Глава 172. Лёд в сердце
Комната застыла в тишине, которая сразу же показалась Даня неестественной, болезненно острой. Он сидел на стуле, замер, ощущая, как сердце словно ушло в пятки, оставив пустоту в груди. Лёша стоял перед ним, широко улыбающийся, но эта улыбка не согревала — она резала, как лёд, вонзаясь прямо в душу.
— Слушай, Даня... — Лёша сделал шаг ближе, но голос его был странно ровным, почти весёлым, — я должен тебе признаться. Я поспорил на тебя. Всё это время... я тягался с Катей.
Даня моргнул, не в силах сразу осознать сказанное. Сердце билось настолько громко, что казалось, что его удары эхом отдаются в ушах, смешиваясь с холодом, который охватил всё тело.
— Ты... типа думал, что такого как ты можно полюбить? — Лёша засмеялся, и смех этот прозвенел в ушах Даня как металлический звон, проникая в каждую клетку его тела. — Неа... я тебя на самом деле не любил. Никогда. Даже больше — я тебя ненавижу.
Слова Лёши падали на Данью как тяжёлые камни, каждый удар разрывал остатки уверенности, оставляя лишь пустоту и ледяную боль. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, но он не мог ничего сказать. Голос предательски застрял в горле, а тело дрожало от ужаса и смятения.
— Боже, ты такое ничтожество... такой жалкий, — продолжал Лёша, будто смакуя каждое слово. — Ты даже не представляешь, как мало ты значишь...
Внутри Дани всё замерзло. Лёд разлился по венам, затвердев в груди, и казалось, что он больше никогда не сможет вдохнуть полной грудью. Внутренний голос кричал, обвинял, ввинчивался в голову острыми стрелами:
"Вот он... вот всё, чего ты заслуживал. Ты урод, ничтожество, жалкий. Ты снова оказался слабым. Ты никогда не будешь значить для него ничего."
Даня не мог пошевелиться. Лёша двигался вокруг него, как хищник, каждая его улыбка и каждое слово оскорбляли, выжигали, оставляли ожог в сердце. Время растягивалось, минуты тянулись бесконечно, а тишина между ударами слов Лёши была самой страшной — как предсмертное молчание перед падением в бездну.
И всё это происходило в комнате, которая раньше казалась безопасной. Свет теперь казался холодным, стены — чужими, а дыхание — неестественно громким, отдающимся эхом в ушах. Даня чувствовал себя растерзанным, растоптанным, потерянным. Всё, что осталось — это ледяной ком внутри груди, дрожь, которая не утихала, и пустота, где раньше жили надежда и доверие.
С этого дня что-то внутри Дани сломалось. Сломалось не только доверие, но и вера в себя, в свои эмоции, в способность любить и быть любимым. Лёша оставил после себя лишь холод и эхо смеха, который не хотел прекращаться.