявшись за привычное занятие — избегание взгляда Поттера, который своего любопытства совершенно не скрывал.

Драко боролся с желанием опустить балдахин и скрыться за плотной тканью. Но сейчас это выглядело бы как полная капитуляция с признанием того, что он совершенно не в силах переносить чужое присутствие. Будто его волнует присутствует Поттера.

— Ты уже закончил задание по зельеварению, которое дали на следующее занятие? — Тем временем продолжил Гарри. — Профессор Слизнорт, похоже, решил нас окончательно добить количеством работы. Мне кажется, это перебор даже для него.

Драко заставил себя кивнуть. Вдобавок ко всему, теперь ему приходилось разыгрывать этот тоскливый спектакль нормальности.

— Когда вводить порошок лунного камня в зелье успокоения?

— В конце. — Голос предательски прохрипел, слова затерялись. — В конце.

— А перемешивать нужно?

— Один раз по часовой и три раза против. После снять с огня, накрыть и поставить под крышкой на полчаса.

— А что нужно, чтобы…

Драко шумно выдохнул. Сегодня он не в состоянии играть в хороших знакомых. А мальчик, который выжил, все равно не отстанет от него до тех пор, пока не получит то, чего хочет. Поэтому он молча достал из ящика стола сверток пергамента и протянул его Поттеру.

— Вот, сам смотри. И в следующий раз попроси Грейнджер.

— Конечно. — Гарри кивнул и зачем-то добавил. — Просто она была занята другими занятиями.

Драко ничего не ответил, решив, что на этом с него хватит. Разговор иссяк. Он протянул руку и наполовину опустил балдахин над кроватью, так, чтобы свет всё ещё попадал внутрь, достал из сумки толстую книгу в тёмном кожаном переплёте и, погрузившись в чтение, почти забыл о присутствии Поттера, пока тишину не нарушил шорох с другой стороны комнаты. Драко оторвал взгляд от пожелтевших страниц, свет тускло освещал его лицо, делая тёмные круги под глазами более заметными.

Гарри встал, перешел на другую сторону комнаты и положил свиток на чужой стол.

— Спасибо. — Взгляд его задержался на Малфое. — Что ты вечно читаешь?

Драко сомневался, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. Он всё ещё не горел желанием к непринуждённой беседе с Поттером, но ответить на простой вопрос казалось более простым выходом, чем начинать спор.

— Это о волшебных артефактах. — Драко для убедительности поднял выше тёмный фолиант в кожаном переплёте.

— Волшебные артефакты, да? — Эхом повторил Поттер, падая обратно на кровать. — Мне почему-то казалось, что ты больше по темным искусствам. Не думал, что тебя это интересует.

— Чтобы ты знал, моя семья владеет большой коллекцией исключительных ценностей. А… — Драко замялся, запоздало поняв, как легко повелся на совсем детскую провокацию. — Ладно. Не важно. — Отмахнулся он, спеша перевести разговор на любую другую тему, только бы скрыть момент собственного замешательства. — Ты проспорил в чем-то, Уизли? Или следишь за мной? Сомневаюсь, что подобное времяпрепровождение доставляет тебе большое удовольствие.

— Нет. Какая глупость. — Непринужденно бросил Гарри. — Просто в нашей спальне не хватало места и было слишком шумно.

— О да, жить с Пожирателем, безусловно, спокойнее. — В самокритике ему не было равных. — Может, мне тоже начать петь дифирамбы великому герою, чтобы ты съехал?

— У меня не было длинного списка альтернатив, знаешь ли.

Драко скривился в нервной ухмылке. Это так забавно, что Поттер, знаменитый Гарри Поттер, застрял с ним в качестве соседа по комнате в силу вселенской несправедливости. Обратная сторона славы, видно, скребла и весьма болезненно.

— О, я польщен. Даже не знал, что был твоим единственным выбором. — процедил он, растягивая слова подобно старой привычке, которая никак не желала умирать. — В чем дело? Никто больше не хотел тебя терпеть?

А на периферии сознания он понимал, что сейчас нужно замолчать. И так сказал слишком много. Больше допустимого. Но контроль стремительно утекал от него по мере того, как сдавали нервы. И Гарри Поттер, причина многих его страданий, выбрал худший момент, чтобы начать разговор.

— О, предложений было много, поверь мне. — Парировал Гарри. Его, казалось, забавляла эта перепалка. — Но я подумал, что ты будешь самым интересным выбором.

