Can we just talk? (II part)
— Хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, — Намджун бесцеремонно зашёл в квартиру, разулся и невозмутимо прошёлся по комнатам. Юнги, от удивления забыв закрыть рот, следовал за ним, внутренне негодуя.
Что Хару, что Намджун вообще не утруждали себя какими-либо приличиями или дистанцией. Просто, блять, брали и делали, что им вздумается. Нашли друг друга.
— Всё в порядке, — сказал он твёрдо, когда Намджун остановился прямо перед портретом Чимина на всю стену.
— Я вижу, — спокойно произнёс Джун и пошёл дальше, наблюдая грязные кружки на кухне, на подоконниках и даже на полу, разбросанные вещи в гардеробной, скомканную кровать, заспанный и неухоженный вид Юнги с щетиной на щеках.
Кто бы мог подумать, но ему она совершенно не шла. Ладно, сарказм, она вообще не вязалась с его образом и сильно старила его вкупе с мешками и синяками под глазами.
— Я пришёл поговорить насчёт Чимина, — чётко и по делу начал Намджун, сев на кухне. Юнги, который принялся было готовить кофе, застыл с ложкой в руке и коротко глянул на опустевшую хрустальную чашу, которая будет стоять здесь, похоже, вечность.
— С ним что-то случилось? — еле скрыв раздражение, уточнил Юнги.
— У тебя хочу спросить. Что происходит?
— Что происходит?
Однако с Намджуном игра в дурачка была обречена на провал.
— Вы уезжаете вместе после встречи, Чимин остаётся у тебя на ночь, а потом будто по щелчку пальцев оба пропадаете с радаров. Чимин отказывается от встречи у нас с Хару дома, ты не отвечаешь на звонки. Чимин набирает себе уйму заказов и никуда не выходит, ты запираешься в квартире и игнорируешь ребят, — Намджун коротко вздохнул и продолжил говорить спокойным последовательным тоном. Блять, вот бы Юнги таким стать. Всё было бы проще сто процентов. — Ты считаешь, это нормально?
— А ты считаешь, нормально — вламываться ко мне в дом и читать нотации?
Намджун прикрыл глаза, выдыхая.
— Хару впустила меня.
— Я знаю. Вы два сапога пара, блять! — Ложка благополучно съебалась из дрожавших от эмоций пальцев куда-то в раковину. — Постоянно лезете в чужие жизни и души, думая, что всё про всех знаете. Да кем вы себя возомнили вообще?
— Прости, если я переступаю черту. Ты прав про нас с Хару. У нас с ней есть что-то общее, вроде нелюбви к рамкам и любви к проницательности, — он помолчал, слушая реакцию за спиной. Юнги громко и часто дышал, но не перебивал. — У вас с Чимином тоже есть общая черта.
— И какая же?
— Вы оба много чувствуете, оба не знаете, что с этим делать, и в итоге просто сбегаете.
Юнги замолчал, отвернулся к столу и возобновил попытку приготовить кофе.
Намджун, казалось, почувствовал, что начиналась буря.
— Я ни в чём тебя не виню, — спокойно сказал он, пока Юнги старался налить воду в турку, не пролив ничего на плиту из-за дрогнувших рук. — Вообще ни в чём, — уточнил Намджун, намекая на тот день, когда Юнги промямлил: «Мы не сможем быть вместе», как в каком-то тупом ромкоме и съебался в тур, а потом в ещё один и ещё. А потом не появлялся на общих тусовках, избегая Чимина под любым предлогом. А потом помогал ему с заказами, а потом получил за это по первое число, потому что со стороны его помощь уже не могла восприниматься помощью. А потом они с Чимином занялись сексом, причём очень грязным, спасибо Юнги. А потом Юнги опять всё проебал. Потом разрисовал стену, как последний придурок. Потом спал в обнимку с толстовкой на грязном белье, успокаиваясь от чужого запаха, и впервые за несколько лет действительно выспался. А потом заново всё проебал, хотя, казалось бы, что осталось. А потом снова перестал нормально спать, потому что запах выветрился. А потом…
— Юнги, — позвал его Намджун, вытаскивая из трясины, — послушай меня. Хватит думать.
