Связь.
Людям свойственно совершать ошибки. Некоторые делают это совершенно случайно, не предлагая, что исход будет печален; другие сами выбирают ложный путь, потому что он кажется им проще; третье расставляют ловушки, тем и совершая ещё большую ошибку, чем те кто попадает в капкан.
К первым относиться Дэнвель, которой и предположить не мог, что может совершить ошибку, которая способна за долю секунды разрушить его внутренний и внешний мир. Он был морально убит, когда с яростью оттолкнул от себя, восторженную своей,, победой", Никки; когда полуголый выбрался из дома и не почувствовал, пронизывающего до костей, холода; когда в невменяемом состоянии добрался до особняка Лоренсов и упал на колени в холле... Обессиленный, не видящий и не слышащий ничего, он рывком поднялся и помчался по золотой лестницы куда-то вглубь дома, и где-то там... Там было его спасение. Он бежал так быстро, что призраки, живущие здесь годами, способные настигнуть каждого обитателя особняка, теперь не в силах были угнаться за ним. Сердце его стучало громко, заглушая звук ударов ступней об пол. Вокруг была темнота, и даже свет ламп не спасал его от этой темноты, потому что она давно была частью самого Дэнвеля. Насколько бы безразличным и, казалось бы, пустым не был бы этот человек, в нём была буквально осязаемая тьма, которую он всей душой боялся... Отец наградил ею его, и за это одно он готов был ненавидеть мистера Лоренса до конца своей жизни. И он это делал. Больше, чем ненавидел Стефан; больше, чем когда-то мама; больше, чем весь мир вокруг. Он один ненавидел его такой беспощадной ненавистью, которая способна была погубить всё хорошее в неплохом человеке. И она губила. Особенно сейчас он понимал это, когда бежал за спасением, но знал, что спасения нет, потому что нет любви и поддержки, а значит, у него нет ничего...
***
,,До мурашек пронзил меня его голос... Он бредил, говоря что-то совершенно ему несвойственное. Я боялась смотреть ему в глаза, потому что в них должно было быть то, что навсегда разрушит мой хрупкий мир. Знала и поэтому боялась. А он сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, заставляя все мои внутренности переворачиваться... Что с ним? Почему ему так плохо? И могу ли я помочь?.. Самое страшное - это когда ты не можешь помочь человеку, которого любишь... Люблю? Как странно это звучит, особенно когда смотришь на его страдания и не знаешь как помочь. Отдать всё, чтобы прекратить его мучения, забрать боль, отдать ему всю свою радость... Почему ему так плохо? Как мне помочь тебе? Как?! Вдруг он вздрагивает и резко вскидывает темноволосую голову... Его взгляд. Боже, зачем ты наградил его таким пронзительным взглядом?..
- Мила, помоги, - тихо прошептал он, с мольбой смотря мне в глаза. Господи, только если бы я знала: как!"
Я резко села на кровати и в полубреде осмотрела спальню. Тишина и темнота - единственные, кто царил здесь в это время суток. К моему горлу подступил комок ещё не высохших слёз... Кошмар был так явственен, что мои беззвучные слёзы были почти оправданы. Я посмотрела на лежащего рядом Стефана, и глупая улыбка коснулась моих губ... Он был здесь и с них всё в порядке. Что за идиотские сны? С ним ничего не случилось и не случиться. Я не позволю этого. Вдруг моя улыбка быстро сползла с лица и перед глазами снова пронеслись обрывки сна... Боль. Снова я чувствовала её где-то в области груди. И именно в этот момент в мою голову пришло странное осознание того, что в кошмаре я виде вовсе не жениха, а кого-то далёкого и близкого, родного и чужого... Я видела Дэнвеля. Ему было плохо. Он страдал. Щелчок. И я уже спешно одеваюсь и выбегаю в коридор, совершенно не соображая, что именно собираюсь делать. Мозг, как он часто любит делать, отключается, предоставляя мне полную свободу действий, поэтому я обежала весь дом, не найдя его ни в библиотеки, ни в кабинете, ни в спальне, в которую я почти вломилась, благо Мери была на веранде, где тоже его не было! И почему её вообще не заботит местоположение мужа?!
Бред, бред, бред! Всё, что было в моей голове в этом безумном поиске, но что-то заставляло меня продолжать, потому что иначе оно не успокоиться. Ему нужно было видеть его. Очень нужно было, хотя и неизвестно, зачем...
***
,,Я аккуратно касаюсь её пышных локонов и улыбаюсь... Она такая нежная и прекрасная в этом своём кремовым платье, которое легко развивается на ветру. Мне хочется обнять её так сильно, чтобы никто и никогда не смог бы оторвать меня от неё... Хочу вечность прожить, вдыхая её сладкий аромат. Такая родная, такая чистая и такая... моя. Ещё раз нежно провожу ладонью по её волосам, отчего она морщится. Не любит, когда трогают голову. Я тихо смеюсь, а она улыбаться. Только моя. Навсегда моя. "
Сквозь сон чувствую, как сбоку, под тяжестью чужого тела, проминается кровать, и с трудом заставляю себя поднять голову и посмотреть на только что пришедшего.
