ineffable
Посреди ночи Чимина разбудил телефонный звонок. А хотя… Почти десять утра, ладно.
Всё равно рано.
— Алло? — протянул Чимин и спешно прочистил горло, чтобы утренняя хрипотца в голосе не выдавала потревоженный сон.
— Чимин, прости, я разбудил? — звонящий очевидно торопился.
— Юнги? Что случилось? — Чимин моментально проснулся и сел в кровати, бегая взглядом по простыням.
— Прости, у меня мало времени, скоро запись у одного жутко педантичного продюсера. Не заходи пока в соцсети, ладно? И вообще, прости, что прошу…
Да чего он вечно извиняется? Раздражает.
— …ты не мог бы приехать?
— Что? — не понял Чимин, потирая глаза. — Куда?
— Ко мне. В Японию или уже в Америку, ведь до тура всего ничего. Я кое-что придумал. Мне было бы спокойнее, если бы ты приехал.
Чимин молчал, пребывая мягко говоря в шоке.
— Ты можешь приехать с Намджуном, он прилетит в штаты вместе с Хару и неразлучниками.
Чимин поднял брови, но задать вопрос не успел, только открыть рот.
— Возьми с собой Бору, я всё оплачу.
Чимин закрыл рот, потом снова открыл, пытаясь найти, что ответить. По ту сторону провода Харли кто-то позвал, угрожая опозданием, послышались шаги. Юнги молчал, терпеливо ожидая ответ.
Он серьёзно думает, что из-за того, что у него что-то произошло, о чём он даже не рассказывает, Чимин должен всё бросить, взять Бору и сорваться в штаты? Зачем? На какое время? Где они будут жить?
— Я не тороплю. Если ты не против, я бы позвонил вечером после записи, чтобы поговорить нормально.
— Вот на это я согласен.
— Правда? — голос Юнги зазвучал почему-то слишком радостно, как раньше, когда случалось что-то очень хорошее и он был искренне счастлив. — Ой, то есть. Хорошо, спасибо! — он взял себя в руки и поспешил попрощаться, оставив Чимина озадаченно сидеть на кровати. Что такого могло произойти?
— Папа! — закричала Бора, врываясь к нему в комнату. Вот от кого она набралась такого? Никаких манер. — Папа, ты видел? — она села на кровать рядом с ним и показала экран телефона. Глаза Чимина резко расширились, а все слова моментально улетучились из головы. Это…
Сказать, что Чимин начитался миллиарда статей, чужих комментариев и язвительных замечаний, — это ничего не сказать. Попутно узнав о себе много нового, он вдруг почувствовал себя опущенным и обнажённым человеком, оставленным на растерзание толпы. А ведь это был прощальный, ни на что не намекающий поцелуй. Бора в смятении ушла на занятия, попросив отца сильно не беспокоиться и положиться на юристов компании. И на Юнги, раз тот сказал, что у него есть план. Чимин невесело улыбнулся, ненадолго оторвавшись от экрана, и снова прилип к нему, погружаясь в чёрную пучину негативной стороны интернета.
Проблема в том, что Юнги толком не рассказывал о плане, он только попросил приехать, ведь у него что-то там грядёт. Но что грядёт, когда всё уже рухнуло?
Чимин написал короткое сообщение Ляйсан с просьбой остаться за старшую и отмазался тем, что заболел и его не будет несколько дней. Да, по-детски, но стоит признать, он пообещал компенсировать увеличенную нагрузку.
Делать что-либо не хотелось от слова совсем. Казалось, только всё в голове устаканилось, Чимин решил дать Юнги ещё один шанс, подставить под удар еле живое, но ещё чувствующее сердце, а нет. Чтобы всё вдруг сложилось как по маслу? Вселенная — сука.
С другой стороны, Юнги будто и вправду что-то задумал, что способно решить их новую проблему. Только вот как? Почему он ничего не объяснил? Как именно, кстати, он узнал об этом инциденте? Что почувствовал?
Что теперь делать?
Чимин решил набрать Намджуну, чтобы тот всё объяснил, раз от Юнги нормальной коммуникации сейчас не добьёшься.