— Ты либо конченный мазохист, либо твоё представление о развлечениях больное до невозможности. Из всех вариантов выбрать своего врага. Преступника. Это настолько абсурдно, что даже не смешно.

Легкая улыбка тут же спала с лица Поттера. Что-то совершенно некрасивое разрасталось в нем при упоминании о прошлом.

— Ни то, ни другое, поверь мне. — Отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Если что-то не устраивает — дверь открыта. Я не собираюсь с тобой цепляться из-за каждой мелочи. Мы уже не дети.

— Мы уже не дети. — Язвительно повторил Драко. Отпускать нить разговора он уже не хотел. Нет. Только высказать всё, что думает. — Вот только не надо тут из себя святого строить. Из всех у тебя больше всех причин меня ненавидеть.

— Да ты совсем, что ли? — раздраженно прошипел Гарри, делая акцент на каждом слове. А Драко глаз не сводил, только смотрел куда-то сквозь чужую фигуру. На несколько мгновений в воздухе повисла неловкая тишина, единственными звуками были мягкое шуршание простыней и тихое дыхание обоих. И Поттер сдался, взял и отпустил. — Ладно. Раз уж ты так хочешь разъяснений. Раньше ты мне не нравился, и я не доверял тебе совершенно, но слово «ненависть» никогда не было подходящим. Как и «враг». Ты явно переоценил свою значимость в моей жизни.

Вот как. Переоценил. Не выдался даже в худшем своем проявлении.

Как и ни в чем, собственно.

Что-то внутри одновременно вскипало от негодования и обрывалось. Старые раны были слишком глубокими, его собственные обиды гноились годами, не давая ни минуты покоя. И чужие слова не вызвали ни капли успокоения. Хотелось закричать, выплеснуть годами копившуюся желчь, но он не мог, будто и вовсе не помнил, как это делается. Что-то внутри заледенело, растрескалось, искрошилось в осколки.

Он слез с кровати и начал лихорадочно расхаживать кругами по комнате.

— Как же у тебя всегда все просто. Герой, которого все любят, сияющий символ победы. Теперь ты у нас решаешь кто чего стоит. Но куда тебе видеть дальше собственного сверкающего нимба, — Драко скривился, словно от физической боли. — Ты никогда не ненавидел меня? А что, если я захлёбывался ею каждый божий день? О, я терпеть тебя не мог. Гарри Поттер, мальчик-который-выжил. У которого всегда все получается без единой капли усилий. Всеобщий любимец. Безупречный во всём. Вечно купающийся во внимании, получающий всё, что ни пожелает. Такой невыносимо праведный и самоуверенный… — слова были подобны яду. — А знаешь, что я думаю? Думаю, тебе просто нравится быть героем. Нравится, когда все вокруг смотрят на тебя с обожанием, потому-что…

— Замолчи. — Предупреждающе прошипел Гарри, подрываясь с кровати, но это только подстрекнуло Драко.

— Что, правда глаза режет? — По его лицу расплылась истерическая ухмылка. — Теперь сидишь здесь и притворяешься, что мы хорошие знакомые. Ты такой высокомерный, такой чертовски праведный. Говоришь, что не ненавидишь меня. Какая ложь! Ты просто невыносим, Поттер! Ты всегда был невыносимым!

— Я сказал тебе заткнуться!

Голову мотнуло вбок. Драко замер, в мгновение, кажется, перед глазами поплыло. Взгляд его серых глаз остекленел, превратившись в безжизненное зеркало. Скулу обожгло острой болью. Глубоко внутри с оглушительным треском ломались последние бастионы самоконтроля. Поттер резким движением схватил его за ворот мантии и с силой тряхнул, приводя в чувства. Тот мотнулся, как тряпичная кукла, и занавес с грохотом опустился. Маска начала сползать с лица главного актера. Дыхание стало прерывистым, подбородок задрожал, губы скривились, а каждый мускул, кажется, свернулся подобно раненой змее, готовой то ли броситься в последнюю атаку, то ли скрыться в кустах, чтобы умирать в одиночестве.

А Гарри так и замер. Он задел взглядом свежую ссадину на бледных губах. И ещё на левой скуле. Гнев, который несколько мгновений назад затмил ему разум, казалось, бесследно растаял.

— Вот только не надо винить меня в своих проблемах. — Его пальцы разжались, выпуская измятую ткань мантии. — У тебя был выбор. Ты его сделал.

