Глава третья
Дэмиан Харберт: теперь это имя кружилось в моей голове и напевало насмешливую песенку, ведь я и правда оказался в той ситуации, в которой не собирался оказываться. Никогда не мог подумать, что судьба в действительности преподносит сюрпризы. Но, черт возьми: "сюрприз"? Я понял, что во мне кружатся две мысли: я мог бы и отказаться от предложения Мейсона, не попадаясь на глаза Дэму; но если бы я это сделал, моей маме стало бы хуже.
Неудобно спать, есть и жить в чужом доме без денег и сменной одежды. Но Натали на это лишь отмахнулась, мол она живет одна в этой полупустой квартире и для нее нет никого, кто мог бы ей помешать, уже не говоря обо мне. В окна тарабанил лондонский дождь, который местные жители считали не таким уж и особым явлением, когда он купает столицу Англии буквально каждый час. Я вполне ожидал, что под конец сентября солнце продолжит свою жаркую и горячую работу, но точно не здесь.
- Рэд, - донесся из соседней комнаты голос Темплтон, - я нашла футболку, которая на меня слишком большая. - Она вошла в гостиную, где я сидел на полу. - Будешь носить?
- Может, ты однажды полюбишь оверсайз, - посмеялся я, ведь Натали носила вещи, соответствующие ее размеру.
- Не думаю, что это когда-то случится, - вздохнула она вперемешку со смехом и присела напротив меня.
Подобрав с журнального столика стакан апельсинового сока, она сделала глоток через белую пластиковую соломинку и продолжила осуществлять попытки всучить мне темно-синюю футболку с принтом "NYC". У меня не было какой-либо одежды с собой, что приносило много неудобств, особенно с моей аккуратностью: к примеру, когда я дотрагиваюсь голой ладонью к чашке с горячим, очень горячим кофе, или мою посуду и плескаюсь руками в воде полной пены моющего средства.
- А твои амбиции остались прежними, - заметила Натали, вернув напиток на прежнее место. - Нет, я ничего не имею против. Даже наоборот, поддерживаю твой ход. Ты молодец, что заботишься о своей больной матери.
Я не ожидал и не ожидаю от кого-либо похвалы за то, что я беспокоюсь о своей родной маме. Я просто стараюсь это не демонстрировать и не кричать всем о том, какой я герой и какое у меня большое сердце. Я перестал наигрывать мелодию третьей песни Дэма и вздохнул, переведя взгляд на Натали.
- Просто я снова хочу ощутить в нашем доме аромат яблочного пирога! - Драматично заныл я и прикрыл лицо руками, дабы в открытую продемонстрировать наигранный плач.
Детство у меня всегда ассоциировалось с яблочным пирогом с корицей, запах которого заполнял весь дом в каждую субботу. Мама готовила его почти что на все праздники.
- Как мило, - улыбнулась она.
И все же, с Натали Темплтон я чувствовал себя абсолютно открыто и комфортно. Натали была второй вокалисткой группы Чарли Эртона, но ее мнение о конкуренции, которая может принести лидеру славу и всемирное признание, было противоположным, но об этом знают только те, кто тоже имел мозги: а это меньше половины из всех участников "Gold Heart". В "шакалы" входили Чарли Эртон, Джеймс Кларк и Райли Абрам Скотт - гитаристка с длинными и необычайными стрелками на голубых глазах, светло-персиковыми волосами и небольшим ростом. Она всегда была в ярком образе, а в последний раз я видел ее в бирюзовой кожаной куртке, черных палаццо и белых кроссовках на высокой платформе. "Как раз образы рок-селебрити соответствуют одежде в твоем гардеробе" - нахваливал Райли лидер их группы накануне каждого концерта.
Но все прекрасно понимали, что ее бурные и вызывающие образы соответствуют не только лукам рок-звезд, но и ее натуре. Ее девиз перед концертами был обратным к стандартному: главное не участие, а победа. Это поясняет все черты ее характера, и только Чарли был для нее "душевным близнецом", если исключать Натали и Джеймса. Темплтон общается с Райли еще с самого начала, но каждый серьезный разговор со стороны Райли заканчивался саркастическими и насмешливыми фразочками, которые запланировано выводили Натали из себя и давние подруги не показывались друг другу на глаза на протяжении нескольких дней в среднем.
Противоположностями "шакалов" были "совы": Натали, Марк Гаррисон, - бас-гитарист, - и, естественно, я, пока вовсе не ушел оттуда.
