Глава 4.
Вечер, 9 июня, 2000 год.
Милена элегантно проследовала за хостес к столику у окна. Приятный аромат свежих трав и выпечки мягко обволакивал пространство, но на душе у нее было неспокойно. Она быстро оглядела зал: уютный интерьер ресторана с итальянской кухней, но атмосфера казалась слишком торжественной для того, что она собиралась обсудить. Странно, что для свидания Джефф выбрал именно его, возможно, просто захотел сделать ей приятное, но оно и к лучшему – предлагать ему войти в состав совета директоров в китайском бистро было бы неуместно.
Милена украдкой взглянула на часы. В голове, словно пластинка, крутились заранее продуманные слова. Каждый нюанс, каждая интонация – все должно было прозвучать идеально. Ей было важно, чтобы Джефф правильно понял ее предложение. Она хотела помочь ему расти, но в то же время боялась задеть его самолюбие.
Ее размышления прервал знакомый бас:
– Привет. – С мягким придыханием поздоровался Джефф.
Милена подняла взгляд и встретилась с Джеффом. Он выглядел расслабленно: потертые джинсы, черная рубашка навыпуск, любимая косуха. Быстро сняв куртку, он повесил ее на спинку стула и сел напротив. Милена едва заметно выгнула бровь. Если бы она знала, что встреча будет в таком неформальном стиле, то не стала бы наносить вечерний макияж и надевать свое классическое синее платье с жемчугом.
– Ты как раз вовремя, – сказала Милена, стараясь скрыть легкое раздражение от его небрежного вида, утыкаясь в попавшееся на глаза меню.
Джефф улыбнулся, но нервозность выдала его руки: он беспрестанно теребил салфетку на столе. Между ними вдруг возникло легкое напряжение и Милена решила спасать ситуацию:
– Вина? – Игриво спросила она, выглядывая из-за меню.
– Предпочитаю виски, – коротко бросил он.
Они сделали заказ, и Милена сразу перешла на деловой тон:
– Инспекция не выявила вину компании. Это был несчастный случай.
Джефф нахмурился:
– Не думал, что мы будем говорить о работе. Это свидание.
– Прости, – она попыталась смягчить тон. – Я думала, ты захочешь знать. Просто я переживаю за Моргана. Производственные травмы – это серьезно, особенно такие.
– Думаешь, он сам себе руку отрезал? – Саркастично спросил Джефф, поднимая на нее усталый взгляд.
Милена покачала головой, но продолжить разговор не успела: официант принес заказ.
Джефф обхватил стакан с виски двумя руками, словно цепляясь за него, как за спасательный круг. Он сделал глоток и, опустив стакан на стол, произнес:
– Мне нужно с тобой поговорить.
– У меня тоже к тебе есть предложение, – перебила Милена, решив не откладывать разговор.
– Уступаю слово своей женщине, – усмехнулся он, делая приглашающий жест.
Милена запнулась, но быстро вернулась к теме:
– Я просто хотела, чтобы ты знал: я ценю твою работу. Ты делаешь для компании больше, чем кто-либо другой.
Он отвел взгляд, но молчал, позволяя ей продолжить. Она накрыла его руку своей ладонью:
– Я хочу предложить тебе войти в совет директоров.
Джефф замер, словно не сразу осознал смысл ее слов. Затем его лицо помрачнело. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди:
– Ты серьезно?
– Конечно. Я думала, это сделает тебя счастливее, – уверенно ответила Милена.
– Счастливее? – Он горько рассмеялся. – Милена, ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Ты хочешь меня унизить?
Ее уверенность начала давать трещину:
– Объясни, что тебя так задевает.
– Хорошо, объясню, – его голос стал жестким. – Я уже однажды сделал то, что ты от меня хотела. Встал на место своего отца, когда у компании были проблемы. Я принял это на себя ради тебя. Но знаешь что? Я потерял себя.
Милена заметила, как на них косятся и попыталась возразить, понизив голос:
– Ты не потерял себя... ты стал сильнее.
– Сильнее? – Он ухмыльнулся. – Ты называешь это силой? С утра до ночи я провожу время в цеху, решая чужие ошибки. А теперь ты хочешь, чтобы я сидел за длинным столом с твоими директорами, притворяясь, что мне это нравится? Я думал, ты поддерживаешь мои мечты, а не пытаешься сделать из меня кого-то, кем я никогда не хотел быть!
– У тебя будет больше времени на музыку и на... нас. Я просто хочу помочь тебе, – мягко сказала она.