Мила не спала. Просто лежала с открытыми глазами и пустым взглядом смотрела на потолок. Невообразимая тревога застыла на её красивом лице, которая теперь отражалась и на моём...
- Что-то случилось? - хрипло спросил я, чем немного напугал девушка. Она вздрогнула и устремила удивленный взгляд на меня. Столько страха и одновременно невообразимой силы покоились в них, что это ни могло не восхищать. Всегда буду любить её глаза.
- Я разбудила тебя?.. - виновата произнесла она, не отрывая от меня взволнованный взгляд. Сколько вообще было времени? Почему она не спит?
- Где ты была? - Попытался спросить спокойно, но вышло даже слишком грубо, поэтому она криво усмехнулась и отвернулась. - Прости... Скажи, почему ты не спишь?
Она не ответила. Просто лежала и смотрела в темноту, полностью погрузившись в свой мир. Это вошло в её самую излюбленную привычку - закрываться от всех и вся, чтобы никто не узнал какая буря творилась в душе. Я чуть коснулся её оголенного плеча и прошептал, со всей нежностью, на которую был способен:
- Родная, что случилось?
Снова тишина, сквозь которую слышалось лишь её частое дыхание. Вдруг она шевельнулась, а потом на выдохе произнесла:
- Мне приснился кошмар. И я видела в нём его. Я видела Дэнвеля.
Оттого как она с придыханием прошептала имя брата меня вдруг пробил легкий озноб. Я попытался абстрагироваться от глупых мыслей и сосредоточиться на том, что хочет сказать Мила.
- В том сне он... Ему было плохо. Очень плохо. И мне кажется... Кажется, что это правда. Что сейчас он испытывает боль, или что-то похожее... Стефан, я переживаю...
Я почувствовал, как её рука сжала простыню и потянула к себе. Её голос, полный сожаления и участия к чужому страданию мгновенно отрезвил меня. Я вскочил с кровати и, обойдя её, сел на колени перед лежащий невестой. Она неестественно округлила глаза, поражаясь моим действиям. Я и сам им поражался.
- Мила, мне правда жаль, что вместо того, что исправлять свои ошибки я всё только усугубил... Прости меня. Я даю тебе самое последнее и самое искреннее обещание вернуть прошлое, не нарушая настоящего. И да, с моим братом ничего не случится. Не позволю...
Я не смотрел ей в глаза. Боялся. И вот, стоя на коленях, трясущейся от собственных слов, я ждал её реакции, как ждут прощения самые великие грешники. А она мучительно молчала... Перечислив страх, я поднял на неё свой туманный взор. Мила плакала. Беззвучно и радостно.
- Я люблю тебя,- прошептала она, кинувшись мне на шею.
,, Я люблю тебя"- ещё долго отдавался её нежный шепот во тьме спальни...
***
- Где ты ночевал? - напрямую спросила Мила, широко расставив руки на рабочий стол, за которым мрачно восседал Дэнвеля. Он упорно молчал, перелистывая какие-то бумаги, и не поднимал глаз на обезумевшую девушку. Его вид был настолько хладнокровен, что нельзя даже предположить о ночном ужасе, происходившим в душе Дэнвеля. Оба чувствовали неимоверную усталость и моральное истощение, но не желали смириться с ними. Боролись, потому что не могли иначе.
- Я был в офисе, - с опозданием ответил Дэнвель, аккуратным почерком поставив подпись и отложив документ, поспешно встал и направился к выходу.
- И часто ты там ночуешь?- не унималась Мила, буквально преследуя его. Они шли по хорошо освященному коридору и каждый жест, мимика лица могли с потрохами выдать его внутренний диссонанс, чего и ожидала девушка. Но разве можно было забыть, что Дэнвель умело мог скрыть свои эмоции за маской? Конечно, нельзя. И она не забыла, но хотела сделать невозможное: сорвать маску. И спрашивать себя причину своего желания она не хотела. У неё не было на это сил. Почему после ночного кошмара Мила вдруг решила, что обязана помочь ему? И отчего не решается спросить: нужна ли вообще ему её помощь?.. Ответы так же просты, как и вопросы, но в данную секунду она не могла ответить на них, потому что не была готова...
- Да, очень часто. Ещё вопросы? - без эмоционально ответил он, ожидая её нового выпада. Они уже стояли у крона лестницы, когда Мила возмущено надула щёки и обиженно фыркнула. Милое лицо девушки озарила осязаемая неприязнь к ветрености взрослого, семейного мужчины.
- Послушай, ты хоть знаешь как я испугалась? Как сумасшедшая искала тебя, когда ты так спокойно говоришь об этом! Я не понимаю тебя! - вдруг выпалила она, не вполне осознавая что именно и кому именно это говорит. Вдруг Мила ощутила то странное, чуждое ей чувство, которое она впервые так ясно проникло ей в душу ночью... Она хотела заботиться о нём. Желала этого до то того, что ни могло не пугать и не напрягать бедное сознание девушки.