Натали уже рассматривала себя в зеркале в новой розовой пижаме, в комплект которой входила рубашка с коротким рукавом и шорты. Отец Натали из Штатов и имеет темноватый цвет кожи, который передался ее дочери. У нее были прямые темные волосы, пухлые губы и карие глаза. Благодаря своим длинным и женственным ногам она почти опережала меня в росте, уже не говоря о тех случаях, когда она надевает свои любимые, элегантные черные каблуки. С первого взгляда кажется, что она темнокожая, но на самом деле она мулатка, но здесь уже работает схема родительских генов и тому подобное.
- То есть, ты передаешь мне права на использование этой футболки? - захотел уточнить я.
- Все верно. Ты же знаешь мой вкус в одежде, я такое не ношу.
- Ага, знаю, знаю. Просто в смысле твоей ненависти к оверсайзу раскрывается твоя женственность и самоуверенность, - я посмеялся в свою ладонь, прикрывая рот.
- Тебе, парню, этого не понять, - она продолжила позировать в зеркале и строить уверенные лица своему отражению, что меня рассмешило еще больше.
Сегодня я не хотел думать о проблемах, связанных с Харбертом и просто расслабиться в компании с Натали. Она вернулась на свое место и продолжила пить апельсиновый сок, упираясь спиной о диван. Не первый раз я был в Лондоне, но, на время остановившись у Темплтон, я почувствовал себя совсем по другому. Ее однокомнатная квартира в зеленых и белых тонах и вправду была маленькой: вестибюль соединенный с кухней-студией, через нее проходит небольшая гостиная, за ней спальня и отдельно совместный санузел.
- Ты так и не сказал, какому артисту ты протянул руку помощи, чтобы получить от этого выгоду, - напомнила Натали, не отводя взгляд от утреннего теле-шоу по телевизору, в котором ведущие брали интервью у психолога.
Я наблюдал за мимикой и действиями людей в этой электронной коробке, понимая, сколько денег они зарабатывают за три часа, проведенных в студии, готовя какую-нибудь еду и меряя в ней калории, поднимая актуальные темы и проблемы, беря интервью у селебрити всей страны и много чего другого. Неужели за три часа можно озолотиться так, чтобы сорокалетняя женщина-ведущая выглядела максимум на тридцать? У меня были мысли о такой работе, если бы их не перебили параметры ведущего: не запинаться, смотреть в камеру уверенно и ободряюще улыбаться всем, кто находиться с тобой в одном помещении.
Мои пальцы давно остановились наигрывать второй куплет из песни Дэма, и я метнул взгляд на Темплтон. Даже вопреки тому, что мы приятели еще с самого начала, я не насмеливался говорить ей о своих планах на будущие два месяца. Она умеет держать секреты, но мое доверие не позволяет выложить ей всю информацию за несколько пройденных недавно дней. Мое неловкое молчание казалось вечным, но после своей реплики она попросила подождать, пока она проверит работу стиральной машины, что случилось буквально сразу. Поэтому мне хватило времени, чтобы отгородиться какой-нибудь байкой.
- Ну? Вываливай, - она вернулась на свое место с новой партией апельсинового сока в стакане и с внимательным выражением лица поджидала моего хода.
Я отложил гитару в сторонку и сложил руки между ног, чувствуя, что сейчас я полностью готов соврать.
- Ты его не знаешь, - я сказал это серьезно, однако уверенно. - Это.. Генри Спенсер.
- Генри Спенсер? - удивилась Натали и отвела взгляд на потолок, наверное, дабы уточнить, знает ли она этого выдуманного персонажа. - Не слышала такого. Он поет один или выступает в группе?
- Один. Он часто дает своим поклонникам концерты, но, как я уже говорил, через два месяца следующий будет в Дублине, и для этого Спенсер нанимает временных гитаристов, которые, к примеру, подрабатывают уличными музыкантами или поют в барах.
- То есть, таких, как ты, - саркастически закончила Натали.
Я пожал плечами, однако сразу же продолжил:
- Он хоть и малоизвестный, но гонорар даст в сумме двух тысяч фунтов, которые я, естественно, передам врачам своей матери.
Она вытаращила на меня глаза с такой удивленной гримасой, будто увидела на мне еще дополнительные десять голов. Натали сглотнула слюну так, что этот глоток услышал и я.
- Две тысячи фунтов? - она прикрыла рот ладонью, на пальцах которой были аккуратно выпилены ногти в белом маникюре. - Чувак, ты шутишь?
- Конечно же, что нет. - Убедил ее я, хоть и понял, что от своих же слов я мог вот-вот рассмеяться, или наоборот - почувствовать угрызения совести. - Просто пойми, мне, точнее моей маме, крайне нужны эти две штуки.
Ее ладонь медленно сползала с губ, пока она пыталась переварить услышанную информацию.