Тишина. Драко не отводил взгляд, не поднимал его к Поттеру и не опускал к полу. Только смотрел перед собой и не мигал. И все разговоры об одном, а для него объяснения никакой роли не сыграют.

— Ты ничего не знаешь. — Он едва шевелит губами. — Я должен был… Иначе он бы убил меня.

Он сделал еще один прерывистый вдох. Что-то внутри стремительно трескалось, криво, уродливо, как уже битое стекло, измельчаемое в крошку. Невольно из его горла вырвался сдавленный звук, что-то среднее между всхлипом и придыханием. Кажется, его трясло. Он поднес чуть ладонь к лицу, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля, и прикрыл рот тыльной стороной. Губы дрожали. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, но он застыл на месте, не в силах даже пошевелиться. А может, и не хотел.

Воздух в комнате сгустился до состояния патоки, забивая лёгкие. Он тонул, не в силах найти способ ослабить нарастающее внутри давление. Шаг за шагом на ватных ногах он дошел до своей кровати, опустился на край и отвернулся. Пальцы сквозь ткань вцепились в кожу на левом предплечье, костяшки побелели от усилия ухватиться за что-нибудь, за что угодно, лишь бы привязать себя к реальности.

Он болезненно ощущал чужое присутствие. Тяжесть взгляда. Слышал мягкое шарканье шагов и скрип кровати, когда Поттер облокотился о колонну. Опасно близко к нему. Мёртвая давящая тишина растягивалась на бесконечно тянущиеся мгновения. Сейчас Драко честно проклинал тот день, когда эта комната перестала принадлежать ему одному.

Проклинал тот факт, что они вообще знакомы.

И совершенно не представлял, какую эмоцию ему следует натянуть на свое лицо, чтобы скрыть охватившее его смятение. Сейчас страстное желание остаться одному или применить Обливейт к Поттеру граничило с безумием.

— Слушай… — Голос героя магического мира звучал непривычно тихо, — Забудем, ладно? День был паршивый. Мы оба наговорили лишнего.

Пальцы Драко снова сжали простыни. К черту. Просто к черту.

— Ненавижу тебя. — Вырвалось у него, как будто это было единственное, что он мог сказать в ответ на всю эту непонятную ситуацию.

Но Поттер, кажется, совсем не удивился.

А Драко не знал, как собрать мысли в одно целое. Пазл не складывался, витражи трескались. Он ненавидел это имя и эти зеленые глаза. Ненавидел за то, что Поттер ему даже шанса не дал. Всем давал, но не ему. Он получил прощение, но прощен не был. Просто подачка с плеча всеми любимого героя. Драко ненавидел, потому что даже после всего он хотя бы немного не мог его ненавидеть. Ему было пусто. И снова страшно. Тревога сменилась оцепенением. Он не чувствовал ничего, но в то же время ощущал слишком многое.

— Знаю, я был бы не первым человеком, с которым ты захотел бы о чем-то поговорить. Черт возьми, ладно, меня бы даже не было в списке. Но я хочу попробовать, ладно? Да и мне не до разборок уже.

Чужой голос звучал до ненормального странно. Первым побуждением было отмахнуться от Поттера, сказать ему, чтобы тот не совал свой нос не в свое дело. Но что-то в чужом тоне его останавливало. И Драко не знал, что именно. Он продолжал молчать, колеблясь, борясь с собственной гордостью и отчаянным желанием принять протянутую Поттером оливковую ветвь. Его била паника. И все же он кивнул. Это не было восторженным «да», но и не было окончательным «нет». Скорее странный уклончивый ответ. Драко не знал, сколько просидел так, прежде чем смог собраться с мыслями. Он повернулся, бросил взгляд через плечо и вскинул брови.

— С каких это пор ты стал таким красноречивым, Поттер? Будь осторожнее. Я же могу подумать, что тебе не всё равно.

Гарри невольно прыснул.

— Заткнись. — Беззлобно бросил он. — Я пытаюсь быть серьезным, ты, мерзавец.

И Драко в самом деле рассмеялся в ответ на это, издав короткий невесёлый смешок. Но это всё равно был смех. Он поудобнее устроился на кровати, прислонившись к изголовью, и окинул Гарри прищуренным взглядом.

— Мерлин, Поттер, это… Это странно. С меня хватит. Я иду спать. — Сказал Драко, наконец сумев вновь натянуть маску. — Так что отойди от моей кровати, пока я не придумал что-нибудь еще.

Гарри ухмыльнулся. Он знал, конечно, что Малфой блефует, но он подыграл ему.