- Зачем ты это делала? - серьезно спросил Дэнвель, внимательно рассматривая Милу. В отличие от него, она не могла скрывать свои чувства, поэтому выражение её лицо поразило и обезкуражило мужчину, но он принял это за обман зрения и решил отбросить глупые догадки. - Никто не просил тебя об этом. Больше так сильно не волнуйся за меня.
- Да кто за тебя волнуется?! - вспылила Мила, поднимая на него свой пронзительный взгляд. Её розовые губы чуть потрагивались, а пышные ресницы то опускались, то поднимались с неимоверной скоростью. Он невольно засмотрелся на их движение, озадаченно размышляя о вчерашнем вечере и той вере, которую теперь он раз и навсегда потерял. Была ли причина в самом Дэнвеле? Конечно. Он был злодеем в собственной истории, но от чего молодой, не злой человек стал им? Мила понимала это. Понимала так, как ни понимал никто, потому что хотела этого. И теперь. Теперь они оба были в тупике.
- Так, хватит с меня! Зачем я вообще с тобой разговариваю?! - злобно спросила она, сверкнув в него ядовидом взглядом. Мила резко развернулась и случайно запнулась, уж было стремительно направившись кубарем с лестнице, если бы не мгновенная реакция Дэнвеля, который теперь крепко держал девушку за талию, прижимая к себе. - Не трогай меня! Отпусти!
- Боже, какая же ты идиотка! Хочешь шею себе свернуть? Валяй! Только делай это за пределами этого дома, потому что иначе твой женишок меня обвинить в инсценировки покушения на жизнь его драгоценной невесты! - Он шипел, словно змея, всё сильнее и сильнее прижимая её к себе. Вдруг Миле стало невыносимо душно в его объятьях, но сколько бы не пыталась вырываться, ей это не удавалось. А он смотрел. Просто смотрел на неё. Теперь она казалась ему ещё дальше.
- Ничего себе! Вот эта картина! - Раздался нервный голос снизу, заставив Дэнвеля очнуться от туманного сна, а Милу подпрыгнуть от испуга. Теперь пара прекрасных глаз смотрели на обладательницу бархатного голоса. На разъяренную Никки...
***
Бесит. Всё жутко раздражает. Начиная со злобно ухмыляющийся Никки и заканчивая напряженного Дэнвеля. Последний вёл себя до неестественного тихо. Его взгляд ни на секунду не останавливался на чем-то конкретном, что вызывало кучу вопросов. И не у меня одной. Мери тоже заметила странное поведение мужа и теперь внимательно следила за каждым его движением, впрочем, как и я. Никки сидела на диване между мной и Стефаном, болтая с последним о чем-то незначительном, изредка бросая двусмысленные взгляды то на меня, то на Дэнвеля. Всё это бесило, но только присутствие Стефана не позволяло мне окончательно выйти из себя. Он был моим якорем. После сегодняшний ночи я вдруг ясно представила, что всё происходящие до, было глупостью, которая теперь больше ничего не значит. Я простила ему все его выходки и готова забыть их. Он исправиться, я верю в это.
- Так как там с платьем на помолвку? Уже определилась? - Вдруг ворвался в моё сознание приторный голосок Никки. Я резко вскинула голову и теперь смотрела прямо в тёплые, но ядовитые глаза молодой женщины. Какое ей вообще дело до моей помолвке? Чего она добивается? Какие мысли в её голове? Я знаю. Она не просто так появилась в нашей жизни. И не просто так теперь стала моим врагом. Всему есть причины.
- Да. Ещё в Лондоне. А вот с музыкальным сопровождением нет, - опечалено оповестила я, вспомнив, что мы ещё не выбрали музыку на вечер.
- В чём проблема? Твой жених музыкант! У меня ещё сохранилось первое демо его группы! - радостно заверещала она, хлопая по плечу моего будущего мужа.
Теперь моя очередь удивляться и улыбаться. Было бы потрясающе, если на нашей помолвки играла музыка, исполненная самим женихом! Настроение в многократно улучшилось, поэтому теперь я с интересом слушала рассказы Никки о творчестве моего будущего мужа. Она говорила восторженно, что позволила моей фантазии живо воспроизвести прекрасные мелодии и приятный голос Стефана, поющий о чём-то красивом и беззаботном... Я полностью провалилась в своих метаниях, что совсем забыла об окружающим меня мире и только чье-то нежное касание за плечо вывело меня из транса.
Вскинув голову, я увидела возвышающеюся надо мной фигуру Стефана и ещё шире улыбнулась. Он сделал то же самое и кивнул в сторону выхода, где топталась Никки и Диг, помогающий ей надеть пальто.
- Можешь расслабиться, - заботливо проговорил он, помогая мне встать с дивана. Я благодарно ему улыбнулась и теперь моё настроение окончательно пришло в норму. Даже дышать стало легче.
- Спасибо... За сегодняшнюю ночь. То-есть, спасибо, что понял меня и...
Он остановил меня ласково прильнув ко мне и крепко обняв. По моему тело мгновенно разлилось тепло и мир снова стал принимать яркие, живые краски. Боже, пусть так будет всегда...