– Помочь? Или сделать из меня то, что тебе удобно? – Он наклонился вперед, его взгляд стал колючим. – Ты не видишь меня. Ты видишь только то, что я могу сделать для тебя и компании.
Милена почувствовала, как у нее сжимается горло, но попыталась сохранить спокойствие:
– Это несправедливо. Я всегда поддерживала тебя.
– Правда? Тогда почему ты не спросила меня, чего я хочу? – Джефф поднялся из-за стола, но остался стоять, глядя на нее сверху вниз.
Милена тоже встала, схватила его за руку:
– Подожди. Давай не будем заканчивать это так. Ты ведь тоже хотел о чем-то поговорить?
Он на секунду замер, но затем выдернул руку из ее ладони:
– О том, что я ухожу.
Его слова ударили, как ледяной ветер. Он бросил на стол купюру, взял куртку и направился к выходу. Милена осталась стоять, глядя ему вслед. Ее руки дрожали, в голове мелькали упреки самой себе. Она не заметила, как по щеке скатилась первая слеза.
Милена сидела за столиком одна, уткнувшись взглядом в бокал вина, по стенкам которого лениво стекали капли. Вокруг слышались негромкие разговоры, звон бокалов и тихая музыка, но все это было для нее приглушенным фоном. Еда осталась нетронутой, а мысли кружили, как назойливые мошки.
Она чувствовала, как в груди поднимается знакомое чувство – не злость, не обида, а скорее тоска. Одинокая, глухая тоска, которая, казалось, была с ней с самого детства. Милена была уверена, что у нее есть все: успешная карьера, красивый дом, сестра, ради которой она всегда старалась быть примером. Но почему тогда внутри разрасталась пустота? Почему каждый раз, когда она пыталась наладить что-то важное, все оборачивалось вот так – внезапными уходами, ссорами, непониманием?
Она обхватила бокал руками и задумалась. Воспоминания из детства всплывали одно за другим. Отец всегда был занят, а она, маленькая девочка с прямой спиной и строгим взглядом, с детства училась быть «взрослой». У нее не было подруг, не было игр в салочки во дворе или обсуждений мальчишек. Она росла в одиночестве, окруженная книгами, уроками и бесконечными замечаниями Мартой и Робертом: «Держи себя в руках», «Не будь слабой». И только Сара видела в ней невинную девочку, нуждавшуюся в заботе.
Милена поняла, что это одиночество научило ее многому: быть независимой, принимать решения, доводить дела до конца. Но вот разбираться в людях оно точно не научило. Она не знала, как нужно выстраивать отношения. Все, что она умела, – это планировать, организовывать и предлагать решения. Ей казалось, что она делает для Джеффа лучшее, предлагает ему шанс на что-то большее. Но сейчас его слова эхом звучали в ее голове: «Ты никогда меня не спрашиваешь».
Милена сжала руки сильнее. Джефф был прав. Она действительно давила. Каждый раз, когда она думала, что знает, как будет лучше, она забывала, что он другой. Что он не просил ее о помощи и не нуждался в том, чтобы она решала за него. Ей хотелось быть для него поддержкой, но вместо этого она превращалась в строгого наставника, как те, что были у нее в детстве.
Она глубоко вздохнула, пытаясь разобраться в этом новом для нее осознании. А что, если Джефф никогда не примет ее образ жизни? Что, если он действительно хочет быть свободным, жить музыкой, а не корпорацией? Она осознала, что больше всего боится потерять его. Но могла ли она удержать его, не изменившись сама?
Милена снова обвела взглядом ресторан. Люди за соседними столиками смеялись, вели непринужденные разговоры, будто все в их жизни было легко и понятно. А ей так хотелось почувствовать хотя бы частичку этой легкости. Но, похоже, это было не для нее.
Она подняла бокал, чтобы сделать глоток вина, но остановилась. Вместо этого она поставила его на стол и тихо сказала себе:
– Мне нужно понять, как не быть такой... железной.
В этом ресторане она оставила не только вечер, но и часть своего представления о том, какой должна быть жизнь.
***
Вечер, 9 июня, 2000 год.
– Адам! – Позвала Аманда из комнаты, ее голос был полон недовольства. – Алло, какого хрена ты не отвечаешь?
Адам, который в момент ее крика прятал пейджер в карман, вздохнул и сдержанно ответил:
– Что случилось?