— Как скажете, Ваше высочество. — Он отошел от кровати на несколько шагов назад и добавил небольшой поклон для пущего эффекта.

Драко громко фыркнул и опустил полог. Всё погрузилось в полумрак, только полоска лунного света просачивалась сквозь щель в ткани. Он достал палочку и наложил заглушающее заклинание. Так же, как и каждую ночь. Драко натянул простыни до подбородка, закрыл глаза, но заснуть никак не мог. Всё это какое-то безумие. Ногти впивались в кожу на левом предплечье, расцарапывая кожу до маленьких капелек крови, но физической боли он как будто не чувствовал. Но делало легче. Едва ощутимо, но делало. Шли минуты, и усталость Драко наконец пересилила его беспокойство, дыхание замедлилось, и он постепенно погрузился в прерывистый сон.

Утром, когда Гарри проснулся, Драко в комнате уже не было. Солнце пробивалось сквозь окно, заливая пространство мягким золотистым светом. Он с трудом открыл глаза, стараясь избавиться от остатков сна, и сел на постели, потирая лицо.

Кровать Драко была аккуратно застелена; он явно уже встал и ушел, что было немного странно, учитывая, что они обычно выходили примерно в одно время или Малфой вообще оставался в комнате. Но Гарри быстро отогнал все мысли, решив, что тот, очевидно, в очередной раз поднялся среди ночи и решил пораньше уйти в Большой зал на завтрак. Гарри быстро это заметил. Как бы бесшумно не старался передвигаться Малфой и как бы сильно накануне не устал сам Гарри, было сложно не заметить, что далеко не каждую ночь его злосчастный сосед спит беспробудным сном. Первые несколько раз Гарри даже просыпался. Видимо, война оставила свой след, раз он реагировал на малейший шум. Из-за этого оставаться в предыдущей комнате было для него сущей пыткой. Сейчас же он быстро успокоился, решив, что вряд ли есть какой-то умысел в том, чтобы с угрюмым видом черкать каракули на старом пергаменте или что там мог делать Малфой. Раз он и вовсе вышел, видно решив побродить по школьным коридорам.

Потягиваясь и зевая, Гарри нехотя встал с кровати. Он наспех привел себя в порядок, накинул потрепанную школьную мантию с эмблемой Гриффиндора и, завязав шнурки на ботинках, схватил свою сумку и направился к выходу из спальни. В коридоре за пределами общежития было тихо, другие ученики, вероятно, все еще только просыпались. В Большом зале его встретили знакомый вид и приятный аромат кофе и тостов, а у стола Гриффиндора уже сидели Рон и Гермиона.

— Привет. — Сказал Гарри, садясь рядом с ними и бросая сумку под стол.

Рон поднял голову, кусочек тоста был на полпути ко рту, а по выражению его лица было видно, что проснулся он разве что только физически. И то не до конца. Он вяло кивнул Гарри в знак приветствия, прежде чем отправить тост в рот и откусить большой кусок. Гермиона же оторвала взгляд от свежего выпуска «Ежедневного пророка» и слегка улыбнулась, складывая газету и откладывая ее в сторону. Гарри тоже натянул улыбку. Несколько минут они ели в спокойной тишине, и единственным звуком был звон столовых приборов о тарелки. Наконец, проглотив очередной кусок и вытерев рот рукавом, Рон расплылся в ехидной ухмылке.

— Бурная ночь? Выглядишь так, будто еле стоишь на ногах.

Гарри закатил глаза и потянулся за ломтиком тоста.

— Ничего подобного. — Парировал он. — Мне просто было трудно заснуть, вот и всё.

— Все мы знаем, как тебе трудно заснуть. Особенно после того, как Аберфорт угостил тебя своим фирменным огневиски.

Гарри запустил в него салфеткой, но не успел достойно ответить — к столу, шушукаясь, как стайка взволнованных пикси, подлетела группа второкурсников. Один, видно, самый смелый, протянул ему чистый лист пергамента. Гарри вздохнул и натянул свою дежурную улыбку героя — ту самую, от которой у него уже начинала болеть челюсть, и быстро подписал своё имя.

— А ты правда победил его? — Спросила девочка с косичками.

Гарри согласно кивнул. Каждый раз, когда его называли героем, где-то внутри возникало удушающее чувство вины. Эти дети не знали, никак не могли знать, что его до конца жизни в кошмарах будут преследовать лица тех, кто погиб по его вине.