— Слушаю.
— Намджун… — Чимин вдруг растерялся, не зная, с чего начать. Вопросы возникали в голове один за другим, мешая выбрать главный.
— Видел новости?
— Да, — Чимин вздохнул, потирая переносицу. Он как-то сразу почувствовал себя невероятно уставшим, хотя проснулся не так давно. — Что за пиздец? — Единственно верный вопрос, как решил его бунтующий разум.
— Мы стараемся всё уладить, — успокаивающим отцовским тоном ответил Намджун.
— Мы?
— Я, Хару и Джунхён, менеджер Юнги. Ну и сам он, конечно, идея была его.
— Что он задумал?
— Он попросил меня не рассказывать, — в голосе Намджуна читалось лёгкое раздражение, мол, как вы заебали со своими драмами в отношениях. — Хочет рассказать тебе всё лично.
— Серьёзно?
— Для него это, кажется, важно, — в трубке послышался шорох бумаг и включившийся принтер. — Мы выезжаем завтра вечером. Если вы с Борой поедете, нужно успеть купить билеты.
— Я ещё не решил.
— У тебя есть время до конца сегодняшнего дня. На наш рейс ещё не всё раскуплено.
— Тебя вообще не волнует, что я чувствую? — с чего-то вдруг вспылил Чимин, которого искренне бесил чужой холодный и расчётливый взгляд.
Намджун помолчал. Чимин физически почувствовал, как тот слегка напрягся, но потом выдохнул и вернулся к привычному спокойствию.
— Я не психолог, я юрист.
— Прежде всего ты мой друг, — Чимин вдруг почувствовал иррациональное желание заплакать. Похоже, сердце всё больше восстанавливалось и сыпало всеми спавшими до этого дня эмоциями.
Намджун вновь помолчал. Шорох бумаг прекратился, даже принтер замолк.
— Прости, — чуть погодя извинился он. — Как ты? — Чимин хотел было разозлиться, в стиле подростка ответить «нормально» и бросить трубку, но искреннее сожаление, слышимое в чужом, обычно таком флегматичном тоне, сменило вектор его настроения.
— Мне страшно, — честно ответил он, — это может быть большим ударом по мне и моему бизнесу. По Боре.
— Я понимаю твои опасения, — как по книжке ответил Намджун. — Мы постараемся сделать всё возможное, чтобы выйти из ситуации победителями, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Постарайся поехать с нами. Думаю, это будет наилучший вариант, так мы вместе найдём выход из положения.
Чимин не особенно понимал как, но чужой размеренный тон голоса успокаивал внутренние противоречия. Оставалось лишь жгучее желание заплакать, потому что, ну ёбаный в рот… Почему нельзя просто нормально жить? К чему эти эмоции, запутанные сюжеты, хождения вокруг да около? Будто герой фанфика, ей-богу.
— Хорошо, сегодня ещё должен позвонить Юнги. Я позвоню тебе сразу после.
Остаток дня Чимин провёл в странно-желейном состоянии, совсем не ощущая течения времени. Он словно застыл в вакууме, где вокруг него крутилась только одна мысль — фотография в сети. Она искажалась в сознании, застилала глаза, резала по извилинам напоминанием о том неприятном дне расставания.
Юнги, кстати, так и не звонил. Чимин опомнился только вечером с подачи дочери. Та пришла с дополнительных занятий с пакетом продуктов и протянула ему свежезаваренную лапшу.
— Как ты? — осторожно спросила она, усаживаясь рядом на кровати. Совсем как утром, будто и не уходила. Только одеяло с подушками казались более скомканными. Отец, к слову, выглядел не лучше.
— Он не звонит, — бесцветно произнёс Чимин. Чувства снова замыкались в нём, заставляя ощущать онемение внутри и снаружи.
— Может, что-то случилось? Ты не можешь позвонить ему сам?
— Запрет на телефоны, — напомнил ей Чимин. Бора нахмурилась, отвернувшись к еде. Немного подумав и проглотив очередную порцию острой лапши, она вдруг встрепенулась.
— Ну ты же как-то говорил с ним сегодня?
