Глава пятая
- Почему ты уходишь именно сегодня? – Заныла Натали и замкнула руками мой живот, заключая объятия.
- Натали, ты же сама все прекрасно понимаешь. Теперь у меня появились новые заботы, и я должен ходить на репетиции.
Я на силу застегнул молнию на своей сумке, ведь та самая футболка из этой квартиры пополнила мой гардероб, что было вынужденным, ведь Темплтон решила признаться в том, что эта футболка и вправду отныне является моей собственностью.
- Я все прекрасно понимаю, - оправдалась Натали и освободила меня от объятий, продолжая вести со мной диалог за спиной. – Но ты даже не позавтракал, даже не выпил хотя бы стакана воды. Как ты собираешься добираться в студию звукозаписи на голодный желудок?
- Ох, меня и вправду утешает твоя заботливость по отношению ко мне, но я спешу. Позавчера я опоздал на встречу, и я не хочу, чтобы это повторилось сегодня. Я просто загляну в кофейню и возьму себе латте.
- Тогда возьми что-нибудь на закуску. На голодный желудок кофе нельзя пить, а я же знаю, что он у тебя нежный.
- Если бы он был настолько нежным, на первых двух встречах с мистером Спенсером я бы не явился, вместо этого встретившись с гастроэнтерологом, - сострил я.
Но для Натали эта шутка вошла в состав черного юмора, поэтому она раздраженно вздохнула, скрестив руки на груди. Собравшись открыть входную дверь, я тут же ощутил ее ладонь на своем плече, которая буквально вцепилась в меня своими розовыми ногтями в форме.. как они там ее называют? Миндаль? Чушь какая-то эти женские штучки, подумал я.
- О Рэд, прошу тебя, пойди съешь хотя бы сэндвич! С зеленью, томатами, ветчиной и сыром, как ты любишь.
Кажется, это бесполезно.
- Господи Иисусе, - проворчал я, но позже на силу перешел на мягкий тон. – Ладно, только после этого ты не заставишь меня есть что-нибудь еще, о'кей?
Она поспешно закивала головой и провела меня на кухню, где как всегда мастерски приготовила нам по сэндвичу. Свой она съела довольно быстро, после чего принялась доставать какие-то специи и продукты из холодильника.
- Что сегодня ты собралась готовить? – Проглотив кусочек сэндвича спросил я.
- В Интернете нашла рецепт синнабонов, хочу сегодня себя побаловать.
- Кажется, от кого-то я слышал про строгую диету и здоровое питание. Это, случаем, не была ты? – Иронично посмеялся я.
- А еще строгая диета вредная для организма. А если я не наполню его углеводами, то я похудею до самых косточек.
Я съел свой сэндвич позже Натали, но тоже быстро. Накинув сумку на плечо, я на ходу бросил:
- Спасибо за завтрак, но теперь мне уж точно пора.
Она снова вздохнула и оставила синнабоны отвечать за себя самих, ибо те уже были готовы покрыться золотой корочкой. Мы, как и десять минут тому назад, переместились в узенький вестибюль в светлых тонах. Натали достала свое персиковое портмоне и как только расстегнула застежку, я уверил ее в том, что у меня достаточно денег.
- Тебе хватит на такси? – Удивилась она.
- Да, вполне.
Натали прыснула со смеху, а затем наклонилась ко мне, взяв меня за плечи.
- О дорогуша, - выпалила она, - ты в Лондоне. Здесь космические цены, а на такси – так особенно. Десять миль обойдутся тебе почти в сто фунтов стерлингов. Так что это последний раз, когда ты можешь посидеть у меня на шее и почувствовать мою щедрость.
Натали вынула из своего кошелька сто фунтов стерлингов, из-за чего мое сердце попросту упало от безумной неловкости.
- Натали... Ты уверена, что готова дать мне такие бешенные деньги? – Отрывистым голоском спросил я.
- Иногда мне кажется, что ты отвык от жизни гитариста самой скандальной музыкальной группы в Великобритании и сто фунтов кажутся для тебя выходом из рамок дозволенного, - снова посмеялась она и заставила забрать эти несчастные сто фунтов.
Вдруг она слегка прищурила нос, глядя на меня. Мы вдвоем держали купюру. Обнюхав воздух вокруг себя, она приоткрыла рот, а затем отпустила конец ста фунтов и сказала, что сейчас прийдет. Вывалив на свои еле-еле сгоревшие синнабоны сборник своего ненормативного лексикона, она достала их из духовки и возвратилась ко мне, еле сдерживающего смех.