Наконец, когда ребята, переговариваясь и смеясь, разошлись, Гарри вздохнул с облегчением.

— А, кстати говоря, никто случайно не видел Малфоя? — Тихо и как бы невзначай спросил он, когда интерес к нему на время иссяк.

Они с Гермионой на мгновение переглянулись, и Рон вскинул брови, глядя на Гарри с выражением возмущенного недоумения на лице.

— Малфой? Нет, не видел. Почему ты вообще спрашиваешь? Сам же знаешь, я, в отличие от тебя, за хорьком не слежу.

Гермиона тихонько толкнула его локтем.

— Рональд, — прошипела она тоном, который обычно приберегала для особо провинившихся первокурсников. Затем повернулась к Гарри: — Сегодня мы его не видели. Малфой вообще в Большом зале едва ли не под конец появляется. А что, что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Я просто не видела его сегодня утром, вот и всё. Когда я проснулась, он уже ушел.

Рон громко фыркнул.

— Может, у него наконец проснулась совесть, и он решил никому не показываться на глаза. Как раз вовремя, если хочешь знать мое мнение. — Сказал он, и Гермиона бросила на него еще один укоризненный взгляд, а Гарри демонстративно проигнорировал комментарий Рона. Тот закатил глаза. — Что? Я просто говорю, может быть, он наконец понял, что не лучшая идея возвращаться к тем, кого ты семь лет считал грязью под ногами.

После этого он схватил с блюда ломтик бекона и с вызывающим видом впился в него зубами. Гермиона вздохнула, явно разочарованная чужим поведением.

— Рон, честное слово…

— Ну извини, что я не устраиваю вечеринку в честь этого мерзавца. Он не заслуживает, чтобы с ним обращались как с каким-то мучеником только потому, что жизнь у него поганая. — Прервал ее Рон. — Гарри, ты защищал его в суде, я понимаю. Может быть, ты и прав в этом. Но бросить нас, забрать свои вещи и переехать к нему. К чертовому Драко Малфою. Это заходит слишком далеко, тебе не кажется? — Он начал активно жестикулировать, да еще и с такой живостью, что на них стала коситься уже большая часть зала. — Давайте я просто напомню, ладно? Он пытался убить Дамблдора, он впустил Пожирателей Смерти в школу, он годами издевался над нами. И мы все еще не знаем, чем он занимался во время войны. А теперь вы делите с ним комнату, как будто вы друзья или что-то в этом роде. Это же какое-то безумие!

Гарри шумно выдохнул, потирая переносицу под очками. Эту тираду он слышал так часто, что мог бы повторить во сне. Причем слышал он ее буквально от всех, кто знал, что произошло, и считал своим долгом уберечь его от такой страшной ошибки.

— Всё не так, Рон. — Твердо сказал он. — Я не пытаюсь быть с ним друзьями. Ясно? Я уже говорил, что просто хочу немного тишины и покоя. И вообще, это хороший способ присмотреть за ним. Убедиться, что он не сделает ничего предосудительного.

— Да, верно. Потому что ты лучший человек, который может присмотреть за ним. Я бы сказал, что ты профессионал в этом деле. У вас двоих всегда были такие фантастические отношения. — Он наклонился ближе и заговорил уже тише, стараясь не привлекать лишнего внимания. — А ты не думал, что он может напасть на тебя во сне? Или подсыпать что-то в твою еду?

— С чего бы ему…

Гермиона, которая все это время спокойно слушавшая их перепалку, наконец вмешалась.

— Гарри прав, Рон, — она аккуратно сложила газету, как бы подчёркивая серьёзность момента. — Малфой сейчас на испытательном сроке. Сомневаюсь, что он хочет отправиться в один конец до Азкабана.

— А ты почему на его стороне?! — возмущенно вскликнул Рон.

— Я ни на чьей стороне, — отрезала Гермиона. — В отличие от вас двоих, я стараюсь смотреть на все объективно.

Ром обижено насупился, и потупил взгляд куда-то в сторону.

— Я просто не понимаю, что он в нём нашел, — пробурчал он себе под нос.

Гарри собирался было сказать, что нашел нечто привлекательное вовсе не в Драко Малфое, а в возможности не делить комнату с десятком других парней, считающих необходимым ни на единую секунду не давать ему прохода. Но вместо этого он просто пожал плечами.

— Ну, он веселый.