— Через телефон менеджера… Точно! — внутри проснулась тревожная надежда. Вдруг правда что-то случилось? Может, запись задержали? Может, менеджер сможет сказать, что делать дальше?
Чимину вдруг захотелось вернуться в детство, где тебя всегда защищают от всех невзгод и жалеют, если ты поранился. Глаза снова защипало, но плакать сейчас — последнее дело.
— Чимин-ним, добрый вечер! — довольно скоро ответили по ту сторону провода. Голос был торопливый, вокруг гудели голоса, кто-то что-то выкрикивал на общем фоне, кто-то громко топал. Потом всё резко стихло и слышно было только шаги с характерным эхом больших зданий. — Простите, что Харли не перезвонил вам. Сейчас произошёл небольшой инцидент, — он говорил торопливо и тяжело будто на бегу. — Позвольте я перезвоню вам в течение часа, нужно кое-что уладить. Не волнуйтесь, ситуация находится под контролем, Вы в безопасности.
— Хорошо, менеджер-ним, я жду звонка. Спасибо, — только и нашёл, что ответить Чимин в ответ на пыхтящее нечто.
Вселенная, угомонись уже. Что опять за инцидент? Это какой-то новый или продолжение старого?
— Что там?
— Перезвонят позже. Что-то случилось. Ей-богу, я так в могилу раньше времени попаду.
— Йа-а, не говори как старик. Тебе же не сорок лет, — недовольно протянула Бора, указывая на него палочками.
— Сейчас бы в сорок лет в старики заделываться… — задумчиво произнёс Чимин.
Внутри что-то резко натянулось и лопнуло. Кажется, это было терпение.
— Как ты смотришь на поездку в Америку за счёт твоего любимого Юнги?
— Пап, ты сейчас серьёзно? — родные глаза напротив загорелись. — Конечно я за! Я хоть жить там готова, лишь бы у вас с ним всё наладилось.
— Шипперство своё брось, да, — Чимин, приободрённый энтузиазмом дочери, вернулся к привычному ворчанию. — Надо разобраться с проблемой. Он просил приехать, а бросить тебя одну я не могу.
Бора хитро прищурила глаза, раздумывая, напомнить папе о том, что есть вообще-то ещё Анита, или нет.
Нет, пожалуй.
Но на секунду она действительно задумалась о том, чтобы сказать Чимину об этом. Так что хорошая девочка. Просто со своими планами на эту жизнь. Признаться честно, Юнги папе очень подходил как партнёр. Намного больше Аниты. И по гороскопу, и по матрице судьбы у них была «сложная, но крепкая связь, позволяющая обеим сторонам расти во всех сферах жизни». Бора это ещё два года назад всё досконально изучила, когда одноклассницы стали обсуждать эзотерические вещи. А одна подружка на таро вообще ребёнка им нагадала.
Бора, правда, очень надеялась, что в этом вопросе карты ошибаются.
— Значит, летим. Напиши дяде Намджуну, чтобы он купил нам билеты, и составь список, что возьмёшь.
— А как долго мы там пробудем? Мне же надо с занятий отпроситься.
Чимин на секунду застыл. А ведь и правда, насколько они летят?
— На неделю, максимум, — как-то очень уверенно ответил он, несмотря на внутренние сомнения и тревожность.
— Я напишу учителям.
— Нет, лучше я завтра позвоню твоей классной. Так будет правильно, — он вдруг смягчился и погладил дочку по плечу. — Спасибо за ужин. Иди собирайся.
Та кивнула, чмокнула его в щёку и упорхнула в кухню, унеся с собой посуду. Чимин открыл вишнёвую колу и сделал глоток. Ощущение будто не пил её целую вечность. Вспомнился тот самый поцелуй со вкусом газировки и прохладного вечера. Сердце негромко заныло. Если честно, последнее время его бросало из одной эмоции в другую. Видимо, нельзя оставлять сердце в коме так надолго. Реанимация делает из него какое-то сумасшедшее, слишком много чувствующее месиво.
