Глава 2: Любовь с первого взгляда
Раньше, если кто-то рассказывал в присутствии Мэн Синьтана о любви с первого взгляда, он всегда комментировал это всего одной фразой: «Чушь собачья».
Сегодняшний концерт, видимо, подошёл к своему завершению, и группа седовласых старцев, которые какое-то время ещё шумно переговаривались, подшучивая друг над другом, начала расходиться. Один за другим они поднимались с принесённых с собой складных скамеечек, поправляли свои длинные тонкие халаты и, наконец, покидали импровизированную сцену. Но молодой человек, похоже, не торопился уходить, и продолжал сидеть там, обнявшись со своей пипой. Прижав щеку к её грифу и вытянув ноги, парень лениво наблюдал за суетой своих старших товарищей.
Поодаль проходил старик, искусно жонглирующий грецкими орехами, он издалека окликнул задумчивого парня:
— Эй, Сяо Шэнь, сегодня не идёшь на работу?
— У меня было дежурство прошлой ночью, и сегодня тоже.
— Два дня подряд?
— Поменялся сменами с коллегой.
Глядя на молодого человека, опирающегося на пипу, и слушая его голос, Мэн Синьтан отчаянно захотел узнать, кто он такой.
Он уже сделал два шага вперед, приближаясь к нему. Но каменная дорожка была не очень ровной, а Мэн Синьтан не отрывал взгляда от юноши, не обращая внимания куда ставит ноги, и наступил на довольно большой камень. К счастью, он шёл медленно и не упал. Споткнувшись, Мэн Синьтан случайно пнул камень, и тот отлетел к стене.
Вероятно, звук удара камня о стену привлёк внимание молодого человека, потому что он внезапно обернулся и посмотрел в его сторону. Неожиданно их глаза встретились, и это был первый раз, когда они прямо посмотрели друг на друга.
Мэн Синьтану всё это время хотелось увидеть, как парень выглядит, но теперь, когда тот действительно повернул голову и посмотрел на него, он немного растерялся. Первое, что бросилось ему в глаза, были его волосы. Поскольку, пока он поворачивал голову, случайно потёрся лбом о гриф пипы, его чёлка растрепалась, и локоны неравномерно торчали вверх. Только сейчас Мэн Синьтан обнаружил, что волосы молодого человека были полусухими.
«Может ли быть, что после работы в ночную смену, он забежал домой только для того, чтобы наспех принять душ?»
На самом деле, в целом он производил впечатление зрелого и уравновешенного человека, но когда Мэн Синьтан внимательнее посмотрел на него, не мог не заметить блеск неудержимой юношеской энергии в его глазах. Интересно, было ли это как-то связано с его полувысохшими волосами?
Словно настоящий джентльмен в британском фильме, молодой человек мягко улыбнулся ему, слегка наклонив голову в молчаливом приветствии.
Мэн Синьтан ответил тем же.
Он сделал ещё несколько шагов, и остановился прямо перед ним.
Очевидно, молодой человек не ожидал, что Мэн Синьтан подойдёт к нему, но лёгкое удивление, мелькнувшее в его глазах, быстро исчезло. Проявляя вежливость, он встал, всё ещё держа пипу в руках.
— Извини, что беспокою тебя, — улыбаясь, Мэн Синьтан слегка поклонился ему, — я только что услышал твою музыку, и она мне очень понравилась.
Это был первый раз, когда Мэн Синьтан проявил инициативу и завел разговор с кем-то совершенно незнакомым прямо на улице. Закончив говорить, он почувствовал себя каким-то неуклюжим и скучным.
«Кажется, это было ужасно.»
К счастью, человек перед ним отреагировал очень спокойно, и на его лице не появилось даже тени раздражения, он просто встал ровнее, слегка изогнул губы в лёгкой улыбке и коротко ответил:
— Спасибо.
На этом их разговор мог бы и закончиться, но Мэн Синьтан поднял руку, поправил металлическую оправу своих очков и начал врать, даже не моргнув глазом:
— Дело в том, что моя сестра всегда хотела научиться играть на пипе. Услышав тебя, я предположил, что встретил профессионального музыканта, и просто хотел узнать не принимает ли он учеников.
Молодой человек слегка наклонил голову, и в его глазах заискрилась игривая улыбка. Теперь он выглядел так, как будто услышал что-то интересное, заслуживающее его внимания.
— Сначала ты так подумал, а что теперь? Считаешь, что я непрофессионален?— он явно говорил это не всерьёз.
Поняв, что тот шутит, Мэн Синьтан улыбнулся ещё шире, обнажив белые зубы.
