Глава 27. Принцесса
Без единого окна сложно было определить, сколько дней четверо провели в темнице. Августу казалось, что прошло два дня, Ванда утверждала, что не меньше трёх, но вряд ли больше, а Нора была уверена, что срок близится к неделе. Друро ничего не предполагал - он чувствовал, как луна растет и с каждой ночью набирается сил, а к нему подкрадывается страх с яростью вперемешку. Август старался подбодрить друга, но никаких хороших прогнозов сделать не мог, да и к тому-же сам боялся оказаться один на один за решёткой со зверем. Когда приносили еду, Август пытался объяснить гномам, в какой ситуации они оказались, но эти гномы, в отличии от темноглазого, с которым Нора вела беседу, не знали тулинского языка. Они мотали головой, отчего их длинная борода, заплетенная в косички, тряслась и звенела вплетенными в нее железными цепочками, и быстро уходили. Темноглазый больше не появлялся, и надежда об освобождении таяла у всех четверых. Ванда, узнав о недуге Друро, потратила немало времени и сил, чтобы вырастить внушительный пучок собачьей мяты. Жуя ее, Друро успокаивался и часто валялся на спине, разбросав ноги и руки в стороны и похрапывая. Ванда шёпотом, чтобы не будить Друро, объяснила, что этой травой кормят собак, чтобы те успокаивались или засыпали. Часто этим пользовались воры, потому выращивание собачьей мяты дома было запрещено, но в лесу ее всегда было легко отыскать - она росла почти везде и в большом количестве. Августа это так смешило, что на время он даже переставал переживать за свою жизнь, глядя на спящего друга и пытаясь не будить его своим сдавленным смехом. Более того, они с Вандой придумали план - она начала выращивать травы, которые усыпляли надолго и глубоко, а Август окуривал ими камеру, приводя Друро в совсем сонное состояние. Постепенно увеличивая количество трав, маги надеялись усыпить Друро совсем на время его приступа, а позже разбудить, когда все пройдёт. Но, положа руку на сердце, никому их них не верилось, что это сработает. К тому же, Друро превращался полностью лишь раз, много лет назад, и после этого Веш начала опаивать его зельями, потому никто, даже он сам, не знал, чего ожидать. Этот факт, конечно, ничуть не делал ситуацию проще.
В очередной день (или ночь?) по коридору знакомо пролетел звон цепочек, и через минуту к решеткам подошли два гнома с металлическими подносами. Открыв окошко, размещённое на решётке, гномы подали подносы, переговариваясь на своем языке. Эти мужчины, как две капли воды похожие друг на друга, со светлыми бородами до пояса и ясными серыми глазами, сначала недоверчиво обращались с пленниками, словно ожидая, что те начнут вести себя агрессивно, бросят поднос или попытаются выломать дверцу в решетке, но увидев, как вежливы и тактичны их подопечные, как будто испытали к ним уважение. Жестами Ванда показывала гномам, что благодарна за еду, и они научили её слову "спасибо" на их языке - "табби". Теперь все четверо всегда благодарили гномов, забирая поднос с едой, а те довольно улыбались в ответ. Не то чтобы кто-то из пленников думал, что за простое "спасибо" им помогут выбраться из-за решетки, просто не хотелось быть грубыми с теми, кто приносит еду, да и к тому же с теми, кто пока не сделал ничего плохого.
Кормили вкусно, но очень своеобразно. Свежие фрукты или ягоды никогда не появлялись на тарелке, а вот корнеплодов всегда было в избытке. Обычно обед составляла миска жареной картошки с травами, небольшой кусок вяленого мяса, вкусный черный хлеб со сливочным маслом, несколько морковок, запечённых в печи и политых медом и чашка горячего чая. Иногда к этому обеду приносили большую чашку картофельных шкурок, жареных с солью и маслом, но понравились они только Друро. Август с трудом прожевал и проглотил соленый до ужаса кусочек, а девушки даже пробовать не стали. Друро же грыз эти шкурки, пока не устал от хруста соли на зубах, но к четвертому обеду и сам стал игнорировать эту закуску. В целом, если подсчитать, сколько раз приносили еду и выводили пленников по одному справить нужду, можно было предположить, что идет четвёртый день заключения.
Август смотрел в потолок, лежа на спине и закинув руки за голову. Друро храпел на своем месте, закутавшись в одеяло, которое гномы принесли, ориентировочно, на второй день. Август из своего одеяла устроил себе мягкую постель и вынужден был пожертвовать возможностью укрыться. Впрочем, его худой спине оказалось кошмарно больно спать на голом камне, потому были выбраны комфорт и отсутствие синяков вдоль позвоночника. Ванда хотела вернуть парню его плащ, которым он укрыл ее еще когда они направлялись в Тул, но он отмахнулся и оставил плащ девушке. Они с Норой устроили постель из двух одеял в углу камеры, и спали, вдвоём укрываясь плащом.
