Глава 176. Лёд внутри и ледяной страх
Разговор между ними начинался медленно, осторожно, словно они пробирались через толстый слой стекла, не зная, разобьётся оно или нет. Но внутренний мир Дани давно уже был армией бурь, и каждый звук Лёши отзывался эхом в его голове.
— Почему... ты так изменился? — тихо начал Лёша, глядя на Данины худые плечи, на усталые глаза, почти безжизненные.
Даня почувствовал, как внутри всё сжалось, а голос, который он пытался сдержать, вырвался сам. Он был почти чужим, яростным, громким:
"Вот ты, уебище... зачем он вообще с тобой разговаривает? Ты жалкий, ничтожный!"
Слова рвались наружу, и тело непроизвольно подскакивало. Лёша, как будто не совсем контролируя свои движения, резко замахнулся, и это движение стало ударом тревоги, пробившим Даниный холодный панцирь.
Инстинктивно он закрыл голову руками, бордовые волосы укрыли лицо, словно щит. Сердце билось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудную клетку.
Лёша тут же остановился. Глаза его расширились от осознания того, что почти произошло, и в воздухе повисла пауза, наполненная замерзшим страхом.
Но внутренний голос Дани уже не замедлял ход:
"Ну вот и всё. Сейчас он тебя ударит и уйдёт. Он не потерпит слабости. Всё. Всё кончено!"
Физического удара не последовало. Но внутри Дани пробежал ледяной холод, который похоронил ноги под ним, и он, как назло, потерял равновесие. Мимо всякой логики, мимо всех усилий удержать себя, тело сдало позиции, и Даня рухнул прямо в Лёшины объятия.
— Ч-что... — голос был почти шёпотом, но дрожал так, что слова едва слышались.
Внутренний голос разрывался на части:
"Дебил! Ты же толстый и тяжелый! Сейчас он точно тебя ударит! Встань! Сейчас же!"
Но тело не слушалось. Оно было парализованным и усталым, будто все силы ушли в пустоту. Даня почувствовал, как Лёша крепко обнял его, удерживая, словно боясь, что тот вновь рухнет, и это объятие стало одновременно спасением и ловушкой.
Даня прохрипел, борясь с дрожью, и смог выдавить через зубы одно слово — картавое, слабое, но настоящее:
— Прости...
Внутренний голос тут же заорал:
"Нахера ему твое жалкое «прости»?! Встань! Сейчас же!"
Сила, что оставалась, позволила Дане быстро подняться, несмотря на слабость, и он снова прошептал, на этот раз с картавым ударением:
— Прости... пожалуйста...
Лёша смотрел на него тихо. Глаза его были мягкими, но напряжение в теле не исчезло. Он понял, что Даня снова на грани, и что внутри этого маленького, дрожащего тела сейчас бушует целый океан боли и страха.
Но они стояли. Лёша крепко держал его взглядом и руками, а Даня — дрожащий, хрупкий, почти сломанный, — держался на ногах. Это было маленькой победой: не победой над Лёшей, а победой над собственным хаосом внутри.
И в этом дрожащем молчании, среди страха и внутренней ярости, между ними возникло тонкое, невидимое понимание — что всё ещё возможно, что разговоры ещё не окончены, и что лед, пробежавший по их сердцам, может растаять, если они будут осторожны.