— Драко Малфой? Веселый? — Переспросил Рон, изогнув брови в недоуменной гримасе. — Гарри, протри очки. Драко Малфой выглядит так, будто каждую ночь целуется с дементорами. Серьезно, ты никогда не наблюдал? Он же ходит по замку с таким видом, будто проглотил особо кислое лимонное драже Дамблдора!

Гарри отрицательно покачал головой и, не выдержав, тихо засмеялся, прикрывая рот ладонью. Смех оказался заразительным — сначала прыснул Рон, потом не выдержала даже Гермиона. А всё больше людей в зале начинали оборачиваться в их сторону. Тут к ним подошла Полумна. Её светлые волосы, собранные в небрежный пучок, слегка выбивались из прически, а на носу сидели круглые очки с яркой оправой. За ухом торчало павлинье перо, а на шее болтался кулон, подозрительно похожий на маринованную редиску.

— Привет, ребята. — Сказала она, поправляя свои очки. — О, Гарри, ты в порядке? Я слышала, что кто-то упал с лестницы сегодня утром. Подумала, может, это ты снова гулял во сне. Знаешь, лунатизм часто вызывают нарглы…

— Это не я… Я просто немного не выспался.

— Понимаю. — Она задумчиво кивнула. — В последнее время много всего происходит. Ты знаешь, иногда, когда я не могу уснуть, я просто читаю о звёздах. Они успокаивают меня.

Гарри одобрительно кивнул, хотя не совсем понимал, какой ему толк от этой информации. А Полумна задумчиво подняла голову к потолку, как будто искала звезды там.

— Эй, Полумна, — встрял Рон с набитым ртом, — ты случайно не видела Малфоя? Гарри его потерял.

— Я видела его вчера в библиотеке. Он выглядел… задумчиво, как будто искал что-то важное.

— Ладно. Это не так важно. — Остановил ее Гарри, стараясь вернуть разговор к более лёгкой теме. — Как у тебя дела, Полумна? Что нового?

Она улыбнулась, глаза ее засияли, и как ни в чем не бывало она бросила свою расшитую камнями сумку под стол и села рядом с ними, принявшись с крайним увлечением рассказывать последние слухи, но мысли Гарри были слишком далеко, поэтому он вяло кивал, не вникая в суть. В конце концов, он решил, что, возможно, ему стоит немного прогуляться.

— Я пойду. Увидимся позже. — Сказал он, вставая из-за стола. — Рон, давай со мной.

Разговор у девушек зашел за учебу, поэтому Рон охотно поднялся, не забыв взять со стола еще один сэндвич. Оба направились к лазарету. Коридоры Хогвартса были полупустыми. Рон, с набитым ртом, рассказывал о том, как они с Гермионой чуть не взорвали котел, когда пытались сварить какое-то зелье. Гарри задумчиво кивал.

Внутри больничного крыла царила тишина, лишь слабый шелест ветра доносился через приоткрытое окно. Мадам Помфри сидела за столом, внимательно изучая содержимое колб и флаконов.

— Что у вас? — спросила она, стоило им переступить порог. — Только не говорите, что опять экспериментировали с любовным зельем.

— Мы… — неуверенно начал Гарри, стараясь оглядеть койки. — Мы слышали, что кто-то упал с лестницы сегодня утром. Хотели…

Мадам Помфри недовольно нахмурилась.

— О, это был настоящий кошмар! — Воскликнула она. — Этот мальчишка устроил такую сцену! Я ему слово, он мне два. Подумать только. Раскричался, что это не моё дело! — Гарри с Роном недоуменно переглянулись. А она, видно, была так раздражена, что не обратила внимания. — Да, и как же! Будто это я виновата в том, что он под ноги не смотрит!

— Мы хотели узнать…

Гарри снова подал голос, а мадам Помфри продолжила, даже не дослушав.

— Да Малфой, кто же. Не научился за восемь лет перепрыгивать через ступень и пролетел вниз по пролету. Профессор Флитвик притащил его сюда, практически левитируя за шиворот. А этот… этот… артист начал вещать о своих правах. Так он так упирался, будто его тут собираются замучить.

Рон прыснул в кулак, но быстро спрятал ухмылку под суровым взглядом медсестры.

— И куда он делся? — осторожно поинтересовался Гарри, разглядывая пустые койки.

— Удрал, как только я сказала, что он должен остаться здесь на некоторое время. — Она махнула рукой. — Только пятки его и сверкали! Подумать только, как в таком возрасте можно устраивать истерики. Я тридцать лет работаю в Хогвартсе, но такого… такого… — Она задохнулась от возмущения. — Подумать только: «Это моё личное дело, как я хожу по лестницам!» Да, конечно, твоё личное дело — пересчитывать ступеньки носом!

