Сквозь Тишину

Первые несколько минут они просто стояли, не двигаясь, впитывая присутствие друг друга, как изголодавшиеся по воде путники. Их объятия были одновременно утешением и подтверждением того, что все это реально. Но потом, словно по негласному сигналу, Лиам медленно разжал объятия, но не отпустил ее. Его пальцы переплелись с ее, и они, крепко держась за руки, двинулись вдоль по парку.

Их шаги были неспешными, неторопливыми, будто они хотели продлить этот момент до бесконечности. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и над парком разлился мягкий свет фонарей, создавая уютную, интимную атмосферу. Звезды россыпью рассыпались по бархатному небу, словно подтверждая таинство этой ночи.

Слова полились рекой. Два года молчания, два года накопленных историй, впечатлений, переживаний – все это требовало выхода. Они говорили одновременно, перебивая друг друга, смеясь и снова становясь серьезными, пытаясь наверстать упущенное.

Лиам рассказывал о своем первом туре, о восторженных толпах, о том, как однажды на концерте его гитара отказала, и ему пришлось допевать акапелла, о том, как он учился справляться с волнением перед тысячами фанатов. Он упомянул своего нового продюсера, Игоря, которого сначала побаивался, но потом понял, что тот стал для него не только наставником, но и другом.

— Ты бы только знала, Игорь – это просто ходячая энциклопедия! Он знает всё о музыке, о бизнесе, даже о психологии. Он очень помог мне понять, как работает эта индустрия, и как не потерять себя в ней. Я уверен, он тебе понравится, Ралли. Он очень ценит искусство.

Ралли слушала, затаив дыхание, задавая уточняющие вопросы, и в ее глазах горел огонек интереса. Потом она начала рассказывать о своих выставках, о том, как ее картины появлялись на обложках книг, которые она читала в детстве. Она говорила о своем агенте, Кате, которая стала для нее настоящей опорой в мире издательского бизнеса.

— Катя – просто чудо! Она такая энергичная, всегда знает, как договориться, как защитить мои интересы. Она помогла мне преодолеть страх публичных выступлений на презентациях. Я бы очень хотела вас познакомить. Вы бы точно нашли общий язык, Лиам, она ведь тоже из творческой среды.

Они обменивались историями о своих "новых" жизнях, о победах, о трудностях, о людях, которые появились в их кругу. Они рассказывали о моментах слабости и моментах триумфа, делясь тем, что никто другой не мог понять так глубоко, как они вдвоем. Иногда их разговоры прерывались смехом, когда они вспоминали какие-то забавные случаи, иногда – задумчивым молчанием, когда они делились чем-то личным и сокровенным.

Руки их были крепко переплетены, и это простое прикосновение было самым надежным якорем в этом шторме чувств. Оно говорило о многом: о том, что они все еще вместе, несмотря ни на что, о том, что эта связь не оборвалась, а лишь ждала момента, чтобы снова прорасти.

Время потеряло всякий смысл. Часы пролетали незаметно. Они прошли по всему парку, потом по улицам, залитым светом фонарей, и снова вернулись к тому самому дубу, у которого встретились. Разговоры не иссякали. Не было ни неловких пауз, ни ощущения, что сказать нечего. Казалось, чем больше они рассказывали, тем больше всплывало новых тем, новых воспоминаний, новых планов.

Когда на часах уже было около трех часов ночи, они оба это осознали с легким испугом. Неужели прошло столько времени? Они не могли насытиться друг другом. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение было драгоценным. Внутри них жила невысказанная, но очень сильная тревога: страх, что эта идиллия может закончиться в любой момент.

Ралли чувствовала, как в ее груди нарастает легкая паника при мысли о том, что скоро может раздаться звонок – его менеджер, продюсер, звукорежиссер, кто угодно – и скажет Лиаму возвращаться в его город, в его безумный график. Что им придется снова расстаться, и она снова останется одна со своими снами и своей пустотой. Она крепче сжала его руку.

Лиам, в свою очередь, тоже испытывал это гнетущее чувство. Он инстинктивно прикрыл свой телефон в кармане куртки, словно боясь, что любой звук из него разрушит это хрупкое, но невероятно ценное мгновение. Ему казалось, что стоит хоть на секунду отвлечься, и его снова потянут назад, в тот вихрь работы, который уже забрал у него так много. Он боялся, что Ралли тоже получит сообщение о срочном заказе, и им придется прервать их встречу.

