Сквозь Тишину

Слова Лиама, появившиеся на экране телефона, стали для Ралли электрическим разрядом. Весь мир, минуту назад казавшийся серым и безжизненным, мгновенно вспыхнул яркими красками. Ее дыхание перехватило, сердце забилось в бешеном ритме. Никакой усталости, никакой боли, никаких сомнений – только одно всепоглощающее чувство: он здесь.

Пальцы, которые еще секунду назад дрожали от внутренней агонии, теперь с удивительной скоростью набрали ответ. Она даже не думала над формулировками, слова вылетели сами собой, полные отчаянной готовности:

Ралли: Я свободна! В любой момент! Где? Когда?

Отправив сообщение, Ралли ощутила прилив энергии, такой мощной, что ей показалось, будто она может взлететь. Ее ноги сами понесли ее прочь от злополучного места воспоминаний, обратно к дому. Внутри все кипело – неверие, надежда, страх, что это розыгрыш, и неимоверное желание увидеть его.

В квартире она едва ли не бегом влетела в комнату. Никакой привычной медлительности. Картины, эскизы, палитры – все это осталось нетронутым. Она бросила взгляд в зеркало: опухшие от слез глаза, растрепанные волосы. Нужно было привести себя в порядок. Быстро умылась холодной водой, пытаясь убрать красноту с глаз, расчесала волосы, натянула первое, что попалось под руку – свой любимый, уютный свитер кремового цвета, который Лиам когда-то назвал ее "домашним облачком". Ей хотелось быть собой, той самой Ралли, которую он знал.

Каждая минута ожидания ответа казалась вечностью. Телефон лежал на столе, и она не отрывала от него глаз. И вот – новое сообщение.

Лиам: В нашем парке. У старого дуба. Через час. Сможешь?

— Смогу ли я?! – это было риторическим вопросом. Ралли уже стояла у двери, на ходу надевая ботинки. Ей казалось, что пройдет целая вечность, прежде чем она доберется до парка.

Путь до парка был наполнен вихрем эмоций. Нервозность, радостное предвкушение, страх разочарования. Она пыталась представить его. Как он изменился? Стал ли он еще более знаменитым, еще более недосягаемым? Или все та же теплота светилась в его глазах? В ее голове крутились тысячи вопросов, но ни на один из них не было ответа, кроме как "скоро узнаешь".

И вот, спустя, казалось, бесконечный час, она наконец приблизилась к парку. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, ногами она почти не чувствовала земли. Вдыхая прохладный осенний воздух, Ралли ускорила шаг. Ей нужен был только он.

Она вошла в парк, ее взгляд метался по знакомым аллеям. И тут, вдалеке, у того самого старого, раскидистого дуба, она увидела его.

Он стоял спиной к ней, чуть ссутулившись, словно ожидая. Его волосы, чуть отросшие, по-прежнему падали на лоб. На нем была темная кожаная куртка, такая знакомая, и джинсы. Это был он. Настоящий. Не во сне.

Ралли замерла на мгновение. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы ошеломляющего счастья. Она глубоко вдохнула и сделала первый шаг.

В этот момент Лиам медленно повернулся. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Глаза Лиама, некогда потухшие, теперь вспыхнули ярким, знакомым ей светом. В них читалось столько же удивления, облегчения и нежности, сколько и в ее собственных. Его губы, обычно сжатые на официальных фотографиях, расплылись в широкой, искренней улыбке.

— Ралли! — выдохнул он, и его голос, такой знакомый, пронесся по воздуху, достигая ее ушей, как самая прекрасная мелодия.

Не сговариваясь, они бросились друг к другу. Расстояние между ними, казавшееся непреодолимым последние два года, мгновенно сократилось. Каждый шаг был наполнен нетерпением, каждым биением сердца, каждым воспоминанием. Ралли чувствовала, как ветер свистит в ушах, как земля уходит из-под ног. Ее ноги несли ее к единственному человеку, который мог заполнить эту пустоту.

И вот они столкнулись. Столкнулись в объятиях, которые были одновременно сильными и нежными, отчаянными и бережными. Лиам обхватил ее так крепко, что Ралли едва могла дышать, прижимая ее к себе, словно пытаясь убедиться в ее реальности. Она, в свою очередь, обхватила его руками за шею, утыкаясь лицом в его плечо, вдыхая его запах – знакомый запах его кожи, его парфюма, смешанный с легким ароматом сигаретного дыма, который он так и не бросил.

В этот момент мир вокруг исчез. Не было ни парка, ни прохожих, ни их славы, ни прошедших двух лет. Были только они двое.

— Лиам! — выдохнула Ралли, и ее голос дрогнул, срываясь на рыдание. Она снова расплакалась, на этот раз беззвучно, но так отчаянно, что ее плечи затряслись. Это были слезы облегчения, накопленной тоски, счастья и боли от пережитого одиночества.

— Моя Ралли... — прошептал он, его голос был глухим, наполненным таким же надрывом. Он прижимал ее еще крепче, одной рукой гладя по волосам. — Я так скучал по тебе, ты даже не представляешь...