Она всё продолжала причитать, и Гарри поспешил поблагодарить её и постарался удалиться вместе с Роном, понимая, что ничего полезного он больше не услышит. Свой интерес он более чем удовлетворил, а оставаться здесь дальше не имело смысла.

— Странно, конечно, я думал, это снова Невилл. Он всегда забывал о ступенях. — Пожал плечами Рон, стоило им выйти в коридор. Но Гарри ничего не ответил, только неопределенно хмыкнул. — Нет, ну если он смог удрать от мадам Помфри, то он явно живее всех живых. Мы, кстати, как? Пойдем на травологию или…

— Пойдем. Иначе профессор Стебль нас живьем съест. — Мрачно бросил Гарри, хотя, возможно, прогулять занятие казалось куда привлекательнее, чем терпеть очередные взгляды и шепотки за спиной.

Хотя и мысли самого Гарри были далеко от уроков.

Невольно в воспоминания проступили события последних нескольких месяцев.

Гарри присутствовал на процессах над всеми Пожирателями, словно его мнение имело значение. Он редко говорил что-то в сторону защиты, по большей части только сухие факты о том, что видел и что запомнил. Часть осужденных он и вовсе видел впервые. Ему было до крайности тошно сидеть там и слушать, как бесконечно перебираются одни и те же события под разными точками зрения, снова и снова напоминая ему о том, что произошло. Кто что сделал, кто умер, кто пострадал, почему. Гарри хотелось рвать и метать. Или лучше исчезнуть из зала.

Исключением из всего этого стал только процесс над Малфоями. Тогда Гарри произносил долгие речи, в которых говорил о их вкладе в общую победу, о сложном выборе, о страхе. В случае с Драко даже о возрасте. В общем, притягивал все аргументы, которые только приходили ему на ум. И он честно рассчитывал, что всё закончится быстро. Всё же Визенгамот должен был прислушаться к его словам, а иначе какой вообще был смысл его показаний. Но так было только для родителей Драко. Дело же младшего из Малфоев тянулось мучительно долго и было закрыто одним из последних.

Он отчетливо помнил Малфоя в зале суда. Наверное, это было тем, что шокирует настолько, что выкинуть из памяти невозможно. Весь в ссадинах и царапинах, перепачканный непойми в чем. Тот ничего не говорил в свою защиту. Как-то невпопад то соглашался с обвинениями, то отрицал. Иногда ему повторяли один и тот же вопрос по несколько раз, потому что тот вместо ответа выдавал нечто бессвязное, и по его совершенно отсутствующему взгляду у Гарри складывалось впечатление, что Малфой пребывал где угодно, но только не в здесь, и очевидно, ему непомерных усилий стоило собрать свои мысли в единое целое, чтобы выдавить что-то в ответ. Эта картина была жуткая настолько, что у Гарри всякий раз холод склизкой змеёй полз по спине.

Ему не то чтобы жалко. Но не Малфою сидеть в Азкабане, где любой срок — пожизненный. Не заслужил.

Гарри понятия не имел, где и чем тот занимался последний месяц, но ему, очевидно, пошло на пользу, потому что Драко Малфой, вернувшийся в школу, выглядел лучше, чем та оболочка человека, которую Гарри наблюдал на судебных заседаниях. Хотя, конечно, это и в сравнение не шло с тем, каким Гарри запомнил его на младших курсах.

День тянулся бесконечно долго. На травологии какой-то пуффендуец «случайно» уронил горшок рядом с Гарри, только чтобы заговорить с ним. На зельях Слизнорт снова распинался о его «выдающемся таланте», хотя Гарри был уверен, что его зелье больше походило на болотную жижу и пахло оно соответствующе. В коридорах его то и дело останавливали для автографов, а одна особо смелая пятикурсница даже попыталась незаметно срезать прядь его волос.

После занятий он сразу пошел в спальню, а не в общую гостиную, как обычно.

Малфой сидел на подоконнике, опираясь спиной на одну из стенок, и плавно размахивал волшебной палочкой. Одна его нога свисала вниз и медленно раскачивалась из стороны в сторону, вторя каким-то его мыслям. Гарри застыл на мгновение, наблюдая, как Малфой продолжает почти беззвучно произносить заклинание. Кажется, безуспешно, судя по тому, как недовольно кривились его губы.

— Что делаешь? — Нарушил он молчание.

