23+24 глава
Вторник, за окном еще только брезжил рассвет, окрашивая небо в акварельные тона. Ралли очутилась не в своей просторной, но опустевшей квартире, а в совершенно ином месте – в парке. Не просто каком-то парке, а их парке, том самом, где они гуляли в самом начале их отношений, где Лиам впервые поцеловал ее у старого дуба.
Воздух был удивительно свеж и чист, пах скошенной травой, влажной землей после недавнего дождя и легким, почти неуловимым ароматом цветущих лип, хотя сейчас была глубокая осень. Солнце клонилось к закату, и его золотистые лучи пробивались сквозь листву, рассыпая по извилистым дорожкам блики и длинные, танцующие тени. Каждый лист на деревьях казался выгравированным, каждая травинка – живой. Мир был не просто цветным, он был чувствующим.
И посреди этого идеального пейзажа шел Лиам. Он был рядом, так близко, что Ралли могла чувствовать тепло его руки, переплетенной с ее собственной. Его ладонь была знакомой, чуть шершавой, но удивительно нежной. Он был одет в свою любимую темно-синюю рубашку, которая так хорошо подчеркивала цвет его глаз. Ралли подняла взгляд и встретилась с его улыбкой – той самой, искренней, чуть смущенной, но такой сияющей, которая заставляла ее сердце биться чаще. Морщинки у его глаз собирались, когда он смеялся, а губы растягивались в широкую, обезоруживающую улыбку. Его волосы, чуть растрепанные ветром, ловили последние лучи солнца, создавая вокруг него золотистый ореол.
Они шли по дорожке, неспешно, будто время для них остановилось. Не было ни спешки, ни дедлайнов, ни обязательств. Только они вдвоем. Лиам что-то рассказывал, его голос был низким и мелодичным, как струны его гитары, но нежными, ласкающими слух. Он шутил, и Ралли, слушая его, не могла сдержать смеха. Ее собственный смех, такой звонкий и беззаботный, казался ей чужим, потому что в реальности она давно уже не смеялась так искренне.
Они остановились у небольшого пруда, где утки лениво плавали по зеркальной глади. Лиам обнял ее за плечи, притянул к себе, и Ралли почувствовала тепло его тела, запах его кожи – тот самый, который она так отчаянно пыталась забыть. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо, и в этот момент не было ничего, кроме этого тепла, этой безопасности, этой бесконечной безмятежности. Он что-то шепнул ей на ухо, что-то простое и глупое, и они снова рассмеялись, их смех слился в единую, хрустальную мелодию, которая разнеслась над прудом и эхом отдалась в кронах деревьев.
В какой-то момент, когда Лиам повернулся к ней, чтобы посмотреть ей в глаза, Ралли почувствовала странное, легкое дуновение. Будто кто-то шепнул ей: «Это сон».
Но она изо всех сил цеплялась за реальность этого момента. Она хотела остаться там, навсегда. Ее рука сильнее сжала его ладонь, будто пытаясь удержать его, не отпустить.
Но магия начала рассеиваться. Золотистый свет стал блекнуть. Запах трав улетучивался. Смех Лиама, такой живой секунду назад, начал затухать, превращаясь в слабое эхо. Тепло его руки медленно исчезало, и ее пальцы сжимали лишь пустоту. Образ Лиама расплывался, словно картина, которую растворяют в воде. Она пыталась дотянуться до него, позвать его по имени, но звук не выходил из горла. Паника нарастала.
И вот, с оглушительным, болезненным рывком, Ралли распахнула глаза.
Первое, что она почувствовала – холод. Ледяной воздух в комнате, пустота рядом в постели. Солнце, теперь яркое и безжалостное, пробивалось сквозь шторы, освещая пылинки в воздухе и напоминания о ее одиночестве. Рука, которая секунду назад держала Лиама, была пуста. От запаха травы и лип не осталось и следа, лишь легкий аромат вчерашней краски из студии.
Вместо смеха и тепла – давящая тишина. Вся безмятежность сна обернулась жгучей болью в груди. Это было не просто пробуждение, это было падение с огромной высоты. Реальность обрушилась на нее, как тяжелая волна, захлестывая с головой. Слезы, крупные, горячие и горькие, тут же хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на висках. Она зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить беззвучный крик, который рвался из ее души. Каждая клеточка ее тела болела от этой пустоты.
— Это был всего лишь сон, — шептала она себе, но это не помогало. Сердце сжималось, легкие горели. Она провела так весь день. Лежала, свернувшись калачиком, в слезах, измотанная эмоционально до предела. Телефон лежал рядом, сверкая экраном. Несколько раз ее пальцы тянулись к нему, набирали его имя в контактах. "Лиам... как ты там? Мне приснился сон... я не могу без него... без тебя...".
