Глава 163. Вспышка гнева
День начинался, как обычно, но к вечеру всё изменилось. Лёша пришёл с работы, и по его взгляду было сразу понятно — день был ужасен. Его плечи напряжены, кулаки сжаты, глаза горят злостью. Он не говорил, только шагал по комнате, словно шторм внутри него готов вот-вот вырваться наружу.
Даня, увидев это, почувствовал знакомое волнение в груди, смешанное с трепетом и нежностью. Он бросился к Лёше, обнимая его, пытаясь согреть теплом своих рук, прижимаясь к нему, целуя его лицо и шею. Сердце Дани бешено колотилось: «Может, всё получится, он же мой Лёша... всё будет хорошо...».
Но внутри него всё-таки шептал внутренний голос:
— Не лезь к нему! Он зол! Он сейчас взорвётся! Он может ударить!
Даня не слушал этот голос. Он продолжал обниматься, целоваться, пытаясь растопить холодный гнев Лёши. Он дрожал, сердце его билось как сумасшедшее, но он всё равно тянулся к Лёше.
И тогда Лёша внезапно закричал, его голос прорезал комнату, как раскат грома:
— Не лезь ко мне, урод! И без тебя тошно!
Эти слова обожгли Данино сердце. Он отшатнулся, а в следующую секунду Лёша ударил его по щеке. Потом ещё — по лицу. Боль вспыхнула мгновенно, и кровь из носа потекла горячей струёй.
Даня закричал, закрывая лицо руками, но слёзы хлынули одновременно с кровью. Его внутренний голос затопил его сознание, не давая опомниться:
— Вот молодец, добился своего. Зачем ты к нему полез? Это твоя вина. Ты урод. Ты не можешь контролировать свои эмоции. Ты плохой. Во всём виноват. Это твоя вина. Лёша тебя больше не любит.
Каждое слово этого внутреннего голоса словно вбивалось в сердце. Даня пытался вдохнуть, пытался успокоиться, но слёзы и кровь продолжали течь, смешиваясь на щеках. Он ощутил, как его тело дрожит от ужаса, боли и тревоги. Сердце сжалось в тисках страха, и он почувствовал себя маленьким, беспомощным, словно весь мир рухнул на его плечи.
Лёша, увидев, что Даня истекал кровью и плакал, замер. В глазах его мелькнула смесь ярости и шока. Но злость всё ещё бурлила, гневное дыхание Лёши заполняло комнату. Он опустил кулаки, но напряжение не спало.
Даня, прижимаясь к стене, ощущал свою полную уязвимость. Его руки дрожали, сердце вырывало удары, а внутренний голос продолжал диктовать свои приговоры. Он не знал, как выбраться из этой боли — физической и душевной одновременно.
Слезы текли, кровь капала на пол, смешиваясь с испугом и ужасом. Даня впервые ощутил на себе всю тяжесть того, что значит быть полностью беззащитным перед тем, кого он любит, перед человеком, чьё настроение может так резко менять мир целиком.
И он понял, что страх — это не просто чувство. Это дыра внутри, в которую влезает отчаяние, не оставляя ни капли света. Он хотел крикнуть, что любит Лёшу, что всё будет хорошо, что он ни в чём не виноват... но слова застряли в горле, оставив лишь боль, слёзы и красные пятна на щеках.
Каждый вдох был мучительным. Каждое мгновение, пока Лёша стоял рядом, было как тонкая грань между ужасом и надеждой. Даня чувствовал себя разбитым и одновременно готовым на всё, лишь бы только эта буря закончилась, лишь бы Лёша снова улыбнулся, лишь бы услышать мягкий голос: «Солнце, всё хорошо... я тебя люблю...».
Но сейчас было только больно, страшно и одиноко. И даже внутренний голос не умолкал, вбивая в голову, что всё это — его вина.
Слёзы текли градом, кровь капала, и Даня чувствовал, как страх пронзает каждую клетку его тела. Он пытался собраться, понять, что делать, как дышать, но каждая мысль рвалась к одному — «Лёша, не уходи, не оставляй меня».
В комнате стояла тишина после крика. Лёша тяжело дышал, его лицо всё ещё было красным от гнева, а Даня лежал на полу, дрожащий и плачущий, с пятнами крови на щеках и руках, с разбитым сердцем, пытаясь удержать дыхание.
Внутри Дани словно всё замерло. Он ощущал эту вечную тревогу, страх и одновременно любовь, которая не могла исчезнуть даже после боли.