В голову магу лениво лезли разные мысли. Его беспокоило, как легко все четверо приняли свою судьбу, не пытаясь вырваться из заточения. Он, конечно, понимал, что побег был бы обречён - их с Вандой магия, и без того не слишком могучая, притуплена сонной травой, вокруг горные туннели и наверняка вооружённые гномы, а куда бежать и где найти яйца драконов - неясно. Он также переживал, что будет с ним, когда Друро достигнет пика своего превращения. Выглядел парень неважно - все яснее проступал надвигающийся приступ. Он осунулся, глаза его покраснели, словно он не спал несколько ночей, хоть сон и составлял большую часть его времяпровождения. Отросшая борода, к тому-же, ничуть не добавляла его образу свежести. Сейчас Друро тоже спал, но надеяться, что сон удержит его от приступа, было, конечно, глупо. Одурманенный чем-то, что явно подмешивали в еду, Август в каком-то смысле смирялся с приближающейся смертью.
Вдруг рядом с решёткой кто-то зашевелился. Эти звуки не были похожи на шаги гномов - шелестела дорогая ткань, звенели не цепи в бородах, а тонкие браслеты, да и сопение больше походило на мягкое женское, чем на сиплое мужское. Так как все остальные спали, Август приблизился к решетке, тихо ступая, и пригладил волосы, заправив их за уши. Ему очень хотелось помыть голову, но из-за прохлады в каменных помещениях и холодной воды в тазу в уборной он не решался мочить их, боясь подхватить простуду. Самой большой мечтой всех четверых сейчас было посещение бани - хотелось отскрести с себя пыль и грязь жёсткой мочалкой, а потом распарить кожу и наконец согреться.
– Кто там? - негромко спросил Август, и, услышав девичье неровное дыхание, тихо выдохнул, чувствуя облегчение.
Из-за края камеры выступила невысокая грациозная фигура, и парню понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть ее черты в пляшущем свете факела. Перед ним, несомненно, стояла гномья аристократка: об этом говорила ее осанка, наряд, и, конечно, украшения. Смуглые предплечья покрывали ряды тонких золотых браслетов, на шее сияли разной толщины цепочки, а в густых кудрях поблёскивала небольшая диадема. Такого богатства Август не видел никогда, но оно не задержало его внимания - парень не смог оторвать взгляд от глаз девушки. Они были светло-серыми, почти белыми, и на фоне кожи цвета кофейного ликера особенно выделялись. Маг постарался припомнить, откуда в мыслях всплыло такое сравнение, и в голову пришло воспоминание о вечере, когда Веш угощала его этим напитком, привезенным из эльфийского леса. Парень грустно вздохнул, вспомнив о тепле, разливающимся по телу после даже одного глотка, и рот его наполнился слюной. Слегка встряхнув головой, Август нагло осмотрел девушку с ног до головы, стараясь за нахальством скрыть свое смущение. Он чувствовал его гораздо сильнее, чем тогда, в "Усталом охотнике", при первой встрече с Даяной. Впрочем, кроме робости сейчас в груди разгорался еще и какой-то азарт. Маг часто ощущал, что внутри эмоции разгораются, как огонёк, и его терзали сомнения, не связан ли этот огонёк с усилением влияния стихии на личность, которое появляется как-раз после шестнадцатилетия? И если раньше он сомневался в своих выводах, то сейчас все сомнения отпали.
– А ты еще кто? - парень привалился к стене, скрестив руки на груди, и улыбнулся, как привык, по-кошачьи. В ответ на такую наглость девушка нахмурилась и уже набрала воздуха в грудь, чтобы громко возразить, когда маг прижал палец к губам, взглядом показывая на спящих друзей. Помедлив, девушка кивнула и ответила шёпотом:
– Я та, кто может приказать повесить тебя и твоих друзей в назидание остальным. Чтобы все знали, что бывает за грубость.
– Прошу прощения! - Август поднял руки, словно сдавался, и улыбнулся более искренне. В груди в этот момент сердце колотило с бешеной силой, и ему тяжело давалось напускное спокойствие. Девушка также привалилась к стене и посмотрела на парня снизу вверх. Невысокая, она едва была Ванде по плечо, а Ванда была на целую голову ниже длинноногого Августа. В общем, разница в росте у собеседников была такой, что парень будто говорил с ребёнком лет десяти.