— Конечно, нет! Но разве ты только что не сказал, что дежурил прошлой ночью? — его взгляд опустился и упал на красивую руку молодого человека. — Поэтому, я подумал, что ты, вероятно, доктор.
«Возможно, даже хирург.»
На этот раз молодой человек громко рассмеялся, а затем осторожно положив пипу на каменный стол, покачал головой и, всё ещё улыбаясь, похвалил:
— А ты очень умный.
Пожилой дядюшка, стоявший немного дальше сбоку, наконец убрал свой эрху в чехол и, проходя мимо, попрощался с ним:
П/п: 二胡 (èrhú) - китайская скрипка с двумя струнами, если переводить иероглифы дословно то получиться - два уса)))
— Эй, тогда я пошёл.
— Хорошо, — молодой человек обернулся и помахал ему рукой, — сначала вы.
Теперь под деревом остались только они вдвоём.
Простояв с ним уже довольно долго лицом к лицу, Мэн Синьтан только сейчас смог набраться смелости и, наконец, разглядеть его внешность. Не то чтобы он был потрясающе красив, но черты его лица - тонкие и чёткие, и на них было приятно смотреть. Иными словами, он вызывал желание сблизиться с ним.
— Я действительно врач. А игра на пипе — это моё хобби. Я рад, что вам понравилось.
После секундного колебания Мэн Синьтан поджал губы и наконец честно признал:
— Я просто влюбился.
П/п: он якобы говорит о музыке.
Молодой человек поднял голову и внимательно посмотрел на него. Он довольно долго не отводил взгляд, и Мэн Синьтану показалось, что тот видит его насквозь.
— Я всё ещё не знаю, как вас зовут, — сказал молодой человек с лёгкой улыбкой.
Только тогда Мэн Синьтан вспомнил, что действительно ещё не представился, и смутился от мысли, что был так груб. Он досадливо усмехнулся, словно укоряя себя за бестактность, быстро сказав:
— Только посмотрите на меня, я совсем забыл представиться. Меня зовут Мэн Синьтан, Синь пишется как «новый», а Тан — храм. Если ты не возражаешь, я бы хотел подружиться с тобой.
Мэн Синьтан протянул руку и выжидательно посмотрел на молодого человека.
Парень протянул было руку в ответ, но в следующее мгновение отдёрнул её.
— Ой, я забыл, что всё ещё в «когтях», извини. /это вид медиаторов/
— Ничего страшного, — Мэн Синьтан взглянул на него, но не убрал руку, продолжая держать её протянутой, — рад знакомству.
Молодой человек улыбнулся и пожал ему руку.
Мэн Синьтан почувствовал что-то необычное при его прикосновении: это была лента, обернутая вокруг его «когтей». Она была близка по цвету к коже его пальцев, а по текстуре напоминала медицинский пластырь. Он видел такое впервые, и когда молодой человек уже убрал руку, Мэн Синьтан не удержался и ещё раз взглянул на неё.
— Шэнь Шиянь, врач отделения торакальной хирургии Первой больницы.
Молодой человек также представился, но более подробно, чем он. Мэн Синьтан немного подумал и добавил:
— Я инженер, и то, чем я занимаюсь...
Слова, которые прозвучали дальше, заставили Шэнь Шияня поднять брови.
«Оружие массового поражения?»
— Кажется... это впечатляет.
Мэн Синьтан покачал головой:
— Это только звучит потрясающе.
— Но всё же, ведь не каждый может выполнять такую работу.
Разговаривая с ним, Шэнь Шиянь параллельно отрывал свои «когти». Мэн Синьтан опустил взгляд и увидел, как тот ловко перебирает пальцами, чтобы снять липучку. Начав с большого пальца, он потянул за ленту и размотал её, затем соединил два конца вместе, а в конце, сложил это ещё раз пополам так, чтобы липкая сторона склеилась. Таким образом «коготь» оказался завёрнутым в маленький кокон из ленты.
— Ты пришёл сюда на чай?
— Да, но я мало что знаю о нём. Мой друг открыл этот чайный домик, так что я пришёл сюда, чтобы наверстать упущенное.
Шэнь Шиянь не смог сдержать смешка от такой его честности.
— Чай, который подают здесь, действительно хорош. Если бы я не был всё время занят на работе, наверное, пил бы его каждый день.
Он поднял стоящий рядом чехол для пипы и достал из переднего кармана маленькую железную коробочку - красную, в форме сердца. В следующий момент, с резким звуком, «когти» упали в неё.
