Сквозь Тишину

Мягкие, еще не яркие, но настойчивые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели в неплотно задвинутых шторах, ласково коснулись лица Лиама, вырывая его из глубокого, на удивление спокойного сна. Впервые за долгое время кошмар отступил, уступив место тяжелому, но безмятежному забытью, и Лиам проснулся без судорожного вздоха, без ледяного пота.

Фантик, словно крошечный датчик настроения, почувствовал малейшее изменение в его дыхании. Секунду спустя пушистый комочек уже сидел у него на груди, сонно мурча и нежно теревшись об его щеку, словно пытаясь стереть остатки ночных кошмаров. Свободной рукой Лиам автоматически потянулся к котенку, почесывая его за ушком, а вторая, которую он не осознавая, так и оставил на талии Ралли, аккуратно притянула ее чуть ближе. Она тихо сопела, убаюканная его теплом, совершенно не обращая внимания на вторжение солнца, ее дыхание было ровным и спокойным.

Осторожно, словно боясь разрушить хрупкий мир, что они создали за ночь, Лиам высвободился из ее объятий. Каждый его мускул двигался с ювелирной точностью, чтобы не нарушить ее сон. Он аккуратно поправил одеяло на Ралли, укрывая ее до подбородка, затем тихонько потянулся к шторам, задвигая их, погружая гостиную обратно в приятный полумрак. Взгляд упал на электронные часы на тумбочке: 6:37 утра. Раннее утро.

Фантик, будто только что осознавший, что его человек встал, игриво запрыгнул на его ноги, легонько покусывая лодыжки. Но стоило Лиаму чуть дернуть ногой, как котенок мгновенно унесся прочь, словно молния, прямо на кухню, где тут же присел у пустых мисок, нетерпеливо ожидая завтрака. Лиам хихикнул, поймав себя на ощущении легкой, почти детской радости. Он последовал за Фантиком на кухню, насыпал корм в миску, наблюдая, как котенок немедленно приступает к еде, шумно чавкая.

Затем, решительно, Лиам направился в душ. Ему нужно было смыть не только остатки тяжелого прошлого дня и липкого кошмара, но и эту странную, витающую в воздухе неловкость, возникшую между ним и Ралли. Горячие струи воды стекали по коже, унося с собой напряжение. Он стоял под душем дольше обычного, пытаясь расслабиться и собрать мысли.

Выйдя из душа, Лиам завернулся в полотенце и вновь направился на кухню. Он решил приготовить что-то, что могло бы стать извинением, маленьким жестом заботы.

Его кулинарные навыки были, мягко говоря, скромными. Он достал яйца, муку, молоко – решил попробовать сделать блинчики. С грохотом поставил большую миску на стол, неуклюже достал венчик. Мука разлетелась по столу, первое яйцо треснуло, прежде чем попало в миску, желток растекся по столешнице. Он сосредоточенно пыхтел, пытаясь смешать ингредиенты, его брови были нахмурены в отчаянной попытке постичь кулинарную магию. В воздухе уже витал легкий запах чего-то горелого – кажется, он забыл выключить конфорку, пока искал сахар.

Именно в этот момент, когда Лиам, изогнувшись над миской, сосредоточенно взбивал тесто, раздался тихий скрип пола. Ралли, проснувшаяся от шума на кухне, но еще не до конца вышедшая из сонного оцепенения, совершенно бесшумно вошла в кухню. Она стояла в дверном проеме, ее волосы растрепаны, глаза еще полуприкрыты. Увидев сосредоточенного Лиама, который, казалось, боролся с тестом не на жизнь, а на смерть, она невольно улыбнулась. Откуда-то из подсознания всплыло шаловливое желание подкрасться и напугать его. Она сделала еще один шаг.

— Бу! — тихонько выдохнула она, слегка коснувшись его спины.

Лиам вздрогнул так, что подпрыгнул на месте. От неожиданности венчик выскочил из его руки и со звоном упал на пол. — А! — вскрикнул он, резко поворачиваясь. Он увидел Ралли, которая прикрыла рот рукой, сдерживая смех, но тут же ее лицо приняло встревоженное выражение. Она мгновенно присела, чтобы поднять венчик, и Лиам, все еще сбитый с толку, сделал то же самое. Их руки одновременно легли на холодную металлическую ручку венчика. Их пальцы соприкоснулись, и по рукам пробежал электрический разряд. Лиам мгновенно убрал свою руку, но было поздно. Их глаза встретились. Он увидел в ее глазах то же самое смущение, что и в своих, а еще — неуловимую искру, которая зажглась в темноте ночи.