Обняв меня, Темплтон промурчала мне в плечо:
- Удачки тебе там. Пообещай мне, что приедешь после своего концерта.
Но ее фраза прозвучала уж слишком сентиментально и драматично.
Послышался еще один гудок проехавшей рядом машины. Как же мне сложно ожидать кого-то, кто опаздывает. И показалось, что я осознал это впервые за все двадцать два года своей жизни. Думаю, мама будет рада, если узнает, что почти каждую копеечку я влаживал в ее хрупкое здоровье. Да, звучит безумно. Да, это случится не сразу, - возможно чуть позже. Но случится ведь. Верно?
Я полез в свой кошелек и, расположившись на скамье в парке, принялся пересчитывать все оставшиеся деньги в нем. Сто пятдесят фунтов – этого вполне достаточно, чтобы снять койку в каком-нибудь недорогом хостеле. Я мог бы остаться у Натали еще на неделю, но потом это затянется на третью, четвертую, на целый месяц... Воспитан я был так, что неделя жизни у подруги для меня уже много, еще и с той, с которой мы связываемся очень редко.
Вдруг в моей сумке что-то начало громко вибрировать: кажется, зазвонил телефон. Я ринулся внутрь и достал его оттуда. Это был доктор Ричардс. Я словил себя на мысли о том, что, - невозможно, наверное, - но он прочитал мои раздумья о матери и решил, что напоминание об оплате страховки и лечения не будет лишним. Я вытер лоб рукой и насмелился принять звонок, прислонив телефон к уху.
Диалог начался с того, что я нашел подработку, но деньги придут не сразу, однако доктор Ричардс был безмерно рад и этой новости, потому разговор развивался довольно весело и бодро.
- Ого! Так ты, оказывается, в Лондоне? – Удивился Ричардс.
- Да. Работа заключается в том, что мне нужно помочь... одному артисту с концертом. Он требует хорошего гитариста, а за удачный концерт должен заплатить мне две тысячи фунтов. Но, как я уже говорил, концерт свершится только через два месяца, - я вздохнул от того, что выговорил это все почти на одном дыхании.
- Ничего-ничего, все не так страшно, как ты думаешь, - подбодрил меня Ричардс веселым голоском.
Я поднял голову от изумления.
- Но вы же говорили, что ее состояние требует серьезного и большего внимания?
- О, кажется, я еще не говорил тебе об этом. Значит, у меня тоже есть хорошие новости: давление твоей матери более-менее нормализировалось. Хоть мы и стыкаемся с перепадами до сих пор, но теперь это случается не так часто, как раньше.
Я ухмыльнулся, поблагодарив Ричардса за такую приятную весть. Однако на моих щеках поселился еле видный румянец, как только я понял, что внутренний голос перешел на бешеный эйфорический визг, а чувства где-то глубоко внутри плясали под веселую и воодушевленную песенку, поэтому я воздержался от дополнительных комментариев, означающих мой душевный подъем.
Диалог продолжился на другой ноте. Доктор Ричардс поделился новостями из личного фронта. Такой термин у него всегда был связан с семьей, и о своих родственниках он говорил довольно ласкаво. Он очень любил свою семью, ведь она была большой. На этот раз он рассказывал о своих племянницах-близняшках, родители которых в честь осенних каникул в школе решили слетать на пляжи Майями, пока на улице еще тепло. Хоть я и не люблю теплую погоду и отдых на берегу моря, однако в один момент мне и вправду захотелось поваляться на горячем песочке. Наверное, я просто переживаю стресс, но откуда он мог взяться после таких хороших новостей за последнюю неделю?
На линии послышался какой-то сигнал. Кажется, кто-то пытается мне позвонить. Я отлучил телефон от уха и увидел номер Дэмиана Харберта. Черт, ответить нужно прямо сейчас! Я попробовал намекнуть доктору Ричардсу, что мне как раз звонят по работе, и ответить на звонок нужно нынче.
- Поверьте, я бы с радостью послушал свежие и захватывающие события из вашей семьи. – Это была чистейшая бесстыдная ложь, но отмазаться от доктора нужно было по-быстрее.
- Хорошо! У тебя есть крайняя необходимость закончить со мной разговор и переключится на своего работадателя. Позвони мне, когда сможешь получить деньги, о'кей?
- Да-да, я обязательно вас об этом оповещу.
Последовал голос Дэмиана Харберта.
- С добрым и солнечным утром четверга, Рэд!
Он был явно неунывающий.
