Глава 171. До рассвета
Комната была полутёмной. Лишь изредка мягкий свет фонаря за окном проникал сквозь щели в шторах, рисуя на стенах бледные узоры. Лёша сидел на кровати, прижимая Даню к себе так, будто боялся, что тот растворится, исчезнет, если ослабить объятия.
Даня не говорил ни слова. Не было сил. Он просто уткнулся своим холодным носом в тёплую шею Лёши, чувствуя, как кожа поддаётся лёгкому прикосновению, а от неё исходит знакомый, почти домашний аромат его дорогого парфюма. Этот запах был смесью чего-то древесного, тёплого и чуть сладкого, и он успокаивал сильнее, чем любое лекарство.
"Дыши... просто дыши..." — говорил себе Даня, но внутренний голос, как всегда, пытался прорваться:
"Вот молодец, прижался к нему, как ребёнок. Теперь он точно решит, что ты абуза. Он устал, а ты сидишь тут, наваливаешься своим весом. Сейчас оттолкнёт. Сейчас..."
Но Лёша не оттолкнул. Наоборот — обнял крепче, одной рукой гладил по спине, другой перебирал волосы.
— Мой хороший, — шептал он, чуть наклоняясь ближе к уху. — Моё солнце... моя радость... моё чудо... моя птичка... зайчик... пушистик... милый мой... любимый... — он будто подбирал каждое слово так, чтобы оно стало для Дани щитом от всех его страхов.
С каждым новым прозвищем у Дани дрожь в теле то усиливалась, то ослабевала. Ему хотелось верить каждому слову, но внутренний голос цеплялся за них, как хищник:
"Он просто жалеет тебя. Это временно. Он не может любить того, кого даже отец называл бесполезным."
Даня глубже вдохнул его запах, стараясь заглушить этот голос. Аромат парфюма смешивался с теплом кожи, и казалось, что весь мир сузился до этой точки — шеи Лёши, в которую он уткнулся.
— Лёш... — тихо, почти беззвучно выдохнул он.
— М? — отозвался тот, не переставая гладить его волосы.
— Можно... просто так... до утра?
— До утра, — мягко подтвердил Лёша. — И ещё столько, сколько захочешь.
Они сидели так долго, и Даня чувствовал, как за окном медленно тускнеют огни, уступая место первому серому свету рассвета. Иногда Лёша что-то тихо шептал — слова, не требующие ответа, слова, которые не надо было запоминать, потому что они становились частью этого момента.
А Даня только глубже прятал лицо в его шею, вдыхая запах, и впервые за много месяцев позволял себе просто быть. Не оправдываться. Не делать вид. Не бороться с дрожью.
Только слушать, как ровно бьётся сердце того, к кому он, несмотря ни на что, продолжал тянуться.