Ралли не отдернула руку. Она продолжала держать венчик, но ее взгляд задержался на его губах. Медленно, едва заметно, она начала подаваться вперед, ее глаза прикрылись, словно в ожидании. Лиам, не отрывая взгляда от ее лица, почувствовал, как сердце ухнуло в пропасть. Еще секунда — и их губы соприкоснутся. Это было то, чего он хотел, чего так сильно желал его опустошенная душа, но одновременно и то, чего он, сам того не зная, ужасно боялся. Мысль о вчерашнем предательстве, о ее слезах, о его собственном страхе снова все испортить пронеслась вихрем. Инстинктивно, словно защищаясь от чего-то, чего он не мог понять, Лиам резко выпрямился, поднимаясь на ноги. Он отшатнулся от нее на шаг, как от горячего огня, его тело напряглось.

Ралли замерла. Ее губы едва заметно приоткрылись, а глаза распахнулись, в них читалось смесь шока, обиды и растерянности. Она осталась сидеть на корточках, держа в руке несчастный венчик, глядя на него снизу вверх. Воздух в кухне мгновенно стал плотным, наэлектризованным той самой неловкостью, которую Лиам так отчаянно пытался смыть в душе. Он стоял над ней, высокий и напряженный, чувствуя себя полным идиотом. Слова застряли в горле. Он только что оттолкнул ее. Опять. И почему? Он сам не знал.

Фантик, который наблюдал за всем этим с пола, вдруг недовольно мяукнул, словно осуждая их обоих за такую нерешительность. Ралли, словно очнувшись, быстро поднялась. Она аккуратно положила венчик на стол.

— Ты... ты решил завтрак приготовить? — ее голос был тихим, почти неуверенным.

— Да... да, я... — Лиам запнулся, махнув рукой на рассыпанную муку и разбитое яйцо. — Я хотел... хотел извиниться. Сделать что-то хорошее. Но, кажется, только...

— Муку по всей кухне разбросал, — закончила Ралли, слегка, едва заметно улыбнувшись. Улыбка была хрупкой, но она была. Лиам облегченно выдохнул.

— Ну... да. И это тоже. — Он неловко почесал затылок.

Ралли подошла к столу, взяла влажную тряпку и начала аккуратно вытирать муку, не обращая внимания на Лиама. Но ее присутствие, ее спокойствие, ее готовность не сбегать – все это было важнее слов.

— Давай я помогу, — сказала она, вытирая стол. — И заодно расскажу, как правильно яйца разбивать. И как не спалить дом.

Лиам смотрел на нее. Она не ушла. Она не разозлилась. Она осталась. И даже предложила помощь. Это был маленький, но важный шаг. Возможно, еще не время для поцелуев. Возможно, он сам еще не был готов к такой близости, к такому риску. Но время для того, чтобы заново строить мосты, определенно настало. Он почувствовал, как напряжение медленно отступает, сменяясь легким, почти незаметным облегчением.

— Спасибо, Ралли, — сказал он, и в его голосе было столько искренности, что она подняла на него взгляд. Он увидел в ее глазах огонек, который был ярче, чем утренние лучи. Они снова были на грани, но на этот раз они оставались на грани вместе. И это, возможно, было гораздо важнее любого поцелуя.

Лиам наблюдал, как Ралли ловко взялась за дело. Под ее руководством беспорядочный набор ингредиентов начал обретать форму. Она легко разбивала яйца одной рукой, объясняя, что главное — это уверенность, а не сила. Лиам, смущенный своей неловкостью, старательно повторял за ней, и уже через несколько минут смесь для блинчиков, без комков и лишней муки, ждала своей очереди на сковороде. Они работали слаженно, почти без слов, словно давно привыкли к присутствию друг друга. Ее легкие, уверенные движения контрастировали с его неуклюжей сосредоточенностью, и это создавало между ними странное, но приятное равновесие. Кухня наполнилась ароматом свежего теста и едва уловимым запахом кофе, который Ралли заварила, пока Лиам мыл руки.

Завтрак получился на удивление вкусным. Они ели блинчики с вареньем, попивая горячий кофе, Фантик, сытый и довольный, лежал на стуле рядом, время от времени бросая на них сонные взгляды. Разговор был легким, почти не касаясь вчерашнего вечера. Они обсуждали глупые привычки Фантика, смеялись над кулинарными приключениями Лиама и делились мелкими планами на день. Между ними витала едва уловимая, но ощутимая нежность, рожденная ночью, и легкая неловкость после того неслучившегося поцелуя. Эта атмосфера была хрупкой, но она была там, словно тонкая паутинка, связывающая их.

— Думаю, мне пора домой, переодеться, — сказала Ралли, поставив пустую чашку. — Хочешь пойти со мной? Мы могли бы заглянуть в студию, если ты не против. Я бы хотела немного поработать над эскизами. И, возможно... — Она замялась, взглянув на склеенный рисунок, который так и лежал на столе. — Возможно, ты мог бы дать мне совет, что с ним дальше делать.

Лиам кивнул, его сердце сделало кульбит от этой простой фразы. Она приглашала его в свой мир, в свою творческую боль. Это было важнее тысячи слов.

— С удовольствием, — ответил он, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я был бы рад.