– Что случилось, что случилось, – передразнила его девушка с явным раздражением. – Ужин готов, говорю, что тебе, особое приглашение надо?
Тещи не было дома, и Адам почувствовал легкое облегчение. Она всегда его унижала, ставила в неловкое положение перед Амандой, называла рохлей. Когда-нибудь он снимет отдельный дом, и пусть эта мамаша остается одна со своими претензиями. Он больше не собирался быть ее марионеткой.
Он вошел в маленькую кухоньку, поцеловал Лесли в макушку, с улыбкой присел за стол. Внутри все еще оставалось чувство напряжения, но он старался не показывать этого.
– Тю-ю, – недовольно протянула Аманда, заметив его беспокойство. – Тебе еще и принести?
Адам с легким вздохом встал и взял тарелку, стараясь не замечать ее насмешки. Аманда рассмеялась и положила ему порцию рагу, бросив взгляд, полный иронии:
– Ты чего на меня так пялишься, Стивенсон?
– Иногда ты ведешь себя как твоя мать, – тихо произнес он, возвращаясь к столу, его голос был почти бесстрастным, но в нем сквозило раздражение.
– А что случи-илось? – Протянула девушка, присаживаясь напротив. Лесли весело постукивала ложкой по тарелке. – Ты не чувствуешь себя мужчиной?
Адам поджал губы, отвел взгляд, чувствуя, как в груди скапливается раздражение. Он не знал, что ответить.
– Да ла-адно, я же шучу, ну ты чего, в самом-то деле? Скоро все наладится!
– Скорее бы альбом записать, а то надоело уже так жить, – сказал он, не скрывая усталости и разочарования.
– Конечно, ты ж моя рок-звезда! – С улыбкой снова поддразнила его Аманда, потрепав по волосам. – Кстати, завтра мы идем с девчонками тусоваться. Посидишь с Лесли?
– Ура! – С радостью закричала девочка, снова постучав ложкой по тарелке.
– А мама не посидит? – С наигранной серьезностью спросил Адам, едва сдерживая улыбку.
– Так, что-то я не поняла-а?! Ты не хочешь провести время с ребенком? Или у тебя супер важные планы?
Адам почувствовал, как напряжение в воздухе усиливается. Он знал, что не может ответить ей так, как ему хочется:
– Ну, не то чтобы важные, но были дела, да.
Аманда, заметив его нервозность, взяла пустую тарелку Лесли и с легким вздохом встала.
– Ясно, – сказала она, в голосе ощущалась легкая обида. – Значит, попрошу маму. И тогда не жалуйся, что она обращается с тобой так.
Адам, которого будто снова тянут в этот порочный круг, попытался оправдаться.
– Да нет, ну правда, я посижу, – нервно сказал он, не зная, почему так переживает. – Не такие эти дела и важные.
Аманда молча пожала плечами и продолжила убирать со стола. Адам также молча доел, встал и, чувствуя неловкость, помыл за собой посуду.
Поблагодарив за ужин, поспешно собрал рюкзак и закинул на плечо свою гитару.
– Я к Джеффу, на репетицию, – сказал он, стараясь скрыть свое недовольство, но с каждым словом чувствовал, как отчуждение между ними увеличивается.
– Давай, – коротко ответила Аманда, и чмокнула его в щеку. Закрыв за ним дверь на замок, Аманда покачала головой.
Адам, выходя на крыльцо, почувствовал, как тяжело на душе. В голове роились мысли: все равно ничего не изменится, Аманда уже и так все поняла.
***
Вечер, 9 июня, 2000 год.
Вечером, когда вся группа собралась в гараже Джеффа, воздух был пропитан не только запахом пыли, сигарет и старых динамиков, но и напряжением. Репетиция шла, но ни у кого не получалось погрузиться в процесс. Они не слушали друг друга, сбивались, перебивали и спорили на ровном месте, будто каждый пришел не за музыкой, а просто выместить накопившееся раздражение.
Джефф рвал струны с такой силой, что одна из них не выдержала – с сухим щелчком порвалась и хлестнула его по пальцам, оставив тонкий порез. Он выругался сквозь зубы, сунул палец в рот, потом резко сдернул струну и потянулся за новой.
– Черт... – пробормотал Адам, побледнев и отворачиваясь. Ему вспомнился тот дурацкий сон, что преследовал его несколько ночей подряд – пирс, струна, липкое чувство беспомощности.
– У тебя что, кровь в обморок бросает? – усмехнулся Кристофер, сидя на усилителе и лениво тренькая покручивая в руке пачку сигарет. – Ну ты даешь, братан.