Блять, всемогущий Намджун, если бы он мог.
Юнги растерянно сел напротив и отпил из первой попавшейся кружки. Это был вчерашний чай, который он забыл на барной стойке, когда шёл куда-то зачем-то…
Намджун положил большую тёплую ладонь ему на плечо, стараясь через прикосновение успокоить и заглушить поток мыслей. Чимин говорил, что у них это так работало. На мгновение ему показалось, что он пытался приручить дикого, измученного улицей котёнка.
— Поговори со мной, — неожиданно мягко попросил он.
Ну, а кто, собственно, Юнги, чтобы на такой тон ответить отказом?
…
— Нет, это ты мне расскажи, — возразил Чимин, протягивая Хару банку малинового пива. — Всё то время, что вас не было, как себя вёл Юнги?
Хару открыла банку и задумчиво заглянула внутрь.
— Очень тихо, — начала она, вспоминая, — поначалу ему срывало крышу, он плакал, злился, а потом опять плакал, не зная, что делать. Надо отдать ему должное, ни одно выступление не сорвал. Держался профессионально. Потом замкнулся. Научился улыбаться, когда совсем не хотелось, говорить то, что требовал лейбл и менеджеры, и держать себя в узде.
Чимин прерывисто вздохнул слушая. Про своё пиво в руке он забыл.
— Но он очень плохо спал и ел. Пристрастился к кофе, стал чаще курить. По ночам я иногда слышала, как он плачет. Я даже уже и не знаю, как много он способен выплакать, — невесело усмехнулась она, поднеся банку к губам и сделав глоток. — Что бы мы ему ни говорили и как бы ни пытались утешить, у него словно иммунитет выработался к нашим словам. Во всём себя винил, слишком много работал. В студии часто оставался дольше всех, мол, надо доделать это, доделать то. Кстати, хочет сольник сделать как-нибудь. Пока вроде не договорился ещё, но мысли были.
— Он… говорил что-то обо мне? — Чимин знал, что это очень эгоистичный вопрос, но не мог не спросить. Блядское сердце внутри болезненно сжималось от рассказов Хару, несмотря на то, что разум призывал его заткнуться и не реагировать.
— Он писал о тебе песни. Думаю, в этом он нашёл способ выразить чувства. Ну, в нашей профессии это только на руку.
Хару коротко глянула на смотревшего куда-то вглубь вселенной Чимина, глотнула ещё пива и перешла к своим вопросам.
— Чимин, можно теперь я спрошу?
— Валяй.
— Во-первых, почему ты не пьёшь? — она усмехнулась, указав аккуратным пальчиком на неоткрытую банку в чужой руке. Чимин пожал плечами и открыл пиво, сразу сделав глоток для убедительности. — А во-вторых, почему за столько лет ты никого себе не нашёл?
…
— Почему ты пропал?
— Когда?
Да, блять, красавчик, Юнги. Не слишком ли много раз ты исчезал, если приходится уточнять?
— Когда уехал в первый тур.
Юнги помедлил с ответом. Неожиданно неохота разговаривать уступила острому желанию сменить тему, как-то соскочить или отшутиться. Но раз уж сам себе сказал, что будет пытаться не убегать и не увиливать, то придётся отвечать за свои слова. Если не перед Чимином, то хотя бы перед самим собой.
— Я боялся… — Намджун подождал, не задавая лишних вопросов. — Что я буду выглядеть жалким в его глазах, что он не захочет меня видеть. Что действительно нашёл кого-то на замену мне.
Как некрасиво звучит, Юнги, не мог иначе выразиться?