Но каждый раз она останавливалась. Его лицо, сияющее на обложках журналов, его улыбка, предназначенная теперь для тысяч людей, а не только для нее. Он звезда. Ему некогда, ему не нужны ее слезы, ее слабость. Он, наверное, уже и не думает о ней. Эта мысль, ледяным душем, отрезвляла ее, заставляя отдернуть руку. И Ралли снова погружалась в свои слезы, в это мучительное одиночество, желая, чтобы ночь наступила скорее, чтобы, возможно, хотя бы во сне, она снова смогла почувствовать тепло его руки и услышать его смех.
Не выдержав этой давящей пустоты, которая обволакивала ее после очередного "сна с Лиамом", Ралли, как обычно, решила выбраться из четырех стен своей квартиры. Ей хотелось заглушить ноющую боль в груди хоть чем-то – свежим воздухом, движением, любым внешним раздражителем, который отвлечет от внутреннего урагана. Она накинула пальто, небрежно завязала шарф и вышла на улицу, не имея конкретной цели.
Но ноги, словно обладая собственной памятью, вновь и вновь заводили ее в места, где они когда-то были вместе. Парк, где они так часто гуляли, особенно весной, когда все расцветало. Ресторан, в котором они впервые ужинали после его возвращения на сцену. Набережная, где они часами сидели, глядя на воду, делясь мечтами и страхами.
Каждое дерево, каждый поворот дорожки, каждый лавочный пролет был пропитан воспоминаниями. Ралли шла, будто призрак, ее взгляд был отрешенным, но внутренний экран сознания прокручивал моменты, как старую кинопленку. Вот здесь, под этим раскидистым кленом, Лиам внезапно остановился, обернулся к ней и, смущенно улыбнувшись, сказал:
— Ралли, ты сегодня такая красивая, что я едва не забыл, куда мы идем. Она вспомнила, как вспыхнули ее щеки, как он тогда коснулся ее щеки большим пальцем.
А вот здесь, у старой, обшарпанной стены, они делали их первое совместное селфи, на котором Лиам дурачился, строя гримасы, а она пыталась сохранить серьезное лицо, но невольно улыбалась его беззаботности. Ралли почти слышала его смех, звонкий и заразительный, который когда-то наполнял ее жизнь светом. Она вспоминала их общие шутки, которые понимали только они вдвоем, его прикосновения, его запах. Все было так живо, так реально в ее памяти, но так невыносимо далеко в настоящем. Пустота внутри нее не уходила, она лишь усиливалась от контраста между живыми воспоминаниями и мертвой тишиной вокруг.
В этот момент, когда Ралли стояла у того самого места, где Лиам впервые спел ей под гитару, затерявшись в лабиринте своей ностальгии, ее телефон вдруг взорвался. Вибрация была такой сильной и неожиданной, что она едва не выронила его из рук. Затем посыпались звуковые оповещения одно за другим, заставляя ее вздрогнуть.
— Снова заказы, – с легким раздражением подумала Ралли. – Или очередной срочный дедлайн. — Она уже привыкла к такому ритму, но сейчас, после бессонной ночи и душевной боли, ей совсем не хотелось возвращаться к работе. Нехотя, с тяжелым вздохом, она достала телефон из кармана.
Экран вспыхнул. И вместо ожидаемых писем от издателей или сообщений от арт-директоров, она увидела... его имя.
*Лиам.*
Оно было там, крупными буквами, сопровождаемое многочисленными уведомлениями. Ее сердце замерло. Ралли моргнула, пытаясь осознать увиденное. Неужели это ошибка? Глюк? Слишком много работы?
Но сообщения продолжали всплывать. Одно за другим, вытесняя все мысли из ее головы, кроме одной – это он.
И вот, наконец, самое последнее, самое свежее, полностью заполнившее экран:
Лиам: Ралли я прилетел назад, ты свободна? Давай встретимся
Воздух будто вышибло из ее легких. Время остановилось. Мир вокруг, с его парком, воспоминаниями и шумом города, исчез. Остался только телефон в ее дрожащих руках и эти слова. Слова, которые она так отчаянно ждала, но уже давно перестала верить, что когда-либо услышит.
Ее глаза расширились, а губы приоткрылись в немом шоке. Слезы, которые только час назад лились от боли и тоски, теперь выступили на глазах от совершенно иных, ошеломляющих чувств. Неверие. Надежда. Страх. Радость. Все смешалось в один огромный, головокружительный вихрь. Лиам. Он вернулся. Не во сне. А наяву.