Двадцать седьмая глава
Момент узнавания между Лиамом и Фантиком был наполнен такой искренней, неподдельной нежностью, что Ралли едва сдерживала слезы. Видеть, как ее верный спутник, переживший вместе с ней два года тоски, так отчетливо вспоминает Лиама, было невероятно трогательно. Фантик, этот маленький пушистый комочек, крутился у ног Лиама, мяукая, обтираясь о его штанины, и явно выражая свою радость.
Лиам, улыбаясь той самой теплой, немного смущенной улыбкой, которую Ралли так хорошо помнила, осторожно присел на корточки. Он протянул руку, и Фантик, не проявляя ни малейшего страха, сразу же потерся об его ладонь своей мягкой головой.
— Привет, старина, — прошептал Лиам, его голос был непривычно нежным. Он запустил пальцы в мягкую шерсть кота, поглаживая его за ушком, и Фантик довольно замурлыкал, прикрыв глаза. — Ты так вырос. Помнишь меня, да?
Кот, словно в ответ, запрыгнул Лиаму на колени. И тогда Лиам осторожно, но уверенно подхватил Фантика на руки. Кот уютно устроился в его объятиях, прильнул к груди, и начал мурлыкать так громко, словно компенсировал годы молчания. Лиам поднялся, все еще держа кота, разулся, небрежно отбросив ботинки в сторону, и они вместе прошли в гостиную.
Квартира Ралли, обычно тихая и погруженная в творческий хаос, наполнилась непривычным теплом и живым присутствием. Она быстро поставила чайник. Пока вода закипала, Лиам, присев на диван, продолжал гладить Фантика, который не сходил с его рук, блаженно щурясь. Ралли принесла две кружки ароматного травяного чая – ее любимого, с мятой и ромашкой, который она пила, чтобы успокоить нервы после тяжелых рабочих дней.
Они сели рядом на диван, прижавшись друг к другу. Тепло чая медленно разливалось по телу, согревая их изнутри, но гораздо сильнее согревало их взаимное присутствие. Они продолжали разговаривать, уже более спокойно, делясь последними мыслями, ощущениями. Фантик, напившись внимания от Лиама, теперь устроился на его коленях и тихо посапывал.
Когда чашки опустели, а на часах было уже около четырех утра, усталость начала давать о себе знать. Длинный день, эмоциональное потрясение, ночная прогулка – все это сказывалось. Лиам посмотрел на Ралли, его глаза светились нежностью и некоторой усталостью.
— Пойдем? — тихо предложил он, кивнув в сторону спальни.
Ралли не ответила, лишь кивнула в ответ. Они медленно поднялись и, все еще не размыкая рук, пошли в спальню. Комната была освещена лишь тусклым светом уличного фонаря, проникающим сквозь шторы. Ралли подошла к кровати, стянула с себя свитер, оставшись в легкой домашней майке. Лиам снял куртку, бросил ее на стул и лег рядом с ней.
Они легли под одеяло, прижавшись друг к другу. Тепло его тела, его знакомый запах – это было так реально, так осязаемо после месяцев одиночества. Ралли прижалась к его груди, слушая мерный стук его сердца. Тишина в комнате была другой – не пустой, а наполненной их общим дыханием, их присутствием. Это была тишина понимания и утешения.
Именно в этот момент, когда все защиты, все барьеры, которые она возводила в течение двух лет, рухнули под натиском его присутствия, Ралли поняла, что готова. Готова рассказать ему все. Самое сокровенное, самое болезненное, то, что мучило ее каждую ночь.