— Разве ты не этого хотел? — Намджун каким-то образом понял всю его первоначальную мотивацию. Или Хару рассказала. Ведьма.
— Ну, да? — почему-то снова вопросительно ответил Юнги.
…
— Чего? — Чимин чуть было не поперхнулся. — Что за вопрос такой?
— Ну у тебя было четыре года. Мог бы и найти себе кого-нибудь.
Чимин помолчал, чувствуя, как внутри просыпается раздражение и сопротивление к ответу. Казалось, Хару пыталась пролезть ему под кожу, а это было очень неприятно. С другой стороны, он сам её позвал.
— Чимин? — Хару заглянула ему в глаза. — Зачем ты мне позвонил?
— Хотел разобраться во всём окончательно. Тэхён на меня вылил ушат мыслей, вот я и подумал, что с тобой говорить о таком проще всего.
— Так давай разбираться? — намекнула она на то, что предыдущий вопрос остался без ответа.
…
— А может, нет? — спросил Намджун, заглядывая в растерянные глаза напротив. Если в его взгляде размеренно шумели волны океана, то во взгляде Юнги бушевал шторм.
— Нет?
— Сам подумай и честно себе ответь. Ты бы хотел, чтобы Чимин себе кого-то нашёл? Как бы ты себя чувствовал, увидь ты его с кем-то другим?
Юнги вскочил, ловя турку с почти убежавшим кофе. Успел. Он взял паузу, размышляя, пока через ситечко наливал Намджуну свежесваренный напиток. Благо тот его не торопил.
— И да, и нет, — Юнги снова сел напротив и поставил перед Намджуном серую матовую кружку, точно такую же, что раньше была в квартире Чимина. Теперь она, наверное, находится на втором этаже мастерской, Юнги не знал её судьбы. — Я хочу, чтобы он был счастлив, в то же время не хочу, чтобы рядом с ним был кто-то другой. Я знаю, что это эгоистично.
— Плевать, — пожал плечами Намджун и с удовольствием сделал глоток из дымящейся кружки. — "Правильно или неправильно" лично для меня в чувствах не существует, поэтому не переживай о том, что я подумаю о тебе плохо.
— Спасибо.
Намджун посмотрел на него, глазами выражая «брось, не чужие же люди».
— Ты почему-то решил, что от тебя в любой момент могут отвернуться, если ты сделаешь что-то не так. Не знаю, с чем это связано, хотя предположения есть, — Намджун снова отпил кофе. — Но никто из твоих друзей этого не сделает. И Чимин тоже.
— Он уже сделал.
— Поверь, я знаю о чём говорю.
…
— Я ждал его, — честно признался Чимин, ощущая, как всё нутро готово было вырваться наружу, лишь бы сбежать от того, что он только что сказал, — надеялся, что он передумает, — он накрыл лицо ладонью, стараясь закрыться от смущения и стыда.
— Ты говорил с ним хоть раз после аэропорта?
— Нет.
— Почему?
— Гордость, наверное, — дёрнул плечами Чимин, не убирая руки от лица. — Плюс он и сам меня избегал, это бесило. Хотя в то же время я чувствовал облегчение… — он сделал ещё один глоток. — А ещё я думал, что он наверняка ещё и роман с кем-то закрутил, чтобы без обязательств. Секс-то никто не отменял, он его любит, — Чимин поджал губы, чувствуя укол ревности, раздражения и немного возбуждения в ответ на мелькнувшее воспоминание о ночи после тусовки. За это он мысленно ударил себя промеж ног, чтобы мозг вернулся обратно в голову.
— Вы поговорили потом? — Хару снова глотнула пива и зажмурилась от ударивших в нос пузырьков.
— Мы толком как-то и не говорили. Поссорились немного, переспали, а наутро он предложил попробовать сначала.
Хару закашлялась, когда пиво попало не в то горло.
— Ничего себе! А ты что?
— Ушёл.