К Юнги вдруг захотелось прижаться. Тот наверняка сильно переживает о случившемся. Зная его, он ещё и самым жутким образом себя винит. Спасибо, что хоть отдаляться в этот раз не стал, хотя наверняка хотел. Застарелые привычки искоренить за один день трудно. Уж кому, как не Чимину, понимать это. Сам-то до сих пор отключает эмоции, как только термометр показывает страшные двадцать. Хотя раньше при Юнги позволял себе чувствовать и сорок, и пятьдесят. Быть полностью открытым и искренним хотя бы иногда.
Тот давал ему почувствовать себя в безопасности, принимал его со всеми его эмоциями и мыслями, даже когда они друг друга раздражали в силу своей похожести, даже когда ссорились на фоне каких-то глупых ошибок друг друга. Всякое бывало, но поразительным образом у обоих было невероятное количество терпения и тепла по отношению друг к другу, позволяющее обоим быть несовершенными в их глазах, но понятыми и принятыми как есть.
По телефону Юнги звучал достаточно уверенно. Хотелось верить, что у него был план.
Чимин достал смартфон и снял блокировку. Он хотел было начать составлять список вещей в дорогу, но на глаза попались незакрытые новости. К ним на форуме добавилась ещё одна.
«Харли из BTS разгромил зал пресс-конференции в ответ на обвинение в связи с мужчиной».
Блять, Юнги. Вот именно сейчас ты решил дать волю своей вспыльчивости, да?
Как оказалось, ссылка вела не на статью, а на видео на ютубе, где Юнги подрывается с места, нечаянно опрокинув стул и молча улетает бешеной фурией куда-то за дверь. Флешбэки его увольнения из паба не заставили себя ждать. Зал вдруг начинает тонуть в возмущённом гуле голосов, а за удалившимся певцом убегает какой-то мужчина, говорящий по телефону. Должно быть менеджер, с которым разговаривал Чимин.
Это и есть тот инцидент, про который он упомянул?
Чёрт, не натворил бы Юнги дел.
Что это вообще за пресс-конференция? Разве Юнги не должен был заниматься записью песен целый день?
Час от часу не легче. Что теперь будет с BTS? Зачем он позволил себе такое поведение? У него же вроде был план, он решил не следовать ему или что?
— Пап, у нас ещё остался крем от загара? Мой кончился утром, — Бора задумчиво рылась в косметичке, не глядя заходя в комнату.
— Мой закончился два дня назад, — повёл плечами Чимин, мысленно находясь вообще не здесь.
— Тогда я сгоняю в магазин за углом? У них он всегда есть.
Чимин угукнул себе под нос, сверля взглядом телефон.
Так блять.
Юнги позвонит ему вечером, как обещал. Или если не он, то его менеджер. Сейчас нет времени разводить сопли.
— Пойдём вместе, заодно посмотрим, что взять в дорогу. Намджуну написала?
— Да, он сказал, что они с остальными заедут за нами завтра в пять.
— Умница, дочь, — Чимин приобнял её за плечо и пошёл вместе с ней к чёрному выходу. Это была пожарная лестница, которая вела вверх на крышу, где иногда было приятно посидеть, и вниз на улицу. Иногда Чимин пользовался ей в свои выходные, чтобы ненароком не напороться на случайно оказавшихся в мастерской клиентов. Ведь сразу начнутся вопросы, если не о заказе, то о чём угодно другом, а вежливый small talk — это самое неприятное в его работе. В любой работе. Чимин его терпеть не мог и старался избегать.
Кожу обдало приятной прохладой, лёгкий ветерок трепал неуложенные волосы. Чимин вдруг осознал, что вышел на улицу в домашней растянутой футболке, трениках и даже тапочки забыл переобуть на кроссовки. Как он мог так себя запустить? Бора тоже хороша, даже не обратила внимание, что отец выглядит как бомж.
Ладно, всего лишь магазин. Не должно же тут повсюду быть людей с камерами? Хотя на такой случай Чимин, как никто другой, умел прятаться за одеждой.