- Сегодня у нас с тобой первая репетиция, не забыл?
- Первая репетиция? – Изумился я. Но вовсе не тем, что я смогу порепетировать с Дэмианом впервые. – Разве прошлая наша встреча не была первой репетицией?
- Это была проверка твоих возможностей, - уточнил Дэмиан на заключение. – В общем, у тебя есть свободное времячко после репетиции? Хотел бы поехать с тобой в ресторан и там кое-что обсудить.
***
- Лазанью, пожалуйста, - попросил официантку рядом Дэм, а пока она записывала его заказ в свой крошечный блокнотик, он обратился ко мне шепотом: - Рэд, ты точно ничего не хочешь съесть? Уже обеденное время, а мы только с репетиции. Ты должен был проголодаться.
Я вздохнул, в очередной раз ощутив давление Дэмиана на себя.
- Нет, я не хочу есть за ваш счет.
Его взгляд сменился на настоятельный, и такой, что говорил мне о замкнутом круге, мол другого выбора у меня нет и хоть какую-то крошечку во рту иметь просто должен. Я поджал свои губы, а Харберт победно улыбнулся такому жесту, потому обратился к официантке, которая на автомате спросила "чего нибудь еще?".
- Стакан воды, пожалуйста, - я тихонько насмелился сделать небольшой, даже крохотный заказ.
Дэмиан вскинул брови, продолжая ухмыляться.
- Послушайте, мне не позволяет совесть. Мне достаточно и того, что мы обедаем на вип-столике.
Я постарался незаметно бросить взгляд на официантку, но та, кажется, даже и не слушала наш спор.
- И салат Цезарь с ростбифом, пожалуйста! – Не выдержал он и сказал, что это все. Видимо, из-за моей застенчивости.
Я снова вздохнул, ощутив облегчение: ну, хоть так. Официантка подалась прочь и, еще не зайдя на кухню, возгласила поварам о новом заказе от самогó Дэмиана Харберта. Поэтому я сделал вывод, что заказ придет нам быстрее за остальных посетителей.
- Этого не нужно было делать, - я сомкнул свои ладони в замочек, продолжая разминать губы. – Я не привык есть настолько сытно и дорого.
- ..Да я, честно говоря, вижу. – Он изучил меня любопытным взглядом с ног до головы. Наверное, и так видно, насколько я худощавый. - Не стесняйся. Я понимаю, что у тебя проблемы с деньгами, однако я не пущу своего временного и такого потенциального напарника на концерт с пустым желудком. Считай, что следующие два месяца я буду сытно тебя кормить, мне не жалко. – Это прозвучало скорее как угроза. - Тем не менее за едой наш разговор будет развиваться намного лучше, - улыбчиво сказал он.
- Но что за разговор?
Харберт продолжал улыбаться, однако мне показалось, что его растяжка губ стала еще шире. Он полез в свою сумку, - что-то схожее на дипломат, - и вынул оттуда какой-то документ. Этот лист бумаги, судя по всему, представлял собой контракт. Дэмиан предложил мне изучить его, что я и сделал. Догадываясь, я принялся бегать глазами по документу. И я не ошибся – это был тот самый контракт, в котором я якобы должен дать согласие на свое анонимное выступление."В параметры анонимного выступления входят такие аксессуары, как черная медицинская маска и/или толстовка с капюшоном" – как раз то, что мне нужно. Чтобы убить еще дополнительное время на размышления, я перевел тему:
- Но почему я не подписываю этот контракт с Мейсоном? – Я поднял голову, отвлекшись от документа.
- Мейсон сейчас на совещании с организаторами концерта, поэтому сегодня он занят.
Этот диалог был коротким. Самым напряженным моментом было то, что я сменял свой взгляд с контракта на Дэмиана, и с Дэмиана на контракт, не решаясь дать свой окончательный ответ для заключения.
- Ты имеешь полное право не подписывать контракт и выступать совершенно открыто, без каких-либо аксессуаров и изюминок в твоем образе. Если ты дашь согласие на анонимное выступление, и даже если нет, я предоставлю тебе список песен, которые ты должен выучить перед концертом. Всего их десять, и я верю, что за два месяца ты сможешь их зазубрить, - Дэм ухмыльнулся, стараясь доказать свой оптимистичный настрой.
Он продолжил листать меню, ожидая моего ответа, и дошел до отдела с напитками.
- Хорошо, я подпишу это. – Без лишних сомнений ответил я. Далее выложил аргумент: - Мое решение выгодно для нас двоих: вам потому, что я не вызову сплетни на вас; а мне потому, что мне анонимное выступление не принесет дискомфорта.