– Да иди ты, – буркнул Адам, глотая ком в горле.
– О, а вот и наш бездомный снова с нами, смотрите, кто заговорил, – съехидничал Джефф, протирая ладонь о джинсы и принимаясь менять струну. – Где ночевать будешь, Крис?
– Да где-нибудь. Главное – не под твоей крышей, а то опять обломаешься и не дашь ключи.
Джефф хмыкнул, но ничего не ответил. Гейб, единственный, кто выглядел по-настоящему счастливым, радостно стучал по барабанам, наплевав на всю чужую нервозность.
– Гейб, ты херачишь так, будто барабаны тебе должны денег! – Не выдержал Джефф, как только поставил новую струну и проверил строй.
– Старик, я вообще вполсилы играю, – пожал плечами Гейб, вертя палочки между пальцами.
– Если это вполсилы, то боюсь представить, как звучит твой максимум, – поддакнул Адам, морщась. – Меня вообще в мониторе не слышно. Давай с того места, где пам-па-ба-пам-паба-пам-пам. Только не так, будто это твой последний концерт.
Гейб театрально вздохнул, но послушно кивнул.
– Ну ладно, мистер хрупкий слух, попробуем помягче.
Они снова отсчитали и начали играть, но спустя пару секунд Адам снова остановил процесс:
– Блин, Гейб, ну неужели это так сложно? – Возмутился он, изобразив в воздухе движение палочками. – Вот же, пам-па-ба-пам-паба-пам-пам.
Гейб с прищуром посмотрел на него.
– То есть ты думаешь, что твоя пантомима поможет мне играть тише?
– Конечно, – заржал Джефф. – На воображаемых палочках все кажется мягким.
– Ладно, давайте еще раз, – устало выдохнул Кристофер.
Они повторили ту же часть несколько раз, пока наконец все не остались довольны.
– На самом деле мне кажется, что вы просто придираетесь, – подытожил Гейб, когда репетиция почти подошла к концу. – Вы всегда свои личные проблемы в группу тащите?
На этот раз никто не нашелся, что ответить. Потому что он, черт возьми, был прав.
Гараж уже пропах потом и перегретым металлом от усилителей. Репетиция подходила к концу, но напряжение только нарастало. Джефф понял, что ничего путного из этого не выйдет, дал знак окончания репетиции, бросил гитару на стойку и скрестил руки на груди.
– Короче, парни, надо уже решать, в каком направлении двигаемся. У нас есть материал, но без четкого курса мы просто буксуем.
– Ну, курс очевиден, – Кристофер развел руками. – Хватит сидеть в андеграунде, пора делать что-то, что реально продастся. Нам нужны деньги и фанаты, а не вечное жалкое нытье «ой, мы такие самобытные».
– Тебе только деньги и нужны, – проворчал Адам, теребя шнур от гитары. – Я не собираюсь делать попсу. Мы же не хотим превратиться в еще один безликий проект?
– Это не попса, а коммерческий рок, – закатил глаза Кристофер. – Нам просто нужно чуть понятнее звучать.
– Чушь. – Джефф резко встрял в разговор, его голос был беспристрастным. – Наоборот, нужно мощнее, злее, тяжелее! Нахер эту всю приманку для девчонок. Давайте долбить металл, чтоб у людей башку сносило.
– Металл? Серьезно? – Крис фыркнул. – Ты видел нас, Джефф? Мы не выглядим как металлисты и не звучим так. Это не наша аудитория.
– А что, давай тогда сразу блондинок на подпевки наймем, чтобы и домохозяйки нас слушали? – Огрызнулся Джефф.
– О, идея, – усмехнулся Крис.
– Смешно, блин, – бросил Адам и повернулся к нему. – Слушай, а ты правда хочешь играть эту стерильную фигню ради денег?
– Да я хочу, чтоб нас слушали! – Вспылил Крис. – У меня нет желания всю жизнь прозябать в гаражах и получать за концерт по две бутылки пива и порванные кеды.
– Лично я не хочу предавать то, с чего мы начинали. – Адам бросил взгляд на Джеффа, и тот кивнул в знак согласия. – Бен бы не предал.
– Бен-Бен, – Кристофер сморщил нос, – дань Бену мы отдавали пять лет подряд. Пора бы и честь знать.
Гейб, который до этого момента молчал, лениво крутил барабанную палочку в руках. Он понимал, что в этом разговоре его мнение не учитывалось. Для парней он пока что просто новичок.