- Тогда забери меня с собой в Дублин, и я понаблюдаю за тем, как ты играешь на своей гитаре!
В какой-то момент я смекнул, что этого я не просчитал.
- А... Натали, серьезно? Тогда поездка в Ирландию будет стоить в два раза дороже, - воспользовался иронией я. - Ну, нет. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, связанные со мной и Чарли. Ты же сама прекрасно знаешь, какой он упертый, - пояснял ей, чувствуя себя родителем, который мягко объясняет своему ребенку какую-нибудь неприятность.
- Ага, как баран. - Небрежно бросила она, все же согласившись со мной. - А как насчет трансляции? Или этот твой Генри Спенсер какой-то дедулька, и даже не знает, что это такое? - она издала смешок.
- Ам.. Нет, трансляции не должно быть. Вернее, этого он не уточнил.
И все же Натали смирилась с тем, что не сможет наблюдать за концертом ни вживую, ни в прямом эфире. А я почувствовал облегчение, когда понял, что с этим несуществующим Генри Спенсером я не буду давать концерт, которого никто даже не планировал. Боже, какой же я все-таки идеальный лжец, подумал я и ухмыльнулся.
- Как там ваши товарищи? - я принял за разумное поскорее изменить тему нашего разговора.
-Гм! - Натали бодро среагировала на мой вопрос во время питья своего сока, потому поставила стакан на журнальный столик рядом. - Я не говорила про то, что Чарли устроил собрание?
Я принялся копаться в своей памяти, ища нужную сейчас информацию, но найти что-то подобное у меня не вышло, и я сделал вывод, что на эту тему диалога еще не было.
- Не припомню. - промямлил я.
- Ах, это собрание же было накануне твоего прибытия в Лондон. Как же я могла забыть, - она помассировала свой висок, словно переживая мучения мигрени, но позже изменила свою сидящую позу и подготовительно прочистила горло. - Новость, я думаю, не из лучших, по крайней мере для тебя.
В какой-то мере я не увидел здесь ничего подозрительного, потому с той же легкостью аргументировал:
- Какой урон может нанести мне эта новость, если я уже не состою в компании Чарли?
После ухода из "Gold Heart" каждую новость, к которой были причастны все нынешние участники группы, я стал воспринимать легкомысленно, а иногда и с настоящим пофигизмом.
- Думаю, ты прав. Но я знаю, какой ты моментами ранимый.
- Ранимый? - Посмеялся я. - Это звучит как вызов.
- Что ж, если ты готов, то, с вашего позволения, попрошу вас закрыть рот и внимательно меня слушать. - сострила Темплтон и воспитанно посмеялась со своей же невоспитанной шутки. - В понедельник Чарли обзвонил всех до единого с угрюмой просьбой явиться на собрание, о котором никто и не слышал. Вполне возможно, что его импульсивность была корнем его резких решений.
- Это по классике, - вставил я.
- Полностью с тобой согласна. - она вздохнула. - Все пришли на такое себе собрание. Райли как всегда, соответственно, нарядилась в свою любимую короткую бирюзовую толстовку с застежкой и шевелюрой на своей персиковой голове. Ты же знаешь: каждый ее выход на улицу или важные встречи стоят ей финансов на то, чтобы выглядеть великолепно и свежо. Но сейчас не об этом. - Натали снова прочистила горло. - В целом, Чарли предложил нам переименовать нашу группу.
Я вскинул брови от крайних слов Натали. Готов признать, я немного удивился.
- Серьезно? - прохрипел я.
- Ага. И, судя по будущему обновленному названию, он решил сделать это спустя долгое время. Как говориться, прозевал. - после своей реплики она внезапно замялась, волнительно кусая нижнюю губу. - Рэд, не подумай ничего плохого обо мне, я как всегда роняю ненужные и неаккуратные словечки.
- Но проблема в том, что я не до конца понимаю, о чем ты говоришь. Вернее, какой смысл имеет это будущее название группы Чарли?
К нашему разговору подошла долгая пауза, в которой Натали пыталась собраться с духом, а я - переварить информацию на фоне предвкушения.
- Понимаешь, - подала голос она, обняв свои ноги и прижав их к груди, - если я не ошибаюсь, то ты ушел в отставку полтора года назад. Выходит, что спустя эти полтора года Чарли понял, что группа отныне должна называться не "Gold Heart", а "Gold Five". Он решил, что это довольно символически, после того как - и она изобразила пальцами кавычки, словно цитируя слова Эртона, - "из сильнейшей команды на поле битвы выбыла из игры ненужная и бесполезная пешка".