- Чудесно! – Харберт ликующе захлопал в ладоши, а из нагрудного кармана своей черной рубашки вынул шариковую ручку, указывая стержнем на колонки, которые нужно заполнить. Пока я подписывал контракт, Дэмиан завел свою, доныне листая меню: - Вот бы чего-нибудь выпить.
Поставив подпись в последней колонке, я слабо ухмыльнулся.
- Вы же, вроде бы, собирались бросать пить.
- Ох, это довольно сложно сделать, даже если пьешь в небольших дозах! – Жалостно вздохнул он.
Я подал контракт Дэму, а взамен получил список всех песен. Их и вправду было всего десять: начиная от последних и горячих хитов, продолжая самыми популярными и заканчивая любимыми слушателей. Пока я бегал глазами по списку, нам уже принесли еду. Мне и вправду принесли салат Цезарь, ароматный ростбиф, и даже стакан воды, который считался моим первоначальным заказом. Подали столовые приборы, салфетки, а Дэмиан все же пришел к решению попросить официантку принести небольшой бокал красного вина.
- Либо пан, либо пропал, - так прозвучал его аргумент.
Во время приема пищи наша болтовня зачалась с интересной темы, правда вне разговора о предстоящем через два месяца концерте. Я словил себя на том, что в какой-то мере потерял холод и опасение к Дэмиану, вместо этого набивая наши животы едой из элитного ресторана. Может быть, хорошие отношения перед концертом нам не помешают, тем не менее это ненадолго.
После сытного обеда мы вышли на улицу. На небе собрались «темные барашки», вплотную притиснувшись друг к другу. Картина над городом выглядела угрожающе, а вдобавок гремел гром.
- Вот беда. Но ведь недавно было солнышко! – Дэм почесал затылок, глядя на небо.
Он вздохнул, а затем обратился ко мне:
- Рэд, я хотел бы поговорить с тобой кое о чем. И это не касается коцнерта, - он серьезно спрятал свои руки за спиной.
Я, немного подумав, словил интригу и согласился на следующий разговор. Мы подались в направление Тауэрского моста. Харберт, накинув на плечи свой бежевый тренч, пошел напрямую:
- Послушай, мы в ресторане говорили о том, что ты живешь в Оксфорде, а здесь находишься уже почти как две недели. Следующая репетиция состоится через два дня, и я не думаю, что каждый раз перемещаться с Оксфорда в Лондон и наоборот, это хорошая идея.
- Да, - я вздохнул. – Но что вы хотите мне сказать?
Как оказалось, от ресторана к Тауэрскому мосту было совсем небольшое расстояние, поэтому мы быстро добрались к пешеходной дороге.
- Не буду придерживаться церемонности. Я хочу предложить тебе перебраться ко мне на два месяца, перед концертом.
Сначала остановился я, а потом Дэмиан. Мои глаза полезли на лоб от безумного изумления. Черт, жить под одной крышей, целых два месяца с Харбертом? Мой рот то открывался, то закрывался, и выглядел я словно рыбка под водой.
- Нет. Я знаю твой ответ. – Он вернулся ко мне. – Однако поверь. Если тебе «не позволяет совесть», то позволь я поясню: коммунальные услуги я могу без проблем оплатить самостоятельно; квартира очень просторная – сто двадцать квадратов со вторым этажом; но самое главное – это то, что в ней есть небольшая студия, где мы можем проводить репетиции без лишних усилий и перемещений с одной точки в другую.
- Дэмиан, мне кажется это уже слиш...
- А еще, ты вроде бы говорил, что имеешь и альтернативу для жилья: койка в хостеле. И как ты, за целых два месяца, сможешь продержаться на сто пятьдесят фунтов, имея обязанность платить за сутки не меньше тридцати?
Прогремел гром, и внезапно в ноздри ударил приятный запах озона. Показалось, что где-то поблизости пошел дождь. Харберт вздохнул, а затем взял меня за плечи.
- Рэд, пожалуйста. Я просто иду тебе навстречу, - он легонько встряхивал меня. Вблизи он казался еще выше, и в какой-то момент мне стало неловко из-за того, что мой рост составляет метр семьдесят.
- ..Если вы так уверенны в своем предложении, то я могу перебраться к вам.
- Вот и славно. – Его зубы заблестели в усмешке. – А теперь – бежим домой, иначе промокнем, как несчастные щенки!
Ну, что же, никуда я не денусь – что еще говорить.