Они смотрели друг на друга в тусклом свете фонарей, в их глазах читалась общая, безмолвная мольба: Пожалуйста, пусть это продлится еще немного. Пусть эта ночь не заканчивается. Пусть никто нас не разлучит.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, в холодной осенней ночи, и несмотря на толстые куртки, пробирающий ветер заставлял их слегка дрожать. Страх расставания был почти осязаем, но желание провести вместе каждую оставшуюся секунду перевешивало все. Лиам вдруг взглянул на Ралли, его глаза светились в полумраке.

— Знаешь, — начал он, чуть усмехнувшись. — Мы тут мерзнем, а я ведь могу предложить вариант. Пошли ко мне? Там хотя бы тепло, и никто не будет дергать...

Ралли слегка отстранилась, взглянув на него с легкой усмешкой, в которой, однако, читалась и доля грусти. Она прекрасно помнила его квартиру – уютную, но склонную к творческому беспорядку даже при его постоянном присутствии. А теперь...

— Лиам, — протянула она, качая головой. — Ты серьезно? Ты же сам сказал, что тебя два года не было в городе. Представляешь, во что превратилась твоя квартира? Мы потратим полдня на то, чтобы разгрести пыль и паутину, а не на разговор. Уж лучше мерзнуть здесь.

Лиам рассмеялся, признавая ее правоту. Он, конечно, и сам понимал, что его жилище вряд ли гостеприимно после такого длительного отсутствия.

— Ну да, ты права, — согласился он, пожимая плечами. — Я как-то об этом не подумал. Ну тогда... — его взгляд стал вопросительным, но полный надежды. — Пойдем к тебе?

На мгновение Ралли замерла. Ее квартира... Это было ее убежище, ее мастерская, место, где она пережила все эти два года в одиночестве. Пускать его туда, в святая святых, было чем-то большим, чем просто пригласить в гости. Это было открытие части ее души. Но она посмотрела в его глаза и увидела там столько тоски и желания быть рядом, что любые сомнения отпали.

— Пойдем, — тихо сказала она, сжимая его руку. — У меня хоть и не музей, но чище, обещаю.

Они двинулись к ее дому, продолжая говорить обо всем на свете, словно наверстывая упущенное. На подходе к подъезду Ралли почувствовала, как нарастает нервозность. Ей хотелось, чтобы все было идеально, но она понимала, что это невозможно. Главное – его присутствие.

Открыв дверь своей квартиры, Ралли ощутила привычный запах своих красок и свежего кофе, который она готовила перед уходом из дома. Лиам шагнул за порог, и его взгляд сразу же остановился на знакомых деталях: холстах, мольберте, кистях, разложенных на столе. Он медленно огляделся, и на его лице появилась теплая, но немного печальная улыбка.

— Здесь все... как я помню, — прошептал он, и в его голосе слышалась нотка ностальгии.

Но не успел он договорить, как из глубины квартиры донесся еле слышный топоток маленьких лап. Затем, из-за угла, показался Фантик. Он не выскочил с привычным радостным мяуканием, как бывало раньше. Нет. Фантик был уже взрослым котом, и его движения были более степенными.

Он остановился в паре шагов от Лиама, его темные глаза внимательно изучали незнакомую, но в то же время смутно знакомую фигуру. Ушки слегка наклонились, голова набок. Он медленно потянул носом, уловив знакомый, давно забытый запах. Его хвост, который обычно был поджат в присутствии незнакомцев, медленно, неуверенно вильнул раз, потом еще.

Фантик сделал шаг вперед, затем еще один, его нос работал активнее, улавливая все нюансы аромата. Он подошел к ногам Лиама, поднял голову и начал аккуратно, почти трепетно, обнюхивать его джинсы, а затем и руки. Он обходил его кругом, словно пытаясь собрать всю информацию, восстановить в своей кошачьей памяти образ этого человека.

Лиам присел на корточки, его глаза заблестели от неожиданной нежности. Он протянул руку, и Фантик осторожно лизнул его ладонь.

— Фантик... — прошептал Лиам, его голос был полон чувств. Он погладил кота по голове, и Фантик, словно вспомнив все сразу, вильнул хвостом уже совсем энергично, прижался к Лиаму, уткнувшись носом ему в ладонь, а затем, словно признав его окончательно, начал облизывать его руку, тихонько мурча.

Ралли наблюдала за этой сценой с затаенным дыханием. Это было так трогательно, так по-настоящему. Даже Фантик, ее верный спутник в одиночестве, признал его. Это был знак. Знак того, что Лиам действительно вернулся. И этот маленький, пушистый комочек счастья, который когда-то был общим питомцем, теперь стал безмолвным свидетелем их воссоединения.