Драко медленно повернулся в его сторону, опустил палочку, и соскользнул с подоконника.

— Ничего. — Вкрадчиво ответил он, поправляя смывшийся подол мантии.

— Где ты был утром? Не видел тебя за завтраком.

— Что, ты скучал по мне? — Ехидно протянул он, вскинув брови. — Как трогательно с твоей стороны.

— Не паясничай. Тебя не было всё утро, и ты не появился на занятиях. Может, скажешь что-то? Ты знаешь, я услышал, что кто-то этим утром…

— Это не твое дело. — Ухмылка тут же исчезла с лица Драко, сменившись на какое-то мрачное недовольство.

Гарри мысленно вздохнул, подавив в себе крайне сильное желание ответить в той же манере. Противостоять невыносимому упрямству Малфоя было всё равно что пытаться переспорить портрет Вальбурги Блэк, и Гарри, к крайнему своему недовольству, должен был признать, что на его месте тоже не желал бы отчитываться перед кем-то.

— Ну как знаешь.

Он начал доставать из сумки книги, Драко же задумчиво вертел в руках свою палочку. Спустя, казалось, целую вечность, Гарри снова решил нарушить тишину, стараясь звучать как можно более непринуждённо.

— Чего ты взъелся на мадам Помфри?

— Ничего я не взъелся. — Выражение лица Малфоя потемнело. — Просто я ей не доверяю. И никому из колдомедиков, если уж на то пошло.

Гарри удивленно вскинул брови. Он, конечно, подозревал, что Малфой, несомненно, брезглив и всегда был немного помешан на контроле, но такое недоверие, казалось, выходило за рамки простого высокомерия. Хотя он и на младших курсах, когда он с театральным драматизмом жаловался на каждую царапину, его презрение к местным целителям не достигало таких высот.

— Почему бы и нет? — Искренне спросил он. — Помфри была отличной медсестрой, сколько я себя помню.

— Уверен, что она очень добра к золотым мальчикам вроде тебя. — Голос Драко был притворно мягким. — Но я не один из них, поэтому у меня нет повода кому-либо доверять.

— И мне?

— Тебе особенно, Поттер. Ты можешь просто придушить меня во сне, и весь магический мир будет рукоплескать.

Вопрос вырвался у Гарри быстрее, чем он успел осмыслить его суть. А ответ, казалось, прозвучал еще более импульсивно. И что-то тошнотворно неприятное закрутило внутри, когда до него дошло значение чужих слов. «Ему особенно». Просто замечательно. Все возражения застряли в горле непроглоченной горечью. Драко, впрочем, очевидно понял, что сказал того, чего не следует, потому что теперь он с поразительным артистизмом принялся делать вид, будто ему срочно нужно было разложить свертки пергамента в понятном только ему порядке.

Мысли обоих прервал шум хлопающих крыльев. В открытое окно влетела белая сова и уселась на письменный стол Малфоя, тихо ухая. Драко как ни в чем не бывало подошел и отвязал письмо, которое та принесла. Ему потребовалось время, чтобы вскрыть конверт и просмотреть содержимое.

Гарри же, не удержавшись от такого соблазна, осторожно поднял руку и коснулся мягкого оперения. Птица, вопреки ожиданиям, не попыталась отхватить ему палец, хотя и не выказала особой приязни. Краем глаза он внимательно наблюдал за Малфоем, и, видно заметив это, тот поднял голову. Их взгляды встретились.

— Это от моей матери. Поэтому не надо смотреть на меня так, будто я планирую заговор против всего магического сообщества. — Пробормотал он, возвращаясь к чтению.

Гарри, видно, почувствовав себя неловко, просто кивнул. Драко же сложил письмо и сунул его в карман. На мгновение показалось, что он вот-вот что-то скажет, но тот просто отвернулся. Сова оттолкнулась от края стола и вылетела в окно. Снова повисло молчание. Гарри принялся перебирать книги, не зная, куда деть глаза и руки. Время от времени он украдкой поглядывал на Малфоя, будто пытаясь по безучастному выражению лица понять, что у него на уме. Он уже подумал, что осталось как раз немного времени до ужина и будет весьма уместно взять и уйти под каким-то предлогом. Но в тот же момент бормотание Малфоя нарушило тишину.

— Я пойду. Прогуляюсь. — Он отошел от окна, взял свой плащ и накинул его на плечи.

— Подожди. — Гарри оживился. — Я тоже. Здесь слишком душно.