Он положил маленькую коробочку обратно, и словно это был сундук с сокровищами, достал пару круглых очков в золотой оправе.
Под несколько удивленным взглядом Мэн Синьтана он водрузил очки на переносицу. Крона дерева над его головой была очень пышной, и солнце с трудом пробивалось сквозь листву. Но один случайный луч, блеснув золотым светом, скользнул по оправе его очков и остановился в её самой высокой точке.
В очках Шэнь Шиянь выглядел более серьёзным, но при этом совсем не скучным. Мэн Синьтан никогда не думал, что сможет использовать слова «молодой» и «зрелый» для описания одного человека.
П/п: у автора описание Шияня в очках - ученость без занудства. Оставить так в тесте не могла, но так как мне понравилось это выражение, поделюсь им с вами.
Это было удивительно и трогательно одновременно.
— Синьтан! Что случилось?
Мэн Синьтан как раз собирался что-то сказать, но был прерван этим внезапным вторжением. Он обернулся и увидел идущего к нему Вэй Цимина.
— Эй? Вы двое знаете друг друга?
— Мы только что познакомились, — Мэн Синьтан вдруг услышал в словах друга кое-что ещё. — А ты? Вы знаете друг друга?
Вэй Цимин громко рассмеялся:
— Разве не я всегда выхожу поболтать со старейшинами, когда мне нечего делать? А он всегда тусуется с этими стариками, поэтому мы хорошо знаем друг друга. Ну, раз вы, ребята, уже познакомились, давайте посидим немного вместе. Пришло время обеда, я попрошу их приготовить лапшу для нас.
Мэн Синьтан, естественно, был очень рад и сразу же согласился. Но и Шэнь Шиянь также не стал отказываться и, не колеблясь, сказал:
— Хорошо, только сначала я отнесу пипу домой, а потом присоединюсь к вам.
— Договорились.
Пока спина молодого человека, несущего футляр с пипой, не скрылась за углом, Мэн Синьтан неотрывно смотрел в его направлении.
— Эй, — Вэй Цимин коснулся его плеча и, заглянув в лицо друга, спросил, — на что ты там ещё смотришь?
Мэн Синьтан улыбнулся, но ничего не ответил. А когда Вэй Цимин махнул рукой, призывая его следовать за ним, он отказался:
— Ты иди первым, а я пока выкурю сигарету.
— Тск, почему, мне кажется, что ты стал слишком много курить? Сколько сигарет ты выкуриваешь в день?
Мэн Синьтан только что достал пачку, указательным пальцем другой руки подцепил крышку и показал содержимое Вэй Цимину:
— Я открыл её вчера.
Там осталось всего три сигареты, и Вэй Цимин поперхнулся от возмущения, а затем совершенно серьёзно спросил:
— Ты же не собираешься умереть молодым, не так ли?
— Я ничего не могу с этим поделать, — Мэн Синьтан достал сигарету, и когда прикурил её, качнув подбородком в сторону Вэй Цимина, повторил, — ты иди первым, а я подойду после того, как докурю.
Вэй Цимин снова недовольно цокнул языком:
— Тебе следует меньше курить, мне страшно видеть, как ты себя убиваешь.
— Ну, не так уж много я курю, — усмехнулся Мэн Синьтан.
В любом случае, ему не удалось его переубедить, поэтому Вэй Цимин не стал больше акцентировать на этом внимание и, пробормотав ещё несколько слов, повернулся и пошёл в чайную.
Мэн Синьтан докурил одну, но Шэнь Шиянь до сих пор не вернулся. Он снова открыл пачку сигарет, но тут же закрыл её, и так повторял это действие ещё несколько раз, пока всё-таки не достал ещё одну сигарету. Взвесив в руке пачку, которая была почти пустой, и внутри осталась только одна сигарета, Мэн Синьтан был вынужден признать, что в последнее время действительно много курит.
Но он правда ничего не мог с этим поделать. Его взгляд затуманился, и он устало выпустил плотную струю дыма вверх.
— Я вижу, тебе очень нравится курить, — это было первое, что сказал Шэнь Шиянь, после того, как вернулся.
В отличие от небрежного ответа Вэй Цимину, на этот раз Мэн Синьтан сделал паузу, слегка коснулся кончика носа согнутым указательным пальцем руки, держащей сигарету, и объяснил:
— Обычно я курю, только когда сильно устал. Но стоит закурить, потом мне очень сложно остановиться.
Он протянул в его сторону пачку и спросил:
— Хочешь одну?
Шэнь Шиянь сунул руки в карманы штанов и с улыбкой покачал головой:
— Меня это не интересует.
