Enchanted
После возвращения из Косого переулка Тейлор не могла уснуть. Всю ночь она ворочалась в постели, а перед глазами стояли тёплые зелёные глаза за круглыми очками и неловкий момент, когда их руки соприкоснулись.
Оливия, свернувшись калачиком у её ног, лениво приоткрыла один глаз, когда Тейлор в пятый раз перевернулась на другой бок.
— Не смотри на меня так, — прошептала Тейлор, но кошка лишь зевнула, показывая, что прекрасно понимает причину её бессонницы.
В три часа ночи она не выдержала. Тихо, чтобы не разбудить Остина за стеной (он всё ещё подслушивал её песни через стакан у двери), Тейлор достала гитару.
Первый аккорд прозвучал как вздох. Второй — как вопрос.
А потом слова полились сами:
"There I was again tonight /
Forcing laughter, faking smiles /
Same old tired, lonely place..."
Оливия подняла голову, когда комната наполнилась мягким золотистым светом — магия Тейлор реагировала на эмоции, превращая звуки в визуальную симфонию. Ноты материализовались в воздухе, кружась вокруг гитары.
— Тише! — Тейлор зашикала на палочку "Ноктюрн", которая вдруг присоединилась к мелодии, добавляя волшебные обертоны.
Но было поздно — дверь скрипнула, и в проёме появился Остин в пижаме с рисунком летучих мышей.
— Опять про того парня с шрамом? — ухмыльнулся он.
Тейлор швырнула в него подушкой, но продолжила играть, теперь уже громче:
"This night is sparkling, don't you let it go /
I'm wonderstruck, blushing all the way home..."
За окном сова — её новая питомица — заворковала в такт. Даже Маэстро материализовался на подоконнике, слушая с необычной для него серьезностью.
— Это про него, да? — прошептал Остин, когда песня закончилась.
Тейлор не ответила. Она смотрела на свои дрожащие пальцы — они всё ещё чувствовали то мимолётное прикосновение в книжном магазине.
— Просто... не говори маме, — наконец выдавила она, пряча лицо за гитарой.
Остин торжествующе ухмыльнулся и выскользнул за дверь, но не прежде, чем прошептал:
— Назови её "Enchanted". Это же очевидно.
И когда Тейлор на следующее утро аккуратно вписала новую песню в нотную тетрадь, она поняла — брат, как всегда, был прав.