— И я... и я так скучала! — выдохнула она сквозь слезы, ее лицо было мокрым от слез, но в этот момент ей было все равно. — Каждый день... я...

Они стояли так, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. Их слова были отрывистыми, прерываемыми всхлипами Ралли и тяжелыми вздохами Лиама. Но они говорили не столько словами, сколько своими объятиями, своими прикосновениями. Эти объятия были обещанием, прощением, подтверждением того, что, несмотря на все препятствия, их связь никуда не исчезла. Она лишь ждала момента, чтобы снова вспыхнуть с новой силой.

Они стояли так, обнявшись, в самом сердце парка, среди золотистой осенней листвы, словно два путника, потерявшиеся в пустыне и чудом нашедшие друг друга. Слезы Ралли постепенно стихали, превращаясь в тихие всхлипы. Лиам все еще крепко прижимал ее к себе, его подбородок лежал на ее макушке, и он чувствовал, как ее тело дрожит от пережитых эмоций.

Когда первый шквал чувств немного утих, Лиам осторожно отстранился, но не отпустил ее. Его руки лежали на ее плечах, а большие пальцы поглаживали ткань свитера. Его глаза, такие знакомые и в то же время слегка изменившиеся – в них появилась усталость, но и глубокая нежность – встретились с ее. В его взгляде читалась невысказанная боль и глубокое сожаление.

— Ралли... я... я так виноват, — начал Лиам, его голос был низким, полным раскаяния. Слова вырывались из него торопливо, словно он боялся, что если не скажет их прямо сейчас, то не сможет сказать вовсе. — Прости меня, пожалуйста. Я... я потерял счет времени. Это было какое-то сумасшествие. Каждый день был похож на предыдущий, а потом на следующий. Студия, записи, репетиции, перелеты, интервью... — он провел рукой по волосам, как бы пытаясь смахнуть с себя груз тех двух лет. — Это было безумие. Я спал по несколько часов в сутки. Я не замечал ни дня, ни ночи. Просто работал. Мне казалось, что если я хоть на минуту остановлюсь, то все рухнет. Я хотел написать, правда... но каждый раз, когда я брал телефон, я просто вырубался. Или меня дергали на очередной звонок. Это не оправдание, я знаю... но, пожалуйста, поверь, я думал о тебе. Всегда.

Он смотрел на нее с такой искренностью, с такой болью, что Ралли не могла не верить. Она видела, что эти слова даются ему нелегко, что он действительно сожалеет. Она лишь кивнула, не в силах пока произнести ни слова, чувствуя, как внутри разливается тепло от его признания, от того, что он думал о ней.

Лиам немного выдохнул, словно часть тяжести спала с его плеч. Он все еще держал ее, не отпуская.

— Но ты... как ты? — его взгляд стал более пристальным, беспокойным. — Что с тобой? Чем ты занималась эти... два года? Во что превратилась твоя жизнь? Расскажи мне все. Мне так много нужно узнать о тебе. Ты... ты такая же, но... я вижу, ты изменилась.

Ралли глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли. Его вопросы, полные искреннего интереса, были бальзамом на ее израненную душу. Так долго она думала, что ему все равно, что она неинтересна. И вот он, здесь, напротив нее, желающий узнать все.

— Я... я тоже... — ее голос был чуть хриплым после слез. — Я тоже очень по тебе скучала, Лиам. И я понимаю. Понимаю, насколько это было сложно. Для меня это тоже было... непросто.

Она сделала паузу, вспоминая, как описать два года, которые были наполнены таким же безумием, но совсем другим.

— Моя жизнь... она тоже стала сумасшедшей, — Ралли попыталась улыбнуться, но это вышла лишь тень улыбки. — После той выставки... все закрутилось. Контракты, новые заказы от издательств, не только от одного. Мне стали звонить с предложением персональных выставок в других городах, даже за границей. — Она говорила быстро, пытаясь уместить в несколько фраз огромный объем работы. — Я рисовала обложки для бестселлеров, мои картины покупали коллекционеры. В какой-то момент я поняла, что у меня тоже нет ни минуты свободной. Дедлайны, поездки, встречи... — ее голос немного дрогнул. — Я спала по четыре-пять часов, иногда забывала поесть. Моя студия стала моим миром.

Она подняла взгляд на него, и в ее глазах снова появилась боль, которую она так тщательно скрывала.

— Я видела, как ты набираешь популярность, Лиам, — прошептала она, чуть крепче сжимая его руки. — Смотрела твои концерты онлайн, читала новости о тебе. Гордилась тобой... так сильно гордилась. — Она не решилась пока рассказать о снах, о своей измотанности, о слезах, которые лила в подушку. Это было слишком личное, слишком сырое. Пока что она могла говорить только о внешнем. — И да, я изменилась. Наверное. Стала сильнее... или просто научилась лучше прятать свои слабости.

Они стояли, все еще обнявшись, посреди парка. Воздух вокруг них искрился от напряжения и нежности. Два года тишины растворялись в их словах, открывая путь к возможному будущему, которое еще минуту назад казалось немыслимым.