Мэн Синьтан быстро затушил ещё недокуренную сигарету и выбросил длинный окурок в мусорное ведро рядом.
— Хм? — Шэнь Шиянь удивился, — больше не хочешь?
— Давай, идём внутрь.
Сказав это, Мэн Синьтан обогнал Шэнь Шияня и первым подошёл к двери. Подняв руку, он открыл бамбуковую занавеску и стал ждать, пока молодой человек войдёт.
В зале на первом этаже Вэй Цимин сидел за тем же столиком, что они заняли раньше, а рядом с ним стоял молодой официант, внимательно слушая распоряжения босса.
Холодный чай со стола уже убрали, но, вероятно из-за того, что дела в чайной шли слишком хорошо, лужу, разлитую Мэн Синьтаном, вытереть так и не успели. Он хотел сесть на своё прежнее место, но Шэнь Шиянь опередил его. Молодой человек тут же деловито попросил официанта принести ему тряпку.
— Шиянь, чего бы ты хотел? — спросил Вэй Цимин через стол.
— Я не привередлив, мне всё подойдёт.
— Тогда давай закажем для всех жаренные помидоры с яйцом и жаренную мясную подливу к ним.
Шэнь Шиянь внезапно прервал его:
— Но это же чайный дом, уместно ли нам здесь так есть?
Вэй Цимин нахально улыбнулся и хитро подмигнул молодому официанту, стоявшему рядом с ним. Младший брат понимающе кивнул, и тут же принёс со стойки табличку, которую положил на их столик.
«Эксклюзивное обслуживание для босса и его друзей»
Шэнь Шиянь подался вперёд, чтобы прочитать, что на ней написано, и сразу же громко рассмеялся, одобрительно кивая головой:
— Босс Вэй очень силён.
Мэн Синьтан уже давно привык к выходкам Вэй Цимина, и у него не было желания обращать на это внимание сегодня. Он повернулся к явно развеселившемуся Шэнь Шияню и серьёзно спросил:
— Какие два иероглифа используются в твоём имени?
Сначала Шэнь Шиянь посмотрел на него искоса, а затем лукаво улыбнулся и, протянув палец, мокнул его в небольшую лужу чая, который Мэн Синьтан пролил раньше. Мокрый палец молодого человека несколько раз поднимался и опускался, и вскоре на сухой поверхности появились два слова.
«Знать предел»
Этот способ, писать на столе, заставил его почувствовать себя ошеломленным. Мэн Синьтан почувствовал, что бы ни делал этот человек, всё имело какой-то особенный привкус. Даже когда он слегка свёл брови над переносицей и опустил взгляд, чтобы написать эти два слова, это превратилось в очаровательную картину.
_________________________
Китайская двухструнная скрипка, известная в древности как Хуцинь (胡琴) или Сицинь (奚琴), во времена Китайской Республики была переименована в Эрху (二胡).Это струнный инструмент, завезённый народом Ху (胡人) во времена династии Тан. Он происходит из племени Си (奚族) на севере (современная Монголия). Ху - это общий термин, которым китайцы называли стародавних варваров - кочевников с территорий, находящихся за границей Центральной равнины, в основном к западу и северу от Китая.
Эрху изготавливается из дерева и в основном имеет две формы: круглая и шестиугольная. С одного конца инструмент покрыт кожей змеи, чаще питона, а на другом вырезано звуковое окно. На нём можно играть как сольно, так и в ансамблях. Он может воспроизводить не только нежные, глубокие, мягкие звуки и использоваться в лирической музыке, но также с его помощью создаются веселые и живые мелодии. Этот инструмент обладает очень богатой выразительной силой и художественной привлекательностью.
Тембр эрху почти такой же, как у человеческого голоса, поэтому у людей часто возникает ощущение, что они слушают пение. Послушать можно тут:
https://www.youtube.com/watch?v=Fj13KU3SAvE
Медиаторы "когти"
Только у Шияня они крепились с помощью тканевых липучек.
Жаренные помидоры с яйцом, самое тяжёлое - снять кожицу с помидора, терпеть не могу это делать)) И, судя по картинке, семена с соком тоже ударены, я яичный блин пожарен отдельно.
Жаренная мясная подлива или как ещё его называют жаренный соус. Я покупала готовый в баночке. Свиная грудинка мелко режется и обжаривается до золотистого цвета, потом добавляют мелко порезанный лук и жарят на вытопившемся сале до почти чёрного цвета, стручок красного острого перца прямо с зёрнышками, ложку соевого соуса и ещё кучу специй по вкусу. Этот соус добавляют в лапшу и другие блюда.