…
— Я тебе честно скажу, вы заебали нас всех, — Намджун отставил пустую кружку в сторону. — Эти ваши качели и любит-не любит, когда мы все знаем ответ, порядком подпортили нервы и Боре, и Джину с Хосоком, и Чонгуку с Тэхёном. Даже мне с Хару. Мой вам совет и пожелание от всех нас — положите хуй на гордость и свою уязвлённость, возьмите яйца в кулак и кончайте ебать себе мозг. Поговорите друг с другом и прекратите убегать. — Юнги слушал, наверное, с открытым ртом. Намджун никогда не ругался при нём матом. — Я буду рад снова видеть вас обоих счастливыми. И я верю, что это ещё возможно, — сказал Намджун, вставая и отворачиваясь к раковине, чтобы вымыть посуду. Кружки со стола, подоконника и пола он тоже собрал и начал намывать, стараясь полностью отмыть въевшийся в эмаль кофеин.
Юнги буравил его спину взглядом. Внутри было странное воодушевление.
На телефон пришла смс-ка, машинально открытая и прочитанная. Это было сообщение от менеджера о том, что ребятам надо приехать на собрание сегодня в семь вечера и обсудить какие-то детали перед туром.
Вера в лучшее как-то сразу поугасла.
…
— Почему?
— Я и сам не до конца понимаю.
— Ты чувствуешь, что вам надо поговорить?
— Да.
— Хочешь?
— Нет.
Хару вздохнула, допила остатки пива и бросила банку в мусорку. Попала.
— Почему? Боишься, что он тебя снова бросит или гордость играет в заднице? Или он тебе больше не нужен?
Чимин помолчал, хмурясь и смотря куда-то в пол.
— Нужен?
— Нужен, — сразу ответил Чимин, не успев подумать толком, и прикусил собственный язык, который шёл впереди мозга.
— Тогда какие ещё вопросы?
— Если честно, их примерно миллион, но они не к тебе, а к нему.
Хару мельком глянула на сообщение менеджера об общем сборе.
— Тогда поговори с ним, заебал, — усмехнулась Хару и встала, собираясь к выходу.
Откуда ни возьмись в мастерскую завалились Чонгук с Тэхёном.
— Забыли гитару, — громко оповестил Чонгук. — Воу, Хару! У нас там собрание вздумали сделать.
Пока они говорили Тэхён подошёл к Чимину.
— Хён, я был очень резко сегодня, — он почесал затылок смущаясь. — Прости меня, — взглянул на Чимина и снова отвёл взгляд, говоря привычно бархатно: — Я очень хочу, чтобы у вас всё было хорошо.
Чимин молча подошёл ближе и обнял его, тот крепко обнял в ответ.
— Воу, что за телячьи нежности? А ну идите сюда! Хару, не отставай, — Чонгук заливисто засмеялся и, притянув девушку за руку, обнял всех разом. Казалось, его могучие ручищи увеличились втрое.
Чимин усмехнулся и вдруг почувствовал странную грусть, понимая, что проебал столько времени в своих мыслях и драмах вместо того, чтобы провести его с друзьями, которые скоро снова уедут в тур. В этот раз правда всего на полгода, но всё же это много.
— Эй, йоу, Чимин! — Хосок появился неожиданно и без лишних слов подлетел обниматься. — Мои вы хорошие, — солнечно улыбнулся он, стараясь коснуться каждого.
— А мы Бору привезли, — сказал Джин, положив её рюкзак на пол.
— Что это за телячьи нежности? — усмехнулась та, тоже влезая в сборище обнимашек вместе с Джином.
Понабралась от Чонгука фразочек, вот уж здорово. Такое ощущение, что Бору воспитывал не только Чимин, а вся их тусовка друзей. Каждый оставлял в ней какой-то свой отпечаток, формируя личность.
Внутри всё ещё осталась какая-то нерешённость, но сердце потихоньку заново училось чувствовать, и Чимин прилагал все усилия, чтобы ему не мешать.