– А если... – наконец подал он голос. Трое разом уставились на него.
– Ну? – Нетерпеливо бросил Джефф.
– Если попробовать совместить?
– Что? – Одновременно спросили Крис и Адам.
– Ню-метал, альтернативный рок, – Гейб пожал плечами. – Знаете, когда в одном треке может быть и мощь, и кач, но при этом остается мелодичность. Сложно назвать это попсой, но и чистый металл это тоже не назовешь.
Некоторое время стояла тишина.
– Ну... – Джефф задумчиво почесал подбородок.
– В этом что-то есть, – признал Адам.
– И это сейчас в тренде, – добавил Крис, прищурившись.
– Да пошел ты, – хмыкнул Джефф, но в голосе уже не было прежнего яда.
Гейб удивленно моргнул. Он просто бросил идею, не ожидая, что кто-то вообще всерьез задумается.
– Что ж, – ухмыльнулся Адам, – а может, наш новенький и правда не так уж плох?
Джефф взял гитару и провел пальцами по струнам.
– Ладно, давайте попробуем.
Гейб крутанул барабанную палочку в пальцах и ухмыльнулся:
– Ну так что, попробуем?
Джефф кивнул, уже накидывая в голове возможные риффы. Адам подстроил бас, Крис лениво зацепился за микрофон.
Но в следующий момент Гейб вдруг ударил по барабанам – не просто отсчитал вступление, а начал играть ритм, который Джефф почти сразу узнал. Он замер, пальцы застыли на грифе. Гейб уверенно вел партию, добавляя акценты, будто бы уже делал это сотню раз.
У Джеффа по спине побежали мурашки.
Эта импровизация. Этот самый ритм.
Он играл его на публике только один раз в жизни – когда играл вместе с Беном на дне рождения Коннора. Они тогда вдвоем устроили джем, подтрунивая друг над другом, пока гости только хлопали в такт. Они никогда не записывали этот ритм, и больше нигде его не играли, это была чистая импровизация, рожденная в этом самом гараже много лет назад.
А теперь Гейб...
– Стоп! – Резко выкрикнул Джефф.
Гейб тут же прекратил, вытирая вспотевший лоб.
– Чего?
– Где ты это слышал? – Голос Джеффа прозвучал напряженно.
Гейб недоуменно моргнул, Кристофер и Адам переглянулись.
– В смысле? Это просто импровизация, так само пошло.
– Не может быть. – Джефф сжал гриф гитары так, что пальцы побелели. – Ты не мог знать эту мелодию.
– Джефф, ты чего? – Адам бросил на него странный взгляд.
– Я... – Джефф сглотнул, будто пытался найти объяснение, но слова не приходили на ум.
– Это что, была какая-то известная тема? – Гейб растерянно пожал плечами.
– Нет... – Джефф помотал головой. – Это... Бен так играл.
Гейб нахмурился.
– Твой друг?
– Наш барабанщик, – тихо уточнил Крис. – Который погиб.
Повисла напряженная тишина. Гейб посмотрел на барабаны, словно что-то осознавая.
– Блин... – он нервно усмехнулся. – Я не знаю, как так вышло. Серьезно. Я просто сел и... оно само пошло.
Джефф перевел дух, провел рукой по лицу.
– Черт.
– Слушай, если это странно, я больше так не буду, – Гейб виновато развел руками.
– Нет. – Джефф вдруг резко вдохнул, взял гитару и снова провел пальцами по струнам. – Доиграй.
– Ты уверен?
– Доиграй. Только сейчас с закрытым хетом.
Гейб посмотрел на него, пожал плечами и снова ударил по барабанам. И Джефф, на этот раз не раздумывая, вступил следом, добавляя в эту мелодию уже себя.
Адам переглянулся с Крисом, потом просто подстроился под ритм. И в этот момент гараж заполнила музыка – не похожая ни на металл, ни на попсу, ни на их старый стиль. Это было что-то новое. Что-то правильное.
Громкий скрип двери прервал музыку. В гараже появилась Келли – высокая, деловая девушка с короткими темными волосами и вечно сосредоточенным выражением лица. Она остановилась в дверном проеме, сложив руки на груди, и окинула их цепким взглядом.
– Ну что, гении, как успехи?
Джефф глухо выдохнул, откладывая гитару. Гейб потянулся, размял запястья, Адам убрал волосы со лба.
– Мы тут решили немного поменять курс, – сказал Крис деловым тоном.