Я знал, на что может идти Чарли, но не ожидал того, что в честь моего ухода он переименует группу, название которой будет символом, мол на одну занозу меньше. Это меня не огорчило и не вызвало неприятные ощущения, но заставило задуматься о том, каково будет будущее Чарли и его товарищей под новым именем своей группы.
Я заметил, как Натали неуловимо занервничала: она избежала встречи с моим взглядом и отвернула голову, тихо постукивая пяткой о ковер. Я посмотрел на гитару Натали: светло-розовый гриф с белой накладкой, а металлические струны предавали контраста всей палитре, выделяясь своим оттенком. Каким же я выглядел идиотом, когда играл на такой яркой электрогитаре, подумал я и несильно насупил брови: кажется, мой депрессивный имидж не может быть совместимым с этой безобидной на свой вид гитарой, которая, скорее всего, предназначена для каких-нибудь няшек.
- Это меня никак не огорчает, - я вернул свой взгляд на Натали, хоть и ободряюще, но несильно ухмыляясь.
- Никаким образом? - потребовала уточнения она, повернув голову и посмотрев на меня. В её глазах можно было прочитать, что она чувствует вину за сказанное, словно маленький ребенок, который не подумал, что смог выронить кому-то в адрес.
- Натали, теперь "Gold Heart" не является для меня вторым домом, а "Gold Five" - уж тем более. Поэтому я не держу зла на Чарли и его импульсивные выводы, ведь знаю его истинное лицо еще с самого начала.
Темплтон какое-то время продолжала виновато смотреть на меня и снова отвела взгляд в сторону, до сих пор обнимая свои коленки. И кто тут из нас теперь ранимый? Для меня показалось ироничным то, что расстроить эта новость должна была меня, но в итоге расстроилась Натали.
- Может, ты просто хочешь оставить название группы Чарли таким, каким оно является сейчас? - я подполз к ней поближе.
- Это бесполезно. Ты же знаешь: он флегматично относится к коррективам своих компаньонов и следует своему мнению.
Натали была права. Такой ход в различных ситуациях, которые моментами могли решить дальнейшую судьбу всех участников группы, в том числе и лидера, неоднократно вызывали колебания в репутации каждого его члена. Она подняла голову, когда я присел рядышком с ней, опираясь спиной о диван, покрытый салатовой материей. Ее взгляд теперь изменился, и его можно было сравнить с предыдущим.
- Что?
- Что, что, - перекривляла Натали. - Обычно в такие моменты ты меня обнимаешь. Так что с тобой случилось сейчас, малолетний придурок?
- Придурок? И с каких пор я стал малолеткой? - мои глаза в мгновение расширились от удивления. - Ты же старше меня только на два года.
- Вот когда тебе исполнится двадцать четыре, тогда станешь взрослым человеком.
Мы засмеялись, а позже я решился обвить тело Натали и заключить наши объятия. Сейчас она казалась беззащитной девчонкой, но я не предал этому особого значения.
Настал вечер. Кажется, это была последняя капля, которая упала на стекло окна, подумал я и поспешил в ванную, закрывая дверь на защелку. На ходу подхватив с собой белое полотенце, я принялся снимать со своего тела верхнюю одежду. И все-таки Натали удалось всучить мне эту чертову футболку! Но что поделаешь, если другой одежды у меня нет так же, как и выбора. Все равно моя одежда уже пропиталась потом от сентябрьского тепла.
По моему пожизненному закону подлости я принялся разглядывать свое полуобнаженное тело в отражении зеркала. На левом боку талии растянулось небольшое родимое пятно багряного оттенка, которое всегда бросалось мне на глаза, ведь с бледной кожей оно сильно выделяется. Мое тело было до ужаса худое, но в какой-то степени было видно, что некоторое время я занимался спортом. Не в спортзале, конечно, но "кубики" на торсе есть. Я стал скромно позировать своему отражению в зеркале, но потом вспомнил, как это делала Натали. Я собрался был прыснуть со смеху, но прикрыл рот руками. Какой же я идиот, подумал я, ведь на меня это вовсе не похоже.
Уже в душевой кабинке я открыл смеситель и вода мелкими капельками повалилась на меня, что заставило расслабиться. Я принялся просто медленно и аккуратно растирать себя водой, глубоко задумавшись. Под вечер я был в предвкушении перед завтрашним днем - днем, когда я отправлюсь на первую, хоть и пробную репетицию с Харбертом. Сейчас я чувствовал себя школьником, который завтра должен рассказать стишок перед всей школой, в том числе и директором. Это было и вправду волнительно, но сохранить трезвую голову я тоже смог и постарался держать баланс между опаской и дружелюбием - так сказать, быть золотой серединой.
Пока я нанес на мочалку гель для душа, я переключился на другие мысли.
Интересно, как там моя мама?