– Так значит вы - те самые послы короля, - задумчиво произнесла девушка, накручивая кудряшку на палец, - и что же занесло вас на наш мост? Впрочем, ты все равно не скажешь. Если мой отец не смог вытрясти из вас и слова, то я и подавно не смогу.
– Твой отец? - парень приподнял бровь.
– Король Подгорья, - девушка непринуждённо пожала плечами, но, заметив замешательство на лице парня, удивлённо взглянула на него, - а ты не знал? В тот день, когда вы прибыли, у вас был король. Мой отец.
– А ты, стало быть, принцесса? - спросил парень, перебирая в голове варианты, как его накажут за неподобающее поведение с королевской особой.
– Да, - гордо ответила девушка, и, словно читая мысли парня, продолжила, - а ты, наверное, теперь боишься, что тебя вздёрнут за такое обращение со мной?
– Скажем так, эта мысль проскочила в моей голове, - раз уж это читалось на лице, Август решил быть честным.
– Если разрешишь кое-что сделать, я закрою на это глаза, - девушка протянула руку за решетку и, взяв парня за подбородок, повернула его голову вправо. Откинув прядь волос, она осмотрела его ухо и разочарованно фыркнула.
– Так ты не эльф...
– А с чего ты решила, что я могу им быть? - парень задумчиво ощупал свое ухо.
– Ты красивый, как эльф, - девушка сказала это так естественно, будто просто констатируя факт, а не делая комплимент.
– И много эльфов ты повидала? - Августу захотелось перевести тему, чтобы не показывать своего смущения.
– Есть один, - лицо девушки украсила блаженная улыбка, - его зовут Лур, и он музыкант.
Август тихо рассмеялся, что мгновенно вызвало гнев принцессы.
– Думаешь, гномьей принцессе нельзя любить эльфа? - с вызовом произнесла она, и на смуглых щеках вспыхнул румянец.
– Что ты, - Август широко улыбался, глядя на девушку с умилением, - просто забавно, как мы оба знакомы с одним и тем же эльфом.
– Ты знаешь Лура? - глаза девушки расширились от удивления, - откуда?
– Это я расскажу, если пойму, что тебе можно доверять, - игриво произнес маг, стараясь сделать вид, что шутит. На самом деле он не хотел рассказывать о Веш, по крайней мере, пока.
– Что ж, - так же игриво ответила девушка, - это я выясню позже. А пока дай-ка мне шкурки - вы все равно их не едите.
Парень удивленно поднес тарелку картофельных шкурок к решётке, и девушка принялась засовывать лакомство горстями в неясно откуда взявшиеся карманы на платье.
– Не смотри на меня так, - тихо смеясь, произнесла принцесса, пряча последние кусочки, - отец не позволяет мне есть такое. Он хочет, чтобы я была изысканной во всем. Потому я иногда в тайне прихожу сюда и выпрашиваю шкурки у пленников - вас всегда кормят одним и тем же.
– Не осуждаю, - пожал плечами Август. Они помолчали, и это молчание сопровождал хруст шкурок, которые принцесса жевала. Маг пытался придумать, что еще у нее спросить, но ничего не приходило в голову. Он чувствовал, что какой-то вопрос его недавно крайне волновал, но сейчас этот вопрос упрямо не всплывал в мыслях, поэтому парень решил ограничиться банальностью при знакомстве, - скажи лучше, как тебя зовут?
– Дабирамирра, - девушка вцепилась зубами в шкурку и с трудом откусила кусочек, - но можно просто Мира. Меня устроит. А тебя как зовут?
– Август, - парень почувствовал облегчение, поняв, что аристократической спеси в девушке не больше, чем в Веш - любви к огню, - а моих друзей - Друро, Нора и Ванда.
– Ванда? - девушка выглядела забавно, когда удивление появилось на жующем лице.
– Да, Ванда. Мне кажется, я ей нравлюсь, - последнюю фразу Август прошептал совсем тихо, заговорщически подмигивая, и принцесса рассмеялась, прикрыв свои яркие глаза. Когда она ушла, шелестя юбками из шелка и тихо ступая по каменному полу темницы, парень вдруг вспомнил о Друро и принялся ругать себя за то, что ничего не предпринял, не попросил у принцессы помощи. Он попытался шёпотом позвать её, но она уже не слышала, уйдя слишком далеко. Обречённо выдохнув, Август лег на свою скамью, укутавшись в одеяло целиком, и принялся тихо браниться себе под нос, ругая и себя за свою глупость и безрассудство, и Веш за неспособность помириться с Тео раньше, и мать - за слепую отвагу и гибель ради двух бесполезных ящеров.