– Не немного, а кардинально, – поправил его Джефф, садясь на усилитель. – Уходим в альтернативный металл.
Келли подняла бровь и чуть склонила голову, явно оценивая новость. Только что она стояла несколько минут за дверью и прислушивалась к звукам, доносящимся из гаража и ей определенно понравилась эта идея.
– Неплохо, – задумчиво произнесла она. – Даже очень неплохо. Сейчас этот жанр только набирает обороты. Агрессивный, но мелодичный звук, больше экспериментов, и если вы правильно его подадите, это может выстрелить.
Адам с облегчением улыбнулся:
– То есть ты нас поддерживаешь?
– Полностью, – Келли кивнула. – И даже скажу больше: это лучше, чем метаться между коммерцией и андеграундом. Так у вас будет четкий стиль.
Крис усмехнулся:
– Ну вот, значит, я был прав.
– Не обольщайся, – Келли бросила в него ручкой от блокнота. – Джефф был прав, что не хочет уходить в коммерцию, и ты был прав, что нам нужно что-то свежее. Адам вообще как всегда за баланс. Так что компромисс найден.
Гейб постучал палочками по краю барабана.
– А я? Меня вообще кто-то слушает?
Келли посмотрела на него и вдруг улыбнулась:
– Кажется, именно ты тут всех направил в нужную сторону. Так что да, тебя слушают.
Гейб довольно хмыкнул, он догадался, что Келли подслушала их беседу.
– Ладно, что у нас по расписанию? – Джефф потер висок, возвращаясь в рабочий настрой.
Келли открыла блокнот и начала перечислять:
– Во-первых, последний концерт тридцатого числа. Это значит, что у вас есть меньше месяца, чтобы добить весь материал с Гейбом. Во-вторых, студия на запись альбома у нас забронирована на два месяца, начиная с семнадцатого июля. В-третьих... – она подняла глаза и хитро улыбнулась, – есть вариант кое-с-кем поработать, но об этом поговорим позже, если все пойдет гладко.
Парни переглянулись. В воздухе витало напряжение, но на этот раз приятное, возбуждающее – ощущение нового этапа.
Джефф резко поднялся:
– Ну что, тогда нечего тянуть. Давайте сделаем этот альбом таким, чтобы никто не смог его игнорировать.
Келли закрыла блокнот и подняла взгляд на Кристофера.
– Крис, есть еще одна вещь. Личная, но важная.
Кристофер, который до этого лениво крутил медиатор Джеффа между пальцами, чуть напрягся:
– Слушаю.
Она выдержала паузу, словно выбирая слова, затем вздохнула:
– Забери, пожалуйста, свои вещи из моей квартиры. Лучше сегодня или завтра.
В гараже стало тише, даже Гейб перестал вертеть палочки. Крис посмотрел на нее без особого выражения, но внутри все сжалось. Не то чтобы он не ожидал этого – они с Келли уже давно ходили по тонкому льду. Их последняя ссора, пожалуй, стала решающей. И все же... часть его надеялась, что она передумает.
– Окей, – спокойно сказал он.
Келли кивнула, но по глазам было видно – она тоже напряжена.
– Давай без сцен. – Мягко дополнила она, представляя, какую он мог бы сейчас устроить истерику. – Нам еще работать вместе, а я не хочу, чтобы личное мешало делу. Давай хотя бы закончим это нормально.
– То есть ты решила, что мы закончили? – Он криво усмехнулся.
– Крис... – Келли прикрыла глаза и потерла переносицу. – Я не хочу это обсуждать. Все и так очевидно.
Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем нужно, потом кивнул:
– Ладно. Сегодня заеду.
Келли слегка расслабилась, но Крис уже отвернулся, глядя в угол гаража. Никто из ребят не вмешивался.
Глубоко внутри него закипала глухая обида. Он понимал, что Келли права. Что они с самого начала были плохой идеей. Что роман на работе – это не просто плохо, а катастрофично. Но это не делало ее слова менее болезненными. «Без сцен», – эхом отдавалось в голове. Как будто их отношения и так не были одним сплошным спектаклем, где он всегда играл роль второго плана.
– Ну что, – резко произнес он, стряхивая с себя мысли, – ты закончила? Мы репетицию продолжаем?
Джефф взглянул на него с прищуром, но ничего не сказал. Гейб тихо стукнул палочками по тарелке.
– Давай. С того места, где пам-па-ба-пам-паба-пам-пам.