Глава 170. Ночь, которую он пытался спрятать
В тот вечер Даня весь день носил на лице свою привычную маску.
Смеялся, вставлял шуточки, соглашался, кивал, делал вид, что у него всё прекрасно. Никто бы и не догадался, что внутри он чувствует себя так, будто его сжимают в тиски.
Но ближе к ночи, когда Лёша уже давно спал в соседней комнате, внутри что-то сорвалось.
Сначала это были просто мысли, тяжёлые, липкие, как чёрная патока. Потом дыхание стало сбиваться, пальцы — холодеть, а сердце — биться слишком быстро, будто пытаясь вырваться.
Он сидел на кровати, сгорбившись, вцепившись руками в одеяло, и едва слышно всхлипывал.
Всё тело трясло так сильно, что зубы стучали.
И вдруг — тихий скрип двери.
На пороге, сонный и немного растрёпанный, появился Лёша.
Даня мгновенно вытянул спину, вытер лицо ладонями, изобразил улыбку, будто его только что не трясло, и хриплым голосом, стараясь, чтобы он звучал уверенно, произнёс:
— Зай... а ты чего не спишь?
"Всё правильно, — тут же зашипел внутренний голос. — Не нужно, чтобы он видел тебя слабым. Он уже один раз видел тебя таким. Он тебя сейчас ударит."
Тело продолжало дрожать, но он заставил себя сидеть ровно, как ни в чём не бывало.
Лёша молча сел рядом на край кровати. Посмотрел на него — так пристально, что Даня почувствовал, как холод расползается по груди. А потом... просто встал и вышел из комнаты.
"Ну вот, молодец, дебил конченный, — тут же набросился внутренний голос. — Всё. Он от тебя ушёл. Конец. Ты всё испортил. Это всё твоя вина."
Дрожь усилилась. Он даже не сразу понял, что снова начал всхлипывать. Казалось, время тянется бесконечно, но прошло не больше пяти минут, когда дверь снова открылась.
В руках у Лёши была кружка какао с маршмелло. Он улыбался — мягко, почти так, как в те редкие моменты, когда у Дани получалось верить в безопасность.
— Солнце моё... — произнёс он тихо и протянул кружку. — Держи.
Даня взял её дрожащими руками. Тёплая керамика обжигала ладони, но это было приятно. Он сделал глоток, почувствовал сладость, ваниль, мягкий вкус какао... но сердце всё равно билось как сумасшедшее.
— Ну вот, — выдохнул он, допивая и ставя кружку на тумбочку. — Можешь идти отдыхать, милый.
Он изо всех сил пытался, чтобы голос звучал спокойно. Но он всё равно дрожал, как и всё его тело.
Лёша чуть прищурился, глядя на него, и вдруг тихо, но твёрдо сказал:
— Я никуда не уйду.
"Блять, сука, он всё знает! — мгновенно взорвался внутренний голос. — Чёрт, что же делать?! Вот ты дебил, ты ничтожество!"
В ту же секунду по всему телу Дани прошёл холод, руки стали ватными, дыхание сбилось. Перед глазами будто начало темнеть, и паническая атака захлестнула его с головой.
Он попытался сделать глубокий вдох, но получался только рваный, судорожный. Плечи тряслись, а внутренний голос продолжал бить по вискам, как молотком:
"Не показывай! Не показывай! Он тебя ударит!"
Но Лёша уже придвинулся ближе, обнял его так, будто хотел удержать целый мир, и начал тихо повторять:
— Всё хорошо. Всё хорошо, солнце. Дыши. Я здесь.
И впервые за долгое время Даня не стал отвечать «всё нормально». Он просто уткнулся лицом ему в плечо и дал себе право дрожать.