Рубашки на все пуговицы, отглаженные брюки, начищенные туфли, всегда ухоженный внешний вид и прическа волосок к волоску — это была не необходимость, а защита. Хосок ходит на работу лишь в приближенно деловом стиле, потому что ему комфортно на своём месте, ему нравится коллектив и атмосфера паба. Да и политика компании разрешает свободный стиль. Чимина, кстати, многие считали высокомерным и холодным из-за его внешнего вида, но для него самого это был механизм защиты. Нужно было дать почувствовать самому себе, что всё находится под контролем. Его отцовство, его обязанности дома и на работе, его чувства. Всё должно было быть под контролем, а иначе он бы потерялся в собственных страхах, ранах и эмоциях.
Как давно это было…
Чимин шлёпал своими тапочками по асфальту, стараясь не ссориться с самим собой из-за того, что невольно позволил себе такое, и рассуждал о том как Юнги раскрепостил его. От слова «крепость». Была у него способность проходить сквозь стены, которые Чимин выстраивал годами. Прошёл внутрь, развёл руками от запустения и бардака, а потом решил начать наводить порядок. Убрал всю пыль и паутину, расставил практически всё по полочкам, подарил комфорт и защищённость, показал, что любит. А потом взял и ушёл. Хлопнувшая дверь отдалась внутри землетрясением, и снова воцарился беспорядок.
Почему они так боялись открыться друг другу? Почему так боялись привязаться, признаться, что хотят реальных отношений? Зачем избегали ответственности, чего боялись?
Чимин задумчиво рассматривал полки, что-то попутно отвечая дочери на вопросы о том, что взять из еды. Он открыл холодильник и взял несколько банок колы с вишней.
Что вообще сейчас получится из всей этой дурацкой ситуации? Если у обоих внутри всё изранено, найдётся ли там место для чего-то похожего на нормальные отношения?
Нормальные отношения…
Такое ощущение, что ни Чимин, ни Юнги не были для них созданы. Сплошные эмоциональные качели.
Я хочу быть с тобой, я боюсь быть с тобой. И так по кругу.
Да и чего вообще можно ожидать от отношений с человеком, который мотается по всей стране и не бывает дома чаще, чем один-два раза в год?
Чимин протяжно выдохнул, закрывая глаза. Внутри снова поднимался ураган, грозивший затянуть в пучину мыслей, украденного дыхания, дрожащих рук, темноты в глазах и холодного пота.
— Пап, — позвала его Бора, потянув за рукав. — Па, всё будет хорошо, — заметив его состояние, она мягко обняла его, прижимаясь щекой сбоку, — и у тебя, и у меня, и у Юнги, и у Чонгука, и у Тэхёна, и у Хару, и у Намджуна, и у Джина, и у Хосока, — размеренно говорила она, успокаивая Чимина своим тоном и отвлекая его внимание на перечисление имён. — Обязательно будет. Ты не знаешь исход, поэтому боишься, что всё будет плохо, но ведь зачастую всё заканчивается хорошо.
Чимин обнимал её в ответ и молча слушал. Внутри вихрь эмоций уступал спокойствию тёплого моря.
— Я горжусь тем, что ты оставался сильным в самые трудные времена, — вдруг призналась Бора. — Маму я, наверно, никогда не прощу за то, что бросила тебя одного. Представить сложно как ты чувствовал себя тогда, — Бора поджала губы, — но ты справился тогда и сейчас сможешь. Тем более теперь у тебя есть, на кого положиться, — она обняла его крепче, не особо заботясь о том как это выглядело со стороны.
Чимин почувствовал, как к горлу подступают слёзы.
— Спасибо, дочка, — он поцеловал её в макушку и вдохнул родной запах, чувствуя невероятную благодарность.
Несмотря на всю её непосредственность, взбалмошность и отсутствие манер, она росла на удивление мудрой и нежной девушкой. Похоже, брала лучшее от всех, кто участвовал в её воспитании, а в нём уже участвовали все из их компании. Каждый как-то влиял на неё и чему-то учил, а она впитывала в себя всё, как губка.
Семейную идиллию посреди круглосуточного магазина прервал звонок менеджера.
— Алло, Чимин? — странно, но голос Юнги звучал спокойно, что совершенно не вязалось с тем, что происходило сейчас